У директора

шаг за шагом

мы приближаемся

к вечности

      В школьном коридоре становилось тихо: ученики потихоньку расходились по кабинетам. И в кабинетах стояли вентиляторы, из-за чего там было чуть прохладнее, чем в коридорах. Июньская жара заставляла одевать тонкие рубашки с коротким рукавом. Риндо очень сильно хотел стянуть этот бесполезный кусок ткани с себя, и ходить полуголым, как он и любит.       — Бля-я-я… Зачем мы сегодня сюда пришли? — Риндо недоумевал: они могли спокойно весь день провести в прохладной комнате под кондиционером.       — Потому что школа - лучшее время жизни, — Ран, ехидно улыбнувшись, посмотрел искоса на брата. Риндо вспотел и был готов срывать с себя одежду.       Риндо же проклинал способность брата быстро адаптироваться к любой ситуации: Ран был холодным, он не потел и рубашка не липка к его худой спине.       — Тц… Лето - лучшее время жизни! Под кондиционером!       Капельки пота стекали по его лбу. Как же он любил лето, когда почти не нужно одеваться! Как же он ненавидел жару! Чувствовать себя грязным и липким из-за этой духоты было невыносимо. А Рану хоть бы что!       Риндо скосил взгляд на старшего: его рубашка не то, что не липла к телу - она развевалась, будто на ветру! Младший Хайтани поглядел по сторонам, увидел сквозь огромные открытые окна сакуру: листья вообще не шевелились, значит ветра действительно нет…       "Ран - чертова ящерица!"       — Где сенсей? Куда все делись? — Риндо заглянул в ближайший кабинет: все ученики лениво сидели на местах. Даже разговаривать никто не хотел.       — Я слышал, у них собрание, — Ран обвел взглядом кабинет. Девушки, при виде Хайтани, начали шушукаться и кидать веселые взгляды. Однако, ни тот, ни другой, не обращали на это внимания.       — В актовом зале? Или у директора?       — В зале, вроде, — Ран пожал плечами и двинулся вперёд. Младший Хайтани думал зайти в свой кабинет второгодок, как брат обернулся и сказал:       — Пошли, покурим.       — Ты еблан? Нельзя в школе курить! Если нас увидят…       — У них собрание будет всю эту и следующую эпоху! Пошли!       Ран смотрел на Риндо и невольно умилялся: брат недовольно морщил лицо из-за того, что не имел возможности сиюминутно помыться.       — Ладно! Только недолго!       "О, конечно, конечно! Мы можем вообще не курить."       Когда Риндо поравнялся со старшим Хайтани, тот неожиданно взял его за руку, переплетя их пальцы.       — Ты придурок? Не здесь же! — Риндо зашипел, быстро оглядываясь по сторонам. Но Ран и не думал отпускать его.       — Мне насрать, — Рану было все равно на всех. Ему было все равно на сенсея, директора, одноклассников. Все равно на родителей и их правила. Рану было все равно даже на камеры – те вообще, заводили его еще больше.       Хайтани быстро завернули за угол коридора, в котором было темнее и не было дверей в кабинеты класса и окон. Там было даже очень тихо. Слишком тихо.       Ран быстро прижал Риндо к стене, запечатывая одной рукой его запястья, а другой вытаскивая заправленную рубашку.       — Ран! Ты что делаешь, блять? Нас здесь спалят!       Ран сделал обиженный взгляд. Почему его брата волнует хоть что-то в такой момент?       — Рин-Рин, тогда нам придется быть потише, — в ход пошли любимые поцелуи в шею, от которых у младшего сводило пальцы рук от удовольствия. — Нельзя, чтобы нам помешали, правда?       Ран, заботливо улыбаясь, посмотрел Риндо в глаза. Тот сразу же утонул в теплом сиреневом молоке. Рука старшего Хайтани, тем временем, уже вовсю оглаживала торс брата.       О-о-о, Риндо слишком хорошо знал эту манеру речи. Сладкие речи, чересчур заботливый взгляд, аккуратные движения… Он глянул вниз и чуть не поперхнулся от вида стояка брата, который отлично просматривался через его узкие и тонкие школьные брюки. Тут же он почувствовал, как вся энергия «Ци» начала быстро бежать к его паху. Энергия «Ци» блять. И у него тоже встал.       "Блядство. Почему нельзя было дотерпеть до дома?"       Ран провел языком по его ушной раковине, отчего Риндо крупно вздрогнул и издал тихий, но длинный стон. Скорее, скулёж.       Было в его стоне что-то такое, что заставило Рана сжать зубы изо всех сил.       Боже! Риндо в этой школьной форме, с обтянутыми в штанину бедрами, и татуировкой, нагло просвечивающей даже сквозь школьную рубашку – все было настолько крышесносно, что Ран решился на очередную выходку. Поэтому с утра пораньше он хихикал и вел себя вызывающе. Не зря услышал вчера про собрание сенсеев и директора.       "Сука!… Ну и фиг с ним!" — Риндо чувствовал, что не может держаться дальше. Адская жара убивала, но ее побеждал жар тела Рана и его огненно-горячее дыхание. Дыхание самого Риндо давно сильно сбилось.       — Прямо здесь? Может, в туалет хоть зайдём?       А Ран, засунув руки обратно в карманы, вдруг резко отошел подальше. Риндо, не ожидавший такой подставы, дёрнулся вслед.       — Чё блять?       Младший в этот момент выглядел и эротично, и комично: волосы липли к лицу, щеки горели, грудь часто-часто вздымалась. Рубашка топорщилась, руки разведены по сторонам и этот возмущенный взгляд. Еще и стояк, будто вместе с ним негодующий. Ран рассмеялся.       — Я хочу кое-куда сходить, — старший Хайтани подхватил Риндо под локоть и, не обращая внимания на эрегированный половой орган, медленно, как на прогулке, пошел дальше по коридору.       — А куда? — младший с любопытством заглядывал в глаза брату. Куда он может хотеть в школе? И в такой момент?       А Ран, весело обернувшись на Риндо, вдруг покрепче подхватил его руку и побежал. Они бежали по светлому коридору, по внутреннему двору школы, мимо кабинетов, откуда их провожали незаинтересованными ленивыми взглядами.       Риндо почувствовал себя учеником младшей школы, убегающим вместе с Раном от сенсея, грозившего звонком родителям. Тогда было очень весело. Младший Хайтани вспомнил это, и счастье затопило сердце: он обожает Рана. Всей душой.       Ран оглянулся на сочащегося детским весельем Риндо и в глазах вставали воспоминания. Из детства. Именно в этом юном возрасте он понял, что все люди – разные, и любовь – разная. И что он до невозможности любит Риндо – и как брата, и как друга, и… Да по-всякому.       Старший Хайтани резко тормознул. Перед ними была широкая дверь в западном стиле. Единственный уголок, оформленный абсолютно в западном стиле, почему он и находился немного обособленно – учительский кабинет находился дальше. Ран поковырял что-то в этой махине, и она вдруг открылась.       — Что?! Почему сюд…       — Тише, пошли уже, а то не успеем, — Ран коснулся языком кончика носа Риндо.       Это были хоромы уважаемого директора престижной Старшей школы. Риндо осматривался внимательно, ведь тут было так странно… Огромный стол, огромное кресло, огромные кипы бумаг, огромный шкаф. Когда у японцев все аккуратно, то здесь все размашисто. Даже не к месту.       Услышав какое-то копошение, младший Хайтани обернулся и увидел, как брат беспардонно роется в той части шкафа, где были створки. А за ними одежда, которая уже валялась на полу.       — Ран, ты чего?       — У-у-у, смотри-ка! — Ран с насмешливой улыбкой потряс мягкими наручниками для ролевых игр. Он незамедлительно сделал снимок на телефоне, хитро улыбаясь. Отчасти, Ран хотел убедиться в этом: он не раз замечал, как его одноклассница ходит сюда, думая, что первоклассный конспиратор. Ха! Больше директор ничего не скажет ему и Риндо об их волосах.       У Риндо же округлились глаза. Престижная Старшая школа называется! Он обвел взглядом этот странный кабинет. И стены. Понятно, здесь и правда ничего не слышно. Даже за окном.       Ран, вдруг позабыв о своей игрушке, как-то странно посмотрел на брата. Каким-то тяжелым взглядом.       Он медленно, не отрывая сиреневых глаз от глаз младшего, пошел по периметру стола, в сторону кресла. Проводя кончиками пальцев по столу и скидывая бумажки. Риндо стоял в ступоре, вообще не понимая, чего можно ждать от брата.       Наконец, Ран дошел до кресла и медленно уселся в него. Да как уселся: будто сам Император! Раскинул локти, раздвинул ноги, откинулся на спинку. Улыбка блядская, взгляд свысока.       — Садись, — Ран небрежно махнул рукой перед собой, и Риндо понял, что он имеет в виду не стул напротив него, а само рабочее место. Младший Хайтани послушно подошел и неуклюже вскарабкался на стол. Уперевшись сзади на руки и расправив колени, он выжидающе глянул на Рана.       Ран привык к этим глазам… Он так думал. Но почему же сейчас Риндо выглядит таким необыкновенным? Таким, не как всегда. Обычно, он самый красивый, самый умный, самый сексуальный, самый смущенный, самый милый. Самый лучший. А сейчас это «самый» приумножалось еще в тысячи раз.       Ран рывком поднялся с кресла и пошел к двери. Поковырялся и закрыл ее на замок. Посмотрел в угол и увидел камеру. Взяв тяжелую вешалку, он уже хотел снести ее, однако, она оказалась нерабочей, потому что лампочка рядом не горела. Вроде, всё. Ран планировал играть, но, когда дело касается Риндо, все сразу становится верх ногами, планы забываются, контроль теряется. Да и зачем этот контроль?       Вот зачем он сюда пришел.       Он уже видел этот кабинет мельком. Атмосфера, царящая здесь, этот полумрак, книги, ощущение объемных предметов – безопасности и отстраненности – все было идеально. И Риндо даже здесь смотрится до невозможности идеально.       Он подошел к Риндо, так же, со стороны кресла, причем откатив это кресло подальше.       — Рин-Рин… — Ран посмотрел своему Рин-Рину прямо в глаза. Какие же они необычные! До взрыва мозга.       Ран снова вязко провел языком по ушной раковине брата, зная, как сильно того заводит это. Оба были до ужаса тактильными, поэтому каждое желанное прикосновение отдавалось тысячами иголками и сладостными волнами по телу. И к паху.       Риндо вздохнул и внезапно для Рана прошептал ему в шею:       — Я люблю тебя, Ран.       Ран знает это. И все равно его нутро сводит от этого больного обожания. Он все равно, как и всегда, наверное, в миллионный раз задержал дыхание и вслушался в каждый децибел его голоса. Каждое признание, каждый вздох, каждый выдох, каждый взгляд, каждая улыбка… Это все для Рана – в этом признается Риндо.       Риндо видит, что брат снова застыл после обычного признания. И разражается. Что он, первый раз признается, что ли?       Риндо в нетерпении накрывает его губы своими. Начинает медленно сминать каждую его губу, грязно причмокивая. Рану это очень нравится. Старший Хайтани секунды тормозит, затем берет контроль над поцелуем, сжимая ногтями плечи младшего. Тот, в отместку за отнятое доминирование, кусает нижнюю губу старшего брата, затем проходится языком по ней.       — Ты очень нетерпеливый, Рин-Рин, — Ран начинает улыбаться. Братик быстро вырос, хочет сделать «всё сам».       — А ты такое лицо делаешь… Как будто я тебе первый раз признался.       Риндо, сдвинув брови, упрямо рассматривал кадык брата. Ран же усмехнулся: опять за своё.       — Риндо… — Ран приподнял подбородок младшего и посмотрел ему в глаза. Затем приложил свой лоб к его, кладя руку на пушистый затылок. — Даже если ты мне в виде праха признаешься – я все равно буду такое лицо делать.       — Да почему?       — Послушай сам… — Ран начал шептать, и от этого внезапно стало так тихо и трепетно. — Я люблю тебя.       Риндо точно так же застыл, ведь обычно Ран так много не говорит – ему легче показать любовь. Ран чуть отстранился, глядя на него: он знает, что сейчас по внутренностям Рина проходит шквал… ураган самых мощных эмоций и ощущений. Знает, ведь они такие одинаковые; сделаны из одной звезды, одной капли, одной семечки. И он видит то же самое в его дымчато-сиреневых, намного красивее, чем собственные, глазах. Вся его любовь…       Ран притягивает одной рукой за шею брата и утягивает в поцелуй, уже зная, что он не прервётся. Сегодня странный день. Сегодня он хочет быть нежнее. Странно…       Ран устраивает колено между ног младшего и практически налегает на него. Все оставшиеся кучки бумажек рассыпаются на пол. А поцелуй углубляется. Старший Хайтани впечатывает свои губы в губы Риндо, а языком проходится по кромке зубов и нёбу. Затем он сталкивается языком с языком Риндо и начинает вылизывать его, сплетаясь с ним, толкая и накрывая, грозясь дойти до глотки. Потому что он - его.       Риндо ползает по спине брата, издавая стоны сквозь поцелуй. Разряды удовольствия проходятся по телу. Ран очень умело целуется, и у Риндо снова мгновенно встаёт. Младший Хайтани вытаскивает заправленную рубашку брата и быстро-быстро расстёгивает пуговицы. Напряжение сдавливает брюки, и он начинает толкаться о выставленную ногу Рана.       На весь кабинет издаются влажные хлюпанья, лизания и стоны. Ран с громким причмоком разрывает поцелуй. Он дышит отрывисто, а глазами следит за натянувшейся ниткой слюны. Которую тут же слизывает губами. Чувствуя трение брата, имитирующее толчки, он тихо стонет: собственное желание будто рвет его на части.       Старший Хайтани быстро скидывает свою рубашку и рубашку брата. Расстегивает ремень Риндо и одним махом сдирает с него и брюки, и бельё. Смотрит долго и жадно, разглядывая пристально и внимательно, отчего младший чуть сжимается и пытается прикрыться обратно.       — Нет! — Ран шипит злобно. — Хватит! — его бесит поведение Риндо, но он старается говорить максимально убедительно и нежно, проводя пальцами по внутренним сторонам бёдер. — Рин-Рин, ты самый лучший, и это меня сводит с ума! — Поцелуй в бедро. — Никогда, — Нежный укус. — Не смей, — Влажная дорожка языком. — Прикрываться, — Прямой взгляд в глаза.       Риндо готов взорваться от смущения и от теплоты, накатившей после слов брата. Действительно, это же Ран! Его Ран! И пусть Ран в миллиарды раз красивее, элегантнее, эстетичнее – он принимает Риндо таким, какой он есть.       Риндо шире расставляет ноги, а его член истекает смазкой. Ран чуть ли не по-матерински смотрит на это и, хищно облизнувшись, припадает к любимому брату. Начинает с круговых вращений языка вокруг сочащейся головки. Так обильно и тягуче… Ран чуть не мычит от вкуса брата. Его любимого вкуса, такого неповторимого и совершенного.       Старший Хайтани чувствует, что брат хочет большего, поэтому вбирает в рот половину органа. Раздается судорожный вздох. Ран приподнимается, выпуская всё изо рта, но потом опускается до самых яиц. Раздается громкий стон, от которого ноет член самого старшего. Он стонет в ответ, и стон сладкой вибрацией отдается в члене Риндо. Он хватает Рана за волосы, портя прическу, и сам начинает нетерпеливо насаживать брата на себя. Старший послушно следует темпу, чувствуя головокружение от ощущения горячего, пульсирующего члена во рту. На рабочем столе. В кабинете директора.       Бардак тот сам уберет.       С гортанным стоном Риндо кончает прямо в глотку брата. Он сразу вскакивает, пугаясь, что Ран мог захлебнуться, но тот только насмешливо облизнулся, блестя спермой на лице.       — Братик очень вкусный.       Старший Хайтани тут же повалил привставшего Риндо обратно и прижался к нему своим телом. Он лег так, чтобы его соски потерлись о соски брата, и это вызвало одновременный стон братьев, обострило чувства и ощущения. А Риндо схватил старшего за шею, зажимая кадык большими пальцами и поглаживая его.       Ран, глядя на беззащитно-открытое, покрасневшее и такое… нежное выражение лица брата, бережно пропихнул свои пальцы ему в рот. Риндо сразу начал их вылизывать и всячески облизывать, слегка прикусывая. Старший Хайтани начал проводить языком по татуировке брата (И все-таки, идея с татуировкой была лучшей!), иногда целуя, и дуть на оставленные влажные дорожки. Потом пошли засосы. Много засосов и укусов. Леопардовые собственнические пятна. Особенное внимание уделялось любимым тёмным соскам брата. Ран долго вглядывался в каждую мурашку на ореоле, потом всосал в рот твердую горошину и слегка потеребил языком.       Риндо издал глухой стон.       — Ран! Давай уже…       — Сейчас.       Старший Хайтани вытащил мокрые пальцы и, взяв брата под колени, подтянул его ноги наверх. Идеальная растяжка. Ран уставился на проход Риндо и, недолго думая, наклонился и горячо поцеловал там. Как же он любит Рина!       Введя пальцы, на секунду остановился, чтобы посмотреть на реакцию. У них не было секса несколько дней, из-за перегруженности с учебой – скоро тесты.       — Как ты?       — Все хорошо. Толкай…       Ран толкнул глубже пальцы. Проход, естественно, поддавался. Не то чтобы всего несколько дней повлияли бы на это, однако, старшего Хайтани волновало всё, что связано с братом. До хруста сосудов.       Внутри Риндо горячо и… податливо. Ран толкнулся до костяшек и слегка согнул пальцы. Младший внезапно заёрзал и заскулил:       — Ран! Входи уже! О-о-х!…       Видимо, смог задеть простату…Зрачки Рана походили на наркоманские, и он, быстро сдирая штаны, вошел.       Голову повело от узости и теплоты внутри Риндо. Тот схватил Рана за предплечья и прохрипел:       — Прошу, трахай уже…       Голову повело от откровенности и открытого желания Риндо. Он хочет Рана! Они хотят друг друга! Блять, с детства!       Ран готов съесть Рина.       Старший Хайтани начал толкаться. Сначала медленно, потому что Риндо не стонал, а лишь лежал. Но позже, когда младший замычал – Ран ускорился.       Теперь жарко было и ему. Он схватил Риндо за талию покрепче, и начал с размахом насаживаться, так, что яйца пошло шлёпались о подтянутые бёдра брата. Так неприкрыто… Брат такой только перед ним. Его лицо так прекрасно, что следовало бы писать картину. Энергия переполняла тело и душу Рана.       — Риндо… Я и правда люблю тебя!       Сведенные к переносице брови младшего Хайтани взлетели, и он притянул Рана к себе.       Ран продолжал двигаться. Он закинул ноги Риндо к себе на плечи и, остановившись на секундочку, еще быстрее задвигался.       Младший же по-быстрому чмокнул того в нос:       — И я тебя. Люблю, — и тут же пробормотал. — От тебя такое нечасто услышишь… А-а-х!…       — Что? — Ран довольно усмехнулся. Все же, надо баловать брата почаще.       Своим длинным членом Ран бился головкой о простату младшего Хайтани. Риндо чуть не срывал глотку из-за непрерывных стонов и криков. Он уже исцарапал все предплечья и спину старшего, и чуть не схватил за косы, но тот их сразу откинул за спину. Жалко волосы.       Увидев налитый кровью, непередаваемо красивый, блестящий от смазки, член, Ран незамедлительно взял его в руку и начал надрачивать. От такого обилия ощущений, Риндо лишь, жадно вздохнув, закатил глаза, и, когда старший успел только несколько раз провести по стволу, обильно кончил себе на живот.       Ран понял, что сегодня не так. Сегодня он в сто раз сильнее полюбил брата, чем в предыдущий день. И он осознает, что, на самом деле, делает это каждый день.       Старший продолжил двигаться, глядя на лицо брата, пребывающего в прекрасных горизонтах оргазма. Красивые светлые волосы на лице, покрасневшие губы и щеки, грудь, которую подчёркивают переплетения чернильных линий. …Как Ангел… Он такой красивый, такой классный, его… он - его, он - его, он - точно его, он - только его, никому-никому не отдаст! Лучше отпилит ноги, чем отдаст! Лучше отрежет руки и выколет глаза, но не отдаст! Лучше, обнимая его крепко, скинется с Токийской башни, но не отдаст.       Рин. Рин. Рин. Рин. Рин. Только он. Только его глаза. Только его жизнь. Только жизнь с ним. Все жизни с ним.       Ран последний раз толкается и, выпуская стон прямо в лицо младшему, кончает.       Он кладет голову на грудь Риндо, и они тихо лежат, забывая о пространстве и времени. Забывая, что находятся в школе. У директора.       Несколько минут проходит в тишине.       — Ран… Пойдем домой?…       Старший мгновенно всматривается в глаза Риндо. Он хочет продолжения? В глазах напротив он видит легкую усталость и нежность. Как-то получается у Рина так делать: Ран всегда понимал, что именно он показывает глазами, будь то любовь и нежность, или злость и раздражение. Когда тот даже не выдавал эмоции.       — Хочешь еще?       — Да, — Риндо снова перевёл взгляд на выпирающий кадык. Ран немного удивлен. Младший только в сам момент секса такой откровенный, а, в основном, смущается, словно девственник. Ха! Он - и девственник…       — Сначала поцелуй, — и Риндо поцеловал. Чувственно, ни грамма пошлятины. Еще и согнул жалобно брови, и погладил ладонью щеку, прижимая к себе. Словно, боялся потерять: и Рана, и его любовь, и его жизнь.       Найдите отдельную Звезду, на которой они смогут вместе сгореть. Миру не понять таких, как они. В их чувствах что-то такое, что прочнее человеческих чувств. Их связывает не просто Красная нить, даже не кокон: их тела состоят из этой нити, они просто случайно разорвались при рождении. Они будут вместе не какие-то года, а вечность. Все световые года мира. Засуньте их в ядро Звезды. Чтобы они могли там вместе существовать, ведь больше им никто не нужен.

***

      Ран вышел из кабинета, полностью опрятный и поправленный. Даже косички заново переплетены. Риндо вышел следом, правда, шея вся в красно-лиловых разводах.       — Что? До сих пор эпоха Рэйва?Признаться, я удивлён, Рин!       Риндо рассмеялся. Действительно, все до сих пор сидели, ожидая бедных сенсеев, сидящих в актовом зале в такую жару.       Братья не стали даже доходить до парадной двери: они выскочили на улицу через ближайшее окно.       Их силуэты все отдалялись и отдалялись по пустынной дороге. А уличный зной и вовсе размывал их очертания. А потом и вовсе как-то странно их смешал, будто это – один человек…

***

      — Что, черт возьми, здесь произошло?! Мой сейф в порядке?… Да? Тогда зачем это сделали?! Кто это-а-а-а!!!