Лолита

      — Говорят, в той чаще действительно живёт эльфийская девушка…       — Да, а ещё она убивает всех, кто суется в этот лес.       Базар был переполнен людьми, но блондин смог отчётливо услышать разговор двух торговок одежды. Об этой таинственной «эльфийской девушке» немало слухов в народе. Разумеется, не все из них имеют хотя бы долю правды, именно в этом его послал убедиться старик прямиком из тёплого ночлега в Токио.       Лен как сейчас помнил ворчания наставника: «Ты слишком долго жил в неподобающих для своего потенциала условиях. Деревня — это то самое место, где чаще всего происходит множество нераскрытых убийств. Так что собирай манатки и вперёд!»       Небольшая дорожная сумка, чёрное кимоно не традиционного покрова и не единого сопровождающего — кажется, люди в этой деревушке уже начали перешептываться насчёт подозрительного мальца. Но самому Кагамине было не особо важно мнение окружающих. Терять-то нечего. «Назову это просто временной командировкой в ад.» — вздохнул парень, по-удобнее хватаясь за ручку и подходя к тем самым женщинам.       — Извините, можете рассказать подробнее про эту девушку? — как ни старался он скрыть скептицизм в голосе, нотка все же проскользнула, когда два пренебрежительных взгляда начали оценивающе осматривать его с ног до головы. «Ну конечно, как же без этого.»       — Мальчик, ты потерялся? Зачем тебе знать про взрослые дела? — начала одна женщина.       — Да, ребенку все равно не понять. Не волнуйся, это просто деревенские сплетни. — подхватила другая.       — Хорошо, простите за беспокойство! — милая натянутая улыбочка и максимально невинные голубые глазки, чтобы немного потренировать старые навыки. Умиленные лица женщин сами за себя все сказали. «Говорят же, что опыт не пропивается! — усмехнулся Лен, отходя от ничего не сведущих торговок. — Черт! Я забыл спросить, где находится гостиница!» — А.эм. извините, я ищу место, где можно переночевать, вы не подскажите?       — Ой, мальчик, конечно! Выходишь с той стороны, поворачиваешь налево, затем доходишь до конца улицы. Там все дома как раз для приезжих. Удачи тебе!       — Да, спасибо!       И вот Кагамине снова нехотя плелся по пыльной дороге. Не так он мог провести свои шестнадцать. Явно не так. С каждым новым шагом дома становились все хуже и хуже, дороги сужались, а надежда на то, что все не так плохо, исчезала также быстро, как песок проходит сквозь пальцы. Вот он дошел до места назначения. Действительно: конец улицы, двухэтажные шаткие домишки, свиду похожие на подобия гостиниц. Неужели в таком месте ему придется провести незапланированный практикум?       Но выбора, конечно, не было. Почему-то Лен был уверен, что большего в этом месте и нет вовсе. Ну, или те две сплетницы его надурили. Какая теперь разница? На то, чтобы идти проверять, а уж тем более выяснять отношения, у парня не оставалось сил. Поэтому, стоило ему только зайти в одну, которая со стороны выглядела не такой старой, как все остальные; отдать деньги за комнату на втором этаже (хотя предпочитал Кагамине первый), как он сразу же отшвырнул сумку в сторону, снял с себя головной убор и упал на кровать. Причем, не удивительно, но последнее действие сопровождалось жутким скрипом, который, казалось, было слышно по всей гостинице. Но ему уже было все равно, когда веки тяжело прикрыли глаза.

***

      Хруст веток под тяжёлыми сапогами. Шум ветра, пение птиц. И приятный убаюкивающий голос, доносящийся совсем близко, вот-вот и будет видна прекрасная незнакомка, с чьих уст так сладко изливается чарующая мелодия: «Белым-белым по рукам снегом Тает лёд. На платье кровь с тела. Мой король, бери любовь смело, Зажигай Лолиту, делай, делай…»       Эти строчки всегда были первыми, с них начинался короткий забег в самую гущу леса, где стоял маленький уютный домик. Мику, спрятавшись под плащем, буквально перепрыгивала все препятствия на пути к нему, напевая наизусть выученный текст. Иногда она переходила на быстрый шаг, продолжая песню, но уже целенаправленно разыскивая жертву хищными голубыми глазами. «Белым-белым по глазам светом Разрешаю целовать в сердце, Закрываю красотой солнце, Открываю тела оконце…»       Отвратительная ухмылка старого извращенца, который сам себя загнал в капкан, из которого уже не выберется, все время была в голове девушки, пока нежный голос, вопреки мыслям хозяйки, воспевал его всеми возможными способами. Хацуне ненавидела этого мужика, эту песню, этот лес… Но пути назад не было.       Тяжёлые шаги остановились около двери. Долгие мгновения ожидания прервались жутким скрипом. А затем наступило самое интересное…

***

      Лен проснулся от настойчивого стука в дверь. Раздражение и любопытство смешались воедино, когда он вяло содрал себя с постели, мельком глянул в зеркало, и также медленно дошел до эпицентра звука. На пороге стояла миловидная девушка лет двадцати.       — Добрый вечер! — лучезарно улыбнулась она. — Я живу в комнате этажом ниже, со всеми знакома, вот решила и вас узнать получше. Меня зовут Мегурине Лука. — на вид она казалась абсолютно безобидной, даже наивной, причем черезчур. Мало ли, какой человек окажется новым соседом. Впрочем, это уже не его дело.       — А, да, Кагамине Лен. Приятно познакомиться. — сонно пробурчал парень, прокручивая в голове разные варианты событий, будь он маньяком или убийцей. Нелицеприятно, однако.       — В честь знакомства я сделала вам немного вагаси. — Кагамине подозрительно осмотрел небольшой поднос со сладостями, формой похожими на объемные цветы сакуры.       — Надо же, у вас талант! Как искусно сделано. — от этих слов васильковые глаза девушки засветились удовольствием. Лен лишь тихо хмыкнул.       — Благодарю! Я работаю в кондитерской недалеко отсюда. Обязательно заходите, как время будет! Сделаю скидочку! — она загадочно подмигнула, протянув Лену еду, а затем аккуратной, почти летящей походкой начала спускаться по лестнице. Ее длинные светло-розовые волосы плавно ниспадали и слегка трусились вдоль спины, вслед за движениями хозяйки.       — И что это было? — вслух произнес парень, закрывая дверь и осматривая угощение. Вроде пахнет вкусно. Стала бы она говорить про заведение, где работает, если бы хотела отравить его? Да и зачем, вряд ли хлипкий (на вид, конечно же!) мальчишка мог бы стать угрозой.       «Ай, черт с ней! — махнул рукой. — Я такой голодный! Так что если и попаду в больницу, то хотя бы перед этим вкусно поем.»       А на вид вагаси действительно были очень аппетитными. Чая, не говоря уже о зелёном, к сожалению, у Лена с собой не было, но после пробуждения казалось, что он готов был съесть слона, поэтому он просто начал есть в сухомятку. Сладкий бобовый соус смешался с нейтральной по вкусу, но нежнейшей по консистенции рисовой лепёшкой, от чего простые моти, которые Лен обычно смаковал каждое утро в Токио, в его глазах изменились в совершенно другую сторону. Да эта девушка богиня сладостей!

***

      В домике наконец воцарилась тишина. Мику осмотрела все комнаты, понимая, что вымывать каждый уголок придется неделю. И даже не из-за капель крови — они были лишь в спальне — из-за тошнотворного запаха, исходящего от мужчины. Хацуне практически задыхалась. Возможно, он припрятал где-то у себя какой-нибудь яд или пахучее вещество, чтобы было легче удовлетворить на ней свои желания, но прогадал и потерял в одной из комнат, либо некий сосуд с этим веществом разбился где-то у него в одежде. От такой противной, пусть и не смертельной вони у девушки кружилась голова и мутнело в глазах.       — Ублюдок… Я тебя в аду достану… — хватаясь за стену, девушка вышла на свежий воздух так быстро, как могла.       Уже скоро должна была приехать заказчица. Что ж, в этот раз мужчина оказался достаточно увесистым, даже поранил плечо. Не глубоко, но скорее всего на коже, которой девушка очень гордилась, останется шрам. Хорошо, что не успел схватить волосы. Иначе бы Хацуне повесила его на его же собственных кишках.       Противные воспоминания нахлынули градом, когда Мику начала разглядывать бирюзовые пряди. В этот раз ей было действительно страшно за них, чертов извращенец чуть не взялся за хвостики, когда повалил ее на футон. Ещё и все вещи заляпал в крови. Холодно оглядев короткое бледно-розовое платье с рюшами на европейский манер, девушка снова вернулась в дом, но вглубь заходить не стала — сняла с крючка плащ и укуталась им, закрыв лицо капюшоном, чтобы были видны только волосы.       Из глубины чащи послышались быстрые шаги. Сначала глухие, но с каждым разом становились все громче, а силуэт проявлялся — женщина лет сорока, все ещё оглядываясь по сторонам (как глупо!), несла в руках небольшой черный мешок, наполненный доверху монетами. Когда она подошла совсем близко, на лице у Мику появилась приветливая улыбка.       — Заказ выполнен, госпожа. Ваш муж в спальне того дома. Даю гарантию, что он мертв.       — Тебя точно никто не видел? — прищурилась женщина, заметив взгляд Хацуне, упавший на мешок. «Старая кошелка, ты ещё сомневаться во мне будешь?» — раздражение скрывалось за милой улыбочкой. Зная этих лицемеров, если она сделает что-то неподобающее, может лишиться выручки, но так хочется высказаться!       — Конечно! Вы недооцениваете мои способности.       — Ну, все же тебе только шестнадцать. Лишний раз убедиться не помешает. — взгляд и тон смягчились. — Держи, здесь все. Можешь проверить позже, ты знаешь где меня найти. — она протянула мешок, а Хацуне осторожно приняла его, и сразу же раскрыла. — Что? Но я.       — Понимаете, у людей всегда есть возможность скрыться. Особенно искусны в этом крупные должники. Конечно, я не подозреваю вас в мошенничестве, но лишний раз убедиться не помешает. — Мику ядовито улыбнулась, артистически невинно пожимая плечами.       — Тц, как знаешь.       Спустя пару минут Хацуне с удовлетворённым видом отложила деньги в сторону. Снова обратилась к женщине:       — Все деньги у меня, как и было заявлено. Это место в вашем распоряжении на два дня. Полагаю, легенду вы уже продумали, все остальное меня не касается.       — Да, с этим проблем нет. Можешь не беспокоиться.

***

      От скуки и ощущения набитого живота, хотя съедено было в два раза меньше обычного, Лен решил прогуляться. Дед накостыляет, если узнает, что он ничего не делал и безвылазно дожидался конца «отпуска» в глухой деревне. Хотя именно это Кагамине и планировал делать, будучи уверенным, что все слова наставника про преступления в деревнях — суеверия.       Сначала было скучно: одинаковые старые домишки сменялись чередой таких же потрёпанных домишек. В некоторых дворах играли дети, женщины стирали или развешивали одежду. Парень даже растерялся: где ему искать преступников? Ну, если преступлением здесь считаются прядки, в которых во́да подглядывает во время счета — тогда да, можно всех детей переловить.       И тут ему в голову пришла гениальная идея, которая почему-то раньше не возникала. Ну, то есть, возникала, конечно, но не у него, а у деда, и сам Кагамине про это забыл почти сразу, как только приехал, а потом ещё и уснул…       В общем, с распиской о том, что он начинающий следователь из столицы, Лен отправился в полицейский участок или что-то наподобие. Там он узнает про преступления, раскроет некоторые, приведет наставнику сувениры и будет гонять балду в Токио… Жизнь прекрасна!       Но наяву, разумеется, не все так гладко. Его принимать не захотели, к делам в архиве доступа не дали, а на его бумажку ответили, чем можно будет подтереться в туалете, и даже не взглянули. Но Лен не был бы выдающимся гением и учеником своего старика, если бы просто так сдался. Конечно, спустя меньше получаса он снова пришел.       — Ну фто тефе ефё надфо, пафан?! (Ну что тебе ещё надо, пацан?!) — мужчина, раздражённо поедающий булочку с явно солёной начинкой, чей аромат распространился по всему помещению, уже не выдерживал. Это было понятно по не останавливающиеся желвакам на лбу, капелькам пота и, тем более, взгляду.       — Я просто прошу вас хотя бы мельком взглянуть сюда. Я ещё раз повторяю, что не смогу уехать, не составив отчет с доказательствами, что я раскрыл как минимум два маленьких преступления или одно более крупное. Это минимум.       — Фы, мальфик, софем не фонифаешь, о фем гофоришь. Я бфы с уфовольсфием тефя пфринял, но меня нафяльство уфбьет! (Ты, мальчик, совсем не понимаешь, о чем говоришь. Я бы с удовольствием тебя принял, но меня начальство убьет!)       — Пожалуйста, не говорите с набитым ртом. Вы можете подаваться, и в меня летит часть вашей булочки. — Кагамине улыбался, но желваки на его лбу, скрытые челкой, двигались не меньше. Что это будет за цирк? Не смог ничего сделать, потому что не допустили из-за возраста и обплевали весь документ булочкой с соевым соусом!       Лицо мужчины в тот момент надо было видеть. Он начал давиться бедной едой, затем прокашлялся, вытер подбородок платком. Со смущенным видом еле слышно пробурчал:       — Ладно, только никому о сегодняшнем не рассказывай. Я приставлю к тебе человека, будешь с ним мелкие дела раскрывать. И чтоб без косяков! — пусть он и пытался придать себе весьма грозный вид, несколько крошек на подбородке и вокруг рта смешно стряхивались по усам и далее к шее. Лен прокашлялся раза четыре, кивая на каждое слово.       — Хорошо, спасибо вам! Когда я могу начать?       — З-завтра начнёшь, сегодня уже поздно, нечего одному разгуливать. Завтра в семь… нет, в восемь утра чтоб стоял тут!       — Понял. — удовлетворённо закивал Лен с фирменной улыбочкой. — И кстати, у вас парик слетел.       Лицо этого человека надо было видеть. А ведь в первый раз, когда заходил сюда, Лен даже подумать не мог, что офицер носит парик. Разве не было особого пафоса в гладко выбритом лбе?       Выходя из здания, Кагамине вновь посмотрел на свёрток в руке. «Даже не пригодился!» — усмехнулся парень, пряча его в карман рядом с пуговицами. Дело близилось к вечеру.