Мой Вороненок

Облака медленно плыли по небу, убегая от палящего июльского солнца, что нещадно жарило все вокруг. Мне бы сейчас очень хотелось оказаться где-нибудь далеко в другом доме с остальными ребятами. Но из-за простуды пришлось пролежать в Могильнике две недели, а к тому времени все уже уехали. Даже Невский и Бантик не смогли остаться. Поэтому приходится сидеть на балконе Мачехи и разглядывать причудливые формы облаков и думать о всякой ерунде. О старших и младших, о колясниках и ходячих, о изнанке и доме. Из мыслей меня отвлек Мачеха, что тихо толкнул дверь и вкатил коляску. Вот тут меня окутало странное чувство: что-то ухнуло в низ живота, а на его место встало сердце, что стремительно пыталось выпрыгнуть из груди или горла. Мои щеки потеплели, как если бы я подставил их теплым солнечным лучам, но это было невозможно ведь я сидел в тени и солнце на меня не попадало. Эти чувства были мне чужды и не понятны, но было ясно одно в коляске сидело самое прекрасное существо на планете, которое он когда-либо видел. В черных как смоль волосах мелькали озорные солнечные лучи и падали на бледное лицо. Из-за чего мальчишка щурил свои темные как ночное небо глаза и хмурил густые брови. Мне захотелось резко пригладить свои двухцветные волосы, что навярнека растрепались после долгого лежания. Мачеха что-то говорил про знакомство и дружбу, что он тоже был в Могильнике, но сейчас его состояние более стабильное и ещё какую-то информацию, что не нужна ни мне, ни этому мальчику, что продолжал молчать и смотреть, сложив руки на ногах. Наконец Мачеха ушел. У меня сперло дыхание, когда черноволосый слез с коляски и заполз в тень, оказывая ближе. Мальчик выглядел очень заинтересовано и совсем не враждебно. — Мне показалось, что ты девушка. Из-за солнца, — он указал на небо и я почему-то захотел отключить надоедливое светило, чтобы не мешало. — Да я вроде и не похож. — Это наверное из-за твоих волос они очень необычные, но тебе идёт, — он улыбнулся и солнце стыдливо спряталась за тучами, не сумев выдержать такую искреннюю и ослепляющую улыбку, я бы тоже хотел спрятаться, но не мог или не хотел. Мальчик протянул мне свою руку собираюсь познакомится и наконец представиться. Интересно какая у него кличка? — Я Юр… — Нет! — резко выкрикнул я понимая, что кличку ему ещё не дали и он собирается сказать свое имя. От такой резкости он отшатнулся, не далеко, но на сколько позволяли неподвижные ноги. — Ты чего? — Ты разве не знаешь? В доме мы не называем имён, нас крестят и дают прозвища. Он снова нахмурил свои густые темные брови и кивнул. — Брат говорил мне об этом, но я подумал, что это как прозвища, а не имена, — он поднял виноватый взгляд и положил руку на тыльную сторону шеи. — Меня ещё не крестили. — Хочешь, я тебя крещу? Мальчишка издал тихий смешок, а потом прыснул в кулак, что вызвало у меня недоумение. — Прости прости, просто сама фраза очень странная, — он утер глаза и я тоже усмехнулся, фраза действительно была странной. — А ты можешь? Разве не старшие дают прозвища? — Младшие тоже могут. Неожиданное спокойствие и умиротворение накрыло меня с головой, очищая разум и настраивая мысли на правильный лад. Ворон гаркнул в далеке, мальчик повернулся на звук и улыбнулся ему, черные словно воронье перо волосы колыхнулись, подставляясь ветру. — Ворон, такая кличка тебе подойдёт. Невский бы придумал бы лучше. Мальчик поворачивается к нему. У Невского клички красивее. Мальчик задумывается, наклоняя голову. Кличку от Невского хочется с гордостью носит. Мальчик улыбается и кивает. — Хорошо, тогда я Ворон, а ты? У Невского клички красивее и лучше, над которыми он долго задумывается, подбирая владельцу подходящую. Но Ворон принимает такую глупую кличку, придуманную за пару минут. Чувство в груди приятно разлилось и грело сердце, я протянул руку в ответ: — А я… — Цветной? Цветной, ты чего застыл? Курильщик пихает в бок своим острым локтем, вырывая из меня из ностальгии. Он пах наружностью, как всегда пах по воскресеньям. Ведь именно в эти дни он с Мелким могли увидеть сестру и мать. Этот запах был непривычным и неприятным для многих домовцев, поэтому Курильщика выгоняли из всех комнат и кофейника. Но я люблю воскресенья. Не потомучто учебы нет и не потомучто воспитатели следят меньше, а из-за Курильщика. В этот день он заползал на чердак и выкуривал по несколько пачек сигарет. И именно этот день я мог целиком посвятить ему, забыв про стаю, дом и окружающий мир, сосредотачиваясь только на его хриплом смехе и улыбке. — Ну ты чего опять завис? — он помахал рукой перед моим лицом. — Ничего, просто вспомнил как давал тебе кличку, — Курильщик изящно поднес сигарету к губам и затянулся, выдыхая дым прямо в потолок. — А ты про Ворона. Крутая клихуха была, жаль что перекрестили. Зато ты вон, как Цветным был, так и остался. — Ну не менять же мне цвет волос. — Красный поменял, — он сделал ещё одну затяжку и выдохнул прямо мне в лицо, заставляя поморщится. Как же я люблю воскресенья.