Идефикс

Рик шёл по выжженному полу, покрытому чёрной сажей. Ботинки неприятно хлюпали, оставляя кровавые разводы и следы. Вокруг было темно, только островки не потухшего пламени освещали ему путь. На лестнице он увидел первое тело. Это была Бэт. Все её конечности были переломаны в нескольких местах, в глазах застыло немое удивление, которое навечно отпечаталось на её лице. Наверху он нашёл Зандарию. Три руки из четырёх были оторваны от тела, будто лапки у таракана. На лице не было живого места, всё было покрыто запёкшейся коркой крови. Следом, в одной из комнат, Рик обнаружил Саммер. Её череп был расколот, а под головой собралась огромная бурая лужа. Нижней части тела не было вовсе. И в конце коридора, в самом углу, Санчез увидел Морти. Он был ещё жив, слабо хрипел и тянул руку к деду. Весь его позвоночник был переломан, голова держалась на честном слове, а лицо практически полностью скрывал ожог. — Почему ты не смог нас спасти, Р-рик? Почему ты опять облажался? — пробулькал Смит, а потом из его рта вылился галлон крови, и парень затих. Рик не мог пошевелиться. Он замер с немым криком на губах, не в силах выдавить из себя ни звука. — Лучше бы ты остался со мной, в симуляции, да? — произнёс голос позади. — Так ты хотя бы не увидел, как всё, чем ты дорожил, корчится в агонии. Ты даже себя потерял. Рик повернулся и взглянул на себя в зеркало. Из отражения на него смотрело нечто с выколотыми глазами. Седые волосы спутались от крови, шея была перерезана и из неё сочилась кровь, пачкая наполовину истлевшую одежду. Они все были мертвы. Весь мир был мёртв. Пробуждение не из приятных — Рик резко сел в кровати и судорожно хапнул воздух. От паники до осознания, что он находится дома в своей постели, а за окном только-только начинает рассветать, прошло десять секунд. Санчез взял мобильный и посмотрел время — был пятый час утра. Спать закономерно больше не хотелось — мозг выдал в кровь столько адреналина, что глаза не сомкнуть. Рик натянул брюки и футболку, чтобы спуститься вниз. На кухне никого не было. Посудомойка давно закончила свою работу, и, чтобы занять себя хоть чем-то, Санчез начал раскладывать тарелки по шкафам. За этим занятием деда застал Морти. — Чего не спишь? — сонно зевнул парень, выуживая из холодильника пакет с апельсиновым соком и отпивая из горла. — Не спится. — Кошмары? Рик посмотрел на внука. — Нет, с чего ты взял? — У меня такое же лицо, когда мне снятся кошмары, — Морти кивнул на Санчеза и сел за стол. — И часто тебе снятся кошмары? — По-разному. Зависит от обстоятельств. Иногда месяцами не снятся, а иногда неделю подряд мучают. Я уже привык. Морти говорил об этом так беззаботно, что Рику стало не по себе. Его кошмар пронял. — Даже интересно, какой кошмар может присниться такому как ты, — хмыкнул Морти. — Мне приснилось, что ты скачешь на моём члене, и тут заходит Бэт, — отбрехался Рик, и Морти подавился своим соком. — А потом достаёт камеру и начинает снимать. Такой себе сюжетец. — Когда мама застала нас вчера вечером, ты не выглядел сильно напуганным. — Кто-то из нас должен был сохранять невозмутимое лицо. Ты-то в угол забился, обоссав штаны. Морти проигнорировал этот выпад, потому что так всё и было. У Смита в тот момент чуть вся жизнь перед глазами не пронеслась. — На Синегре открылся новый парк аттракционов. Поехали? — Как скажешь, пёс. Парень замер. Было очень подозрительно, что Рик так быстро согласился, даже не сказав, что парки аттракционов — это для малолетних пиздюков, которые боятся получить острые ощущения другим способом. — Рик, что-то не так? — Не выспался я, — раздражённо ответил Санчез, случайно задев край столешницы последней тарелкой и расколов её на две части. — Сука. Что-то явно было не так, и Морти это не нравилось. Обычно, если возникает проблема, Рик обкладывает её трехэтажным матом, даёт себе десять минут на подумать, потом обкладывает матом Морти, и ещё через полчаса проблема решается. А сейчас Санчез молчал. Не хотел говорить. Либо это слишком личное — а от «слишком личного» Рика Морти устал — либо что-то, что нерешаемо в принципе — но такого в парадигме мира Рика Санчеза попросту не существует. Смит боялся. Боялся, что всё снова пойдёт прахом. Рик собрал осколки и выбросил их в мусорку. — Р-рик, ты же знаешь, что всегда можешь поделиться тем, что тебя гложет?.. — Да блядь, сучёныш…— Санчез выдохнул и закатил глаза. — Ничего меня не гложет, кроме того, что от недосыпа мне хочется кого-нибудь макнуть тупой башкой в унитаз. Ты хочешь в парк — поехали в парк, меня три с половиной месяца не было, пользуйся моим добродушием, пока оно не кончилось. Может быть, Рик и не врал. Может быть, это просто попытка загладить вину за очередной свой уход. Рик Санчез просто ненавидит чувствовать себя виноватым, так что всё укладывалось в рамки его поведения. На следующий день четверо сели в летающую тарелку и отправились на планету под названием Синегра. — Я не понимаю, у вас в колледже и школе, что, свободное посещение? — Рик шарил по карманам в поисках ключей. — О нашей посещаемости надо было думать, когда мы неделями пропадали в каких-то космических притонах с тобой, — Саммер расползлась на заднем сиденьи, оставив совсем немного места Зандарии. — Сейчас уже пофиг. Рик вставил ключ в зажигание и провернул. Тарелка чихнула, но не запустилась. Санчез повторил действие — тарелка снова чихнула. — Да какого… — Рича’рд, — Зандария перегнулась через водительское место и нашарила под штурвалом скрытую кнопку, которую Рик сам когда-то вмонтировал во избежание угона. Летающая тарелка радостно засветила индикаторами и диодами. Морти внимательно посмотрел на нахмурившегося деда. — Забыл, — констатировал он, поднимая тарелку в воздух. — Забыл, что делаешь почти каждый день? — уточнил Морти и приподнял бровь. — Да, пёс, именно так. Ты вот иногда жопу подтереть себе забываешь, и что? — Это не правда, — открестился Морти. Саммер прыснула смехом. Можно было сделать гораздо проще: открыть портал и мгновенно оказаться в «самом грандиозном парке аттракционов во всем бета-квадранте», как гласит рекламная листовка. Но младшему поколению почему-то нравились эти совместные поездки на драндулете дедушки. Конечно, в какой-то момент всё равно начинается «мы уже приехали? А сейчас?», но в таких случаях один лишь взгляд Рика способен угомонить кодлу подростков. — Три забулонца и один тетаальфасемиец упали с аттракциона «Дезинтегратор-3000», нарушив технику безопасности, — прочитала новость Саммер, листая ленту в смартфоне. — Забулонцы всмятку, тета выжил, сумев зацепиться за несущую конструкцию тремя руками. — Сам-Сам, ты не могла бы читать что-то более воодушевляющее? — попросил Морти. — Про «счастливый час» там, или скидки на мороженое в местном кафе? — О, вот. По меньшей мере двоих землян-подростков мужского пола — тринадцать и семнадцать лет — украли из туалетов этого парка. Подозреваемых не нашли. Морти закатил глаза. Ещё лучше. — Вот мне интересно, — Саммер заблокировала телефон и сунула его в карман. — Почему почти у каждой расы есть, чем защищаться? Практически любой вид приспособленнее или умнее нас. Вон, у тетаальфасемийцев четыре руки. В два раза больше, чем у нас. — Да, — согласилась Зандария, — Могу одновременно занять все отверстия среднестатистического гуманоида. Саммер кашлянула. Она не про это. Или про это. — Саммер, во Вселенной тысячи видов, чья популяция в среднем глупее нашей. Правда, они всё равно раньше вышли в космос, — Рик достал из лабораторного халата флягу. Хоть она и была такая же серебристая, Морти сразу заметил, что эта фляжка — новая: не было характерных потёртостей. — Ну и, например, ригейцы. Они выглядят как слизни. Ни рук, ни ног. Посыпь солью — начнут шкворчать и помирать. Хочешь быть ригейцем? — Нет, спасибо, останусь землянкой, — Саммер закинула ноги на стену тарелки и легла головой на колени Зандарии. — Земляне не лучше и не хуже других видов, — Санчез сделал большой глоток и убрал флягу в карман. — Пользуйся тем, что у тебя есть. Совершенствуйся. У тебя, в отличие от подавляющего большинства, есть все шансы быть чем-то большим, чем посудомойкой с тремя детьми и мужем-импотентом. Займись наукой, Сам-Сам.

***

— Уо-о-о-оу! — это была первая реакция Морти, когда они вошли на территорию парка развлечений, купив полные билеты. Парень уставился на аттракцион, который должен поднимать посетителей на сто пятьдесят метров вверх. — Рик, пойдём вместе? — Ну уж нет уж. Топай один. — Ну Рик, пожалуйста! Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! У Морти были такие умоляющие глаза; широко раскрытые и блестящие. — Да ёпт, — выдохнул Санчез, махнув рукой. — Ладно, пиздюк, пошли, но это будет дорого тебе стоить. Смит вприпрыжку побежал занимать очередь. Когда механизм поднял их наверх, Морти начал осматриваться. Весь парк и ближайший город были как на ладони. Рик скучающим взглядом обвел сидящих вокруг гуманоидов. — Рик, ты вообще умеешь получать веселье от простых вещей? — спросил Морти, заметив упадочные настроения деда. — От выпивки, просмотра межгалактического ТВ, проектирования новых приборов, эмпирических исследований, секса, исследования галактики. Но не от того, что меня хуйнут с пятидесятого этажа вниз. Морти хмыкнул. Дедушка получает адреналин совершенно другими способами. Улепётывая на ржавой летающей тарелке от федералов, например. — Что бы ты делал, если бы больше не мог быть учёным? — Вздёрнулся бы на люстре. — Расстроил бы много людей, которые любят тебя. — Чувство утраты и горечь со временем притупляются. Погоревали бы чуток и жили бы дальше. Морти отвернулся. Рик совершенно не понимает, насколько важен для паренька. Больше всего на свете. Конструкция дёрнулась, и Морти ненароком вспомнил новость, которую зачитала Саммер. Он взялся за страховочную перекладину и закрыл глаза. Рик сидел, сложив руки на груди. Кабина ухнула вниз, набирая скорость, Морти совсем зажмурился, а потом весело завизжал, как и большинство людей вокруг. Когда аттракцион приземлился, замедлившись в конце, Смит открыл глаза и глянул на Рика. Тот улыбался. Совершенно искренне улыбался, и Морти обомлел. Рик так редко делал это, что парень успел позабыть, как выглядит улыбка деда. — Рик? Санчез тут же перестал улыбаться, пойманный врасплох. — Всё, вылезай, пошли. Ещё пара аттракционов, на которые Морти ходил уже с девчонками. Потом все вчетвером купили сахарную вату — по крайней мере, на вкус было так, но выглядело больше похожим на огромное желе. Оно тихо просило пощады и не хотело умирать. — Мистер, возьмите сдачу, — крикнул продавец в киоске, Рик развернулся и подошёл, чтобы забрать мелочь. Шум неподалёку привлёк внимание Рика. Представители рас столпились в одном месте, образовав круг. Если там не карлик-жонглёр, то Рику не интересно, но ноги учёного зашагали сами, расталкивая толпу. В центре лежал парень, больше всего похожий на жука-переростка. Он был без сознания и, по всей видимости, потерял его внезапно. Неожиданно Рик начал беситься с того, что все эти придурки вокруг просто стоят и ничего не делают — эффект толпы во всей своей красе. Каждый думает, что поможет другой. Откуда в Рике проснулся такой альтруизм — не понятно. — А ну пошли нахуй, — Санчез грубо оттолкнул зеваку перед собой и припал на колени перед жуком, сложив руки на его грудине для сердечно-лёгочной реанимации. — Рича’рд, — Зандария тоже полезла через толпу. — Это трипонец. У него сердце с другой стороны. Рик осекся. Ну да, всё верно. Скольких таких он превратил в тараканий фарш… Как он мог забыть про расположение органов? — Не пизди мне под руку, Занди, — Санчез переместил ладони и начал качать жука. — Девять, десять… Лучше вдуй ему хорошенько. Тетаальфасемийка раскрыла пострадавшему рот, проводя искусственное дыхание. Девятнадцать, двадцать — повтор. Двадцать девять, тридцать — повтор. Саммер и Морти стояли в толпе, напряжённо глядя на реанимационные предприятия. Парень хмурился. Его дед сегодня забывает очень много вещей, и это странно. Обычно Рик помнит всё до мелочей, особенно детально он помнит каждый проёб Морти и с удовольствием припоминает. «Только не обоссы себе штаны, как в прошлый раз», «Опять будешь визжать как сучка?». Забывать хоть что-то — не похоже на Рика. Тем временем жучара ожил и беспомощно зашевелил лапками. К этому моменту как раз подоспели медики. Рик и Зандария поспешили ретироваться. — Мне нужно почистить зубы, — буркнула тетаальфасемийка. — Я была во рту у таракана. Путь обратно занял чуть больше времени — за штурвалом была Саммер. Рик развалился на переднем пассажирском, что-то записывая в тетрадь. Морти всегда забавляло это: Санчез был гениальным учёным, мог придумать штуку, которая записывала бы разработки прямо из его мозга, но Рик предпочитал по старинке использовать карандаш и бумагу. — Ну, пиздюшня, понравилось? — между делом спросил Рик. — Нормально, — отозвалась Саммер. — Никто не сдох — уже хорошо. Зандария усиленно молола зубами две пластинки жвачки, пытаясь избавиться от противного ощущения после жука. — Вообще, странно, конечно, что ты понёсся спасать таракана, — заметила тетаальфасемийка. — Не в твоём стиле, Рича’рд. Грифель карандаша сломался с тихим треском. — Я проявляю человечность, а вы недовольны? — Нет, просто странно. Сегодня всё странно, подумалось Морти. По прибытии домой, Зандария и Саммер сразу скрылись за дверью. Морти догнал Рика уже в лаборатории. — Эй, Рик, послушай… — парень опёрся поясницей о стол и сложил руки на груди. — Всё точно в порядке? С тобой что-то происходит. — Ой блядь, стоило согласиться свозить тебя на аттракционы и откачать придурка с сердечной недостаточностью — и со мной уже что-то происходит, — Рик копался на полках. — Нет, я не об этом… хотя, об этом тоже, но сейчас нет. У тебя словно что-то в голове происходит. Какая-то важная мысль, на которую ты постоянно отвлекаешься, поэтому мелочи вылетают из головы. — Ничего у меня не вылетает, — Санчез побросал в сумку несколько приборов и склянок. — Замотался просто. Дедушке уже не двадцать. Слабая отмазка. — Ну… хорошо, просто я… — Морти обратил внимание на телодвижения Рика. — Ты куда-то собираешься? — Ага. Есть одно дельце. Вернусь через пару часов. — Можно с тобой? — Не можно. Я быстро. Морти склонил голову набок. Нет, что-то явно происходило. — Значит, к ужину вернёшься? — Так точно, пёс, — Рик открыл портал и шагнул в него, скрывшись за зелёным оком.

***

Морти постучался и зашёл в комнату к девочкам. Запоздало он подумал, что не стоило так врываться, вдруг они тут занимаются чем-то, чего парню лучше не видеть, но нет — они валялись на полу, каждая в своём телефоне. — Вам не кажется, что Рик себя странно ведёт? — спросил он, прикрыв за собой дверь. — Рик всегда странно себя ведёт, — отозвалась Саммер, не отрываясь от просмотра ленты новостей. — Да, но сегодня он ведёт себя страннее обычного, — Смит зачесал кудрявые волосы назад. — Будто что-то скрывает. Я пытался выяснить, но он отказался обсуждать. — Рича’рд всегда что-то скрывает, — Зандария глянула на друга. — Но… он всегда непредсказуем, однако, я тоже заметила странности. Морти кивнул. Хорошо, что не один он об этом беспокоится. Саммер села на полу. — Так давайте выясним, — она отложила телефон. — Покопаемся в его переписках. Прочешем лабу и комнату. Залезем ему в жопу. — Ну, пожалуй, без последнего, — как-то истерично попросил Морти, немного покраснев. — Знаете, что сделает Санч’ез, когда узнает, что мы рылись в его делах? — Зандария сложила нижнюю пару рук на животе. — Дезинтегрирует нас. Распылит на атомы. Заморозит и будет отколупывать по кусочку. — Значит, надо сделать так, чтобы он не узнал, всё просто, — Смит-старшая пожала плечами. Зандария и Морти скептически посмотрели на неё: нифига это не просто — сделать так, чтобы Рик чего-то не заметил. Впрочем, учитывая сегодня, может, это и выполнимо.

***

Пикенос светил фонариком прямо в глаз Рику, и тот изо всех сил старался не щуриться. — Что ж, Рича’рд, — психоневролог-тетаальфасемиец убрал фонарик в нагрудный карман халата. — Это похоже на лакунарную деменцию. Санчез приоткрыл рот и будто бы с отвращением посмотрел на друга. — Ты теряешь разум, Рик, происходит распад психических функций… — Я знаю, что такое деменция, — раздражённо отмахнулся Санчез. — У меня не может быть деменции, Локвен. — Даже гениальный разум может угаснуть. — Да бред, — Рик откинулся на спинку кресла и прикрыл лицо рукой. — Ты ошибся. — Рик, — Пикенос вздохнул. — Тебе за семьдесят. Ты алкоголик. Сколько раз тебя били по голове — не сосчитать. У тебя все факторы риска. И не очень хорошая магнитно-резонансная томограмма. — Я не… — Санчез мотнул головой, — Я не могу взять и отупеть, Локвен. Мой интеллект — это то, что делает меня мной. — Когда мы узнаем, что именно представляет это затемнение на снимке, вероятно, мы сможем провести операцию. — Я не дам никому лезть в мой мозг кривыми руками! — учёный рявкнул и встал с места. — Чтобы точно в овощ превратиться? Да нихера! Пикенос расценивал состояние Рика как панику. Натуральную панику. Так она выражается в формате Санчеза. — Есть ещё один вариант. Несертифицированное лекарство. Оно ещё не прошло должную проверку, нет двойного слепого рандомизированного плацебо-контролируемого исследования. Но по моим собственным наблюдениям, оно работает. Только… Рик внимательно посмотрел на Локвена. Обычно после слова «только» или «но» всплывает какое-то дерьмо. — У него очень много побочных эффектов. Кошмары… — И так есть. Тетаальфасемиец дёрнул головными антеннами. — Галлюцинации. — Уже ловил белку — не страшно. — Тошнота. — Прикалываешься? Я алкоголик. — Паранойя. — Допустим. — Депрессия. — Не вылезаю из неё. — Риск инфаркта, тромбозов, энцефалопатии, мигреней. — Зашибись, беру, заверните. Сколько времени нужно будет жрать эти колёса? — В лучшем случае — несколько месяцев. В худшем — всю жизнь. Санчез поморщился. Всю жизнь глотать таблетки, которые скорее убьют тебя, чем восстановят разум — не самая лучшая перспектива. — Рик. Это опасно. Лечение может принести вреда больше, чем пользы. — Предлагаешь мне забить и медленно превращаться в срущего под себя деда? — Просто будь осторожнее. Соблюдай дозировку и время приёма. Постарайся не попадать в стрессовые ситуации. И расскажи близким о том, что с тобой происходит, чтобы они знали, как тебе помочь в случае чего. — Замётано, пёс. Сколько с меня за приём? — Рича’рд. Ты сказал, что тебе снятся кошмары? — Мне либо ничего не снится, либо они самые. Не часто. — Что в этих кошмарах? — Ой, давай ты не будешь рыться у меня в башке. Сейчас я скажу, а ты начнёшь свой сраный психоанализ. Скажешь, что в детстве меня мама недолюбила, а папа надругался. Пикенос приподнял белую бровь: — Не скажу. Так что в твоих кошмарах? Рик надел рубашку, застегнув её. Ему не хотелось признаваться даже другу, что он вообще чего-то боится. — Там все мертвы. Все, кого я так или иначе ценю. В том числе мёртв и я. Весь мир. Всё разрушено. Рик совершенно точно никому не расскажет, что слабеет умом и принимает какие-то сомнительные лекарства.