Sugar bros

Башка потрескивала, спина отваливалась, а в рот словно коты нассали. Такое утро случалось у Ёнджуна стабильно раз в неделю, а иногда и чаще – если в карманах водилось лавэ. Карманы могли быть как его, так и одного из мелких опёздолов, с которыми он снимал дешманскую хату в жопе Сеула. И так как все они бичары и ебантяи, живущие разовыми подработками… Да, раз в неделю, пожалуй, ближе к истине. Бухло нынче дорогое. Поленившись продрать шары, Ёнджун вытянул ногу в сторону, нащупал ступней чью-то тушку и слегонца пихнул. В ответ послышались хриплые матюги. Мозг Ёнджуна идентифицировал тушку как Бомгю. - Метнись за пивасиком. – распорядился он на правах хёна и перевернулся на спину. Че ж так жестко-то? И вообще, почему в глотке жжет? Вискарь паленый попался что ли?.. И тут Ёнджун вспомнил. Вспомнил такое, от чего волосы на жопе стремно зашевелились. Три дня назад им позвонил Ччонсени. Бывший одноклассник Тэхёна, ныне живущий у родаков в Штатах, успешный студент Сеульского Национального, умудряющийся закрывать сессии дистанционно, а самое главное – мажорик, пиздоклеец и организатор лучших тусовок с бухлом и девахами. Предки Ччонсени рулили крутым международным турбизнесом – отели, яхты и всякое прочее на богатом. А так как Ччонсени учился на отлично, ему разрешалось иногда юзать все это добро для тусовок с друзьяшками. Ну и собсна, этот добряк, до сих пор помнивший, как кодла Ёнджуна встревала за него против охуевшей шпаны в шараге, оплатил им перелет на Бали. А там завертелось – сначала какая-та лакшерная вилла с кучей прикольного народу, бухлом и местными элитными шалавами, а потом их всех отвезли на яхту. Один мутный типчик угостил их цветными колесиками, которые в сочетании с вискарем дали неожиданный эффект – их жопы потянуло на приключения. Ччонсени их честно пытался отговорить от дайвинга у близлежащих островков, но потом его отвлекла какая-то жаждущая его внимания мамзель, и вот уже они пятеро, довольные и полные энтузиазма, гребут куда-то на надувной лодке, распевая национальный гимн и по очереди отхлебывая из пузатой бутылочки Чиваса… А потом… Че потом? А Ёнджун не помнил. Кажись, его срубило. И спрашивается – какого лысого у него такой дикий отходос, если бухло на яхте у Ччонсени никак не могло быть херовым?! - Бля. – раздался над головой голос Тэхёна. – Пацаны, мы в жопе. Тэхён в их кодле был самый соображучий – всегда оценивал любой замес за доли секунд. Поэтому Ёнджун ему поверил. И все-таки продрал шары. Лучше б не продирал. Солнце резануло по глазам, башка взорвалась болью, в сознание ворвались крики каких-то упоротых птиц, которых, судя по тональности, кто-то подстрелил в сраку. Через пару секунд он допер, что это орут Субин и Хюнини. Кажется, орали они друг на друга, споря, кто же все-таки виноват в сложившейся ситуации. А ситуация была следующая. Они на каком-то острове, лодка хер знает где, смартфоны они то ли просрали в море, то ли оставили на яхте – щас уже и не вспомнишь... Вокруг ни единой человеческой души, у них бодун, сушняк и солнце еще это блядское башни припекает. Ёнджун предложил найти тенек. Предварительно пришлось раздать пиздюля – а то к крикам жвачек прибавились еще и прокуренные вопли Бомгю. Вообще-то Бомгю сижки не употреблял, просто он от природы был таким обрыганом, наверно, в детстве его головой роняли. А песок в заднице был поводом поорать. Хотя Бомгю вообще не нужен был повод. В лесу, наверное, было красиво. Или было бы, если бы Ёнджун являлся ценителем природы. А так всякие цеточки-хуечки и букашки в кустиках вообще не вызывали положительных эмоций. - Кушать охота. – жалобно сказал Хюнини через десять минут их молчаливого и депрессивного пребывания на какой-то тенистой полянке. - Надо найти пресную воду. – заметил Тэхён. - Тэхёни, ты сваришь нам рамён? – с надеждой спросил Субин. Тэхён посмотрел на него, как на долбоклюя. Хотя почему «как». - Можно наловить всяких крабов и замутить хэмультан! – обрадованно заявил Хюнинкай. – Чуваки, мы теперь Робинзоны! Прикиньте, как пиздато. Хюнини был странный – только что чуть соплями не обвешался, и вот уже радуется жизни. Пездюк. Милый и тупенький. - Ловить сам попрешься. – буркнул Бомгю. – И если наступишь на морского ежа, чур не проси меня нассать тебе на ногу. - Ну и не буду. – Хюнини показал ему язык. – Тэхёни попрошу. Или Ёнджуни-хёна. - А че это не меня?! – возмутился Субин. – Я твой любимый хён или где?! - Ты залупа в жопе моей жизни. - Ах так, да?! А ты тогда знаешь кто, шушваль мелкая?! - Ой бля-я-я-ядь! – не выдержал Ёнджун, откидываясь спиной на мшистый ствол дерева. – Как же вы затрахали, упыри ебаные, волоёбите по поводу и без! Давайте уже разделимся и попремся искать жрачку, воду и прочую нужную херобору, а?! - Я пока схожу на берег. – сказал Тэхён. – Надо бы там оставить что-то, чтобы нас издалека можно было обнаружить. А то прилетит спасательный вертолет или Чонсон подойдет на яхте, а мы тут как дебилы в лесу шароебимся. На том и порешили. Обиженный на весь мир и персонально на Хюнинкая Субин поперся дальше в лес – искать какое-нибудь озерцо или водопад. Бомгю нашел на земле длинную обломанную ветку и тоже умотал, отмахиваясь от травы и надоедливых мошек. Видать, за жрачкой. А Ёнджун с Хюнини попырились друг на друга, как два баклана, и не сговариваясь, увалились отдыхать. Чутка можно и поваландаться, все равно эти три додика им все притащат, гыгы. - Мобилку жалко. – поделился мелкий. - Че, ломка без твоих тупых игрушек? – лениво отозвался Ёнджун. - А если мама позвонит? - Ну позвонит. И начнет опять выносить мозг по поводу того, что тебя с универа выперли за долбоебство. - Ты прав. Нахер связь и интернет. У меня этот…детокс! – Хюнини чем-то зачавкал. Ёнджун лениво скосился в сторону – дуреныш жевал какой-то листик. - Че, реально оголодал? – сочувственно протянул он. - Угу. – понуро признался мелкий. Ёнджун пошарил взглядом по сторонам. Хюнини растущий организм, не пожрет – начнет мудить. И тогда они могут ныкаться в папоротник, потому что когда мелкий бесоебит – последствия непредсказуемы. Из показавшегося относительно съедобным Ёнджун обнаружил только две красных ягодки, сиротливо притулившиеся на каком-то получахлом росточке. - На. – он поделился одной штукой с Хюнини, дождался, пока тот закинет ягоду в рот и расплывется блаженной лыбой – видать, вкусно, – и сам сожрал вторую. Хер знает, сколько было времени, но казалось, что над лесом сгущаются сумерки. Становилось темно и прохладно. Ёнджун поплотнее укутался в драный промокший кардиган, покровительственно приобнял подобравшегося к нему под бок, мелко дрожащего Хюнини, и уснул. __ Хюнинкай охуел. Этот факт Субин, конечно, давно подмечал, но вот конкретно сегодня решил сделать на этом акцент. А ведь он помнил, как они познакомились в шараге – новенький из младшего класса мялся в коридоре на переменке, стесняясь попиздеть с дноклами, и выглядел он таким зашуганным и несчастным, что Субину стало его жалко. Особенно учитывая, что пацаненок явно был метисом, а таких не жаловали. Субин и сам был тем еще социофобушком, если бы в свое время не затусил с Бомгю по инициативе последнего, и не прибился к гоп-компашке, состоящей из собственно, Бомгю, его другана по арт-кружку Кан Тэхёна, и их старшего хёна Ёнджуна, крышевавшего молодняк, – мог бы сам кончить башкой в сортире. Хюнинкая в кодлу приняли – Ёнджуна сразу умилил мелкий усипусечный детеныш, повторявший за старшими матерные словечки и с готовностью впрягавшийся во всякие сомнительные движи. В итоге хён нарек Хюнини «своим пездюком» и лично взял над ним шефство – для мамки отмазу придумать, от шпаны отбить, и все такое. Ёнджун-то Хюнини и испортил – Субин был уверен в этом на сто процентов. Потому что ну не был раньше Хюнинкай такой заразой! Раньше он Субина любил – вкусняхи ему таскал, обниматься лез, и вообще всячески прилипал аки жвачечка. А теперь!.. Ну подумать только – любимому хёну отказался отдавать пузырь вискарика горло промочить! А Субин, между прочим, устал грести! …Короче, из-за их драки за бутыль лодка-то и перевернулась, и они наебнулись в море дружной кучкой. Волны были лютые, от яхты уже далековато отплыли, их завертело стихией… И вот они тут. Все в песке, босые, голодные, без мобилок, без опохмела… Херово, как ни посмотри. А Хюнини охуевает. В глубине леса что-то монотонно шумело, и Субин решил идти на звук. Он справедливо рассудил, что где-то там может быть водопад или ручеек – а это значит, и помыться, и попить. И к кодле он вернется весь такой сверкающий, как прынц на белом коне – герой, нашедший пресную воду, самую необходимую для выживания хрень. Когда он продрался через заросли неведомой зеленой хуйни, обколовшей ему жопу колючками прямо сквозь джинсы, перед ним предстало дивное зрелище, заставившее его вылупить зенки и открыть хавальник в ахуе: водопад был огромным и пиздецки красивым! Да в таких местах рекламу гелей для душа снимают! Субин отплевался от норовящей залететь в рот мошки, скинул кофту, джинсы…от труханов, чутка подумав, тоже избавился – нахер они нужны? – и с разбегу сиганул в озерцо, плескающееся под отвесной скалой. …Вода была холодная. Субин вынырнул, заматерился, кинулся обратно – надо было поскорее согреться, а то и яйки отморозить недолго. И тут он понял, что его шмот пропал! Вот лежал себе на большом гладком камешке – и вот уже нету! Блядство. Даже труханы! Ну он им устро-оит… __ Бомгю гиенисто кекал, удрапывая по лесу в сторону берега. Труханы Субина выпали где-то в кустах, хоть бы не нашел! Зачем он спиздил шмот Субина? А потому что нехуй быть таким пидорасом. В смысле Субину нехуй, Бомгю ващет нормальный. А Субин вчера, нажравшись в тло и запоров ему две катки в Доту, нашел тупой способ перевести стрелки: начал инсинуировать, якобы это Бомгю постоянно отвлекался, чтоб попялиться на банки и голый прессак Тэхёна, и вот поэтому-то они и просрали. Не, ну не гондонище? Самому Субину, значит, можно гейские шутки шутить – то Хюнини полапает, то Ёнджуна за жопу мацанет, набравшись бессмертия! А Бомгю уже нельзя заценить чужой прессак! А мож он просто себе такой же хочет? Судя по звукам, Субин его догнать даже не пытался. Этого придурка было бы слышно за километр. Даже если поимеет мозг и не станет орать – все равно – Субин носится как слон и одышкой страдает. Неспортивный он, короче. Дрищ ебаный. То ли дело Тэхён…тфу, блядь, нет, реально гомосячество какое-то! Да Бомгю с Тэхёном сто лет знакомы, если б у Бомгю хоть раз возникла мысля покуситься на крепкий зад другана, за ним бы не заржавело! Так что… В глубине леса кто-то заорал раненным кабанчиком, и Бомгю чуть не наебнулся от неожиданности об какую-то корягу. Лодыжку прострелило болью. С-сука! Он уселся под деревом, отшвырнул чужие грязные тряпки в ближайшие заросли и подтянул ногу поближе. Даже в сумерках темнеющего леса было видно, как уродски опухла лодыжка. Засада. Бомгю беззвучно заныл сквозь зубы, оглядываясь по сторонам. Если пацаны его не найдут – будет жопа. Хромым он долго будет чапать до полянки. А звать на помощь все равно было стремно. Вдруг первым его найдет Субин и даст пиздячек? Кстати, а кто в лесу-то орал? На Субина непохоже… Хюнини? Какая-то хрень поползла по носу, щекотно перебирая мерзопакостными маленькими ножками. Бомгю скосил глаза в кучку, матюгнулся, отмахиваясь от бабочки – та казалась аномально огромной и к тому же светилась в темноте. Бабочка съеблась в кусты, оставив в воздухе след от пыльцы. Бомгю чихнул. Хотелось спать. __ Тэхён обошел всю береговую линию, насколько позволяли густые заросли по краям бухты, но так и не нашел, чем можно развести костер. На горизонте догорали последние лучи уходящего солнца, окрашивая воду в кроваво-красный. На синем небе появлялись первые звезды, где-то за облачком можно было рассмотреть бледную полную луну. Плохо. Ночью тут может быть холодно. На берегу оставаться точно не стоит – тут ветрюган самый лютый, они околеют нахер. С другой стороны, в лесу может водиться всякая живность – ядовитая, а то и хищная. За пятнадцать минут Тэхён соорудил на песке что-то типа гигантского ритуального костра из валяющихся тут и там обломанных веток. Этого ему показалось недостаточно, и он решил, что в качалке пропадал не зря, и можно сломать пару молодых пальмочек… Зажечь все это было по-прежнему нечем, но если их будут искать ночью, может, хоть эту фигню заметят? Он принял решение вернуться к братве и посоветоваться. Варианты у них следующие – ныкаться в лесу на полянке, надеясь, что ночью их никто не покусает, или попытаться соорудить в темноте какой-нибудь шалаш на берегу… И он направился обратно, почесывая ободранные об кору ладони. В лесу кто-то…эээ…стонал? Вообще-то Тэхён услышал ровно один надрывный стон, а потом все смолкло. - Парни? – позвал он осторожно. Откуда-то сбоку сматюгнулись. Так как материться тут было некому, кроме них пятерых, Тэхён пошел на звук. Под деревом валялся Бомгю. В крайне…невменяемом состоянии. Строго говоря, Бомгю не совсем валялся. Он скорее катался. С боку на бок, томно выгибаясь в пояснице, что-то хрипло и тихо выстанывая в темноту. Тэхён бросился к нему, обхватил за плечи, встряхнул, позвал обеспокоенно: - Бомгю-хён! Ты че?! Тот с трудом сфокусировал мутные глаза, пьяненько улыбнулся: - Тэ-э…Тебя-то мне и надо! - В смысле надо? Ты под чем-то? – нахмурился Тэхён. – У тебя в карманах что ли еще завалялось?! – и он принялся лихорадочно шарить по карманам чужих джинсов. Бомгю хихикал и не сопротивлялся. Его все устраивало. Надо найти оставшееся и выкинуть к херам. Он точно помнил, как стремный тип, угощавший их вчера цветными таблетками, слишком долго терся возле Бомгю, и даже пару раз за талию приобнял. У Тэхёна тогда чесались кулаки – Бомгю же явно нихерища не соображал, того и гляди утащат и изнасилуют! Он даже подошел к ним с намерением быкануть на типа, но до махача не дошло, Бомгю в итоге утащил Субин – играть в Доту. А тип предложил Тэхёну еще таблеточку. Но тот и первую незаметно выкинул – ибо че он, долбоеб, жрать всякое дерьмо? Мало ли из чего их делают. Хоть кто-то в этой ебнутой компашке должен оставаться относительно трезвым, чтоб проследить за остальными, а то перед Чонсоном неудобно. Таблеток в карманах у Бомгю не нашлось. Зато нашелся просроченный гондон и размокший билет «Мстителей: Финал». Пиздец, он его там четыре года носил?! Вот это они, конечно, бичи, раз Бомгю носит одни и те же джинсы четыре года. Надо в этой жизни что-то менять. Восстановиться в универе, найти нормальную работу… Бомгю хихикнул, вырывая его из мрачных мыслей: - Тэхён-а-а… Я, конечно, знаю, что у меня охуенная жопа, но ты уже либо давай делай че-нибудь, либо-о… Бомгю поперхнулся воздухом, снова застонал, выгибаясь, и Тэхён только сейчас сообразил, что так и не убрал руку из его заднего кармана, возвращая туда билет на Мстителей. Блядь. Надо реально что-то делать. Либо Бомгю что-то все-таки принял, либо…либо что?! Стоит оттащить его к остальным. Бомгю не способствовал транспортировке – постоянно скатывался вниз с его спины. Ноги-то Тэхён крепко держал за ляжки, а вот руки… Руки Бомгю жили своей жизнью – то бессильно сваливались вдоль туловища, отчего верхняя часть Бомгю то и дело пыталась завалиться назад, утянув с собой Тэхёна, то вообще лезли Тэхёну под джинсовую жилетку, и так где-то потерявшую пару пуговиц и державшуюся на честном слове. Бомгю был возбужден – Тэхён не мог не чувствовать упирающийся в поясницу…эээ…чужой интерес. И мозгами-то Тэхён понимал, что интерес не к нему конкретно, просто Бомгю угасился амфетаминкой, только вот постоянные смешки, тихие стоны и заманчивый шепот возле уха были адресованы лично ему. Бомгю не стеснялся в выражениях. - Тэ-э…а мож нахер все это? Вон там…а-ах…глянь, какие удобные кустики. Тебе надо расслабиться. Хочешь, пойдем туда, и я тебе массаж забабахаю? А то спину скоро надорвешь. Да и жо... - Ты не мог бы сидеть спокойно?! – раздраженно застонал он, останавливаясь и стараясь как можно аккуратнее спустить Бомгю на землю. Спина и правда болела. Массаж бы ему сейчас не повредил, конечно… Но он же не такой мудак! - На руки залазь. – вздохнул он, наклоняясь. - Понесешь меня, как невесту? – Бомгю облизнул губы. Вот же блядство. - Залазь… – прорычал он сквозь зубы, закидывая несопротивляющегося Бомгю на руки. – …И сиди тихо. Нам надо найти остальных. Бомгю, конечно, не послушался. К тому моменту, как они нашли полянку, где остались пацаны, Тэхён и сам держался на честном слове. Жилетку Бомгю на нем просто порвал. - О-о…Да! Сделай так еще, хё-ён!!! Тэхён остановился и шикнул на Бомгю – тот как раз облизывал его ухо, периодически хихикая. Это же сейчас Субин стонал? Бля. Бля-я! Тэхён осторожно отодвинул в сторону длинный листик какого-то папоротника. И выглянул на полянку. Зря. __ Хюнинкай замерз. А еще ему было скучно. В животе зудело странное чувство – подобное он, кажется, испытывал перед свиданкой с понравившейся девчонкой. «Предвкушение» – вспомнил Хюнинкай. А чего это он предвкушает, интересно? Теплый шумный выдох шевельнул кончики отросших волос, пуская мурашки по шее. Хюнинкай задрал голову, с полминутки бессмысленно попялился на Ёнджуна, смешно раздувавшего носопырки во сне, и хитро ухмыльнулся. - Ёнджуни-хё-ён… – пропел он, пробегаясь кончиками пальцев между полами расстегнутого снизу кардигана. Тот что-то промямлил, хихикнул и попытался отвернуться на бок. Хюнинкай, естественно, ему не дал – нефиг дрыхнуть, когда любимый тонсен требует внимания. Он настойчиво обнял хёна за талию, пожамкал голенькое пузико… Кожа там была такая мягкая, бархатистая, даже волоски едва виднеющейся блядской дорожки не казались жесткими. Они были тоненькими и пушистыми. Ощущение, как будто маленького котика гладишь. Задумавшись, Хюнинкай и сам не заметил, как полностью расстегнул на Ёнджуне мешающий лапаньям кардиган, и добрался шаловливыми ручонками до молнии джинсов… Опомнился он только, когда Ёнджун громко всхрапнул. Хотел было отдернуть руки, но хён как-то умудрился успеть раньше – накрыл его ладони своими, смачно зевнул и, не открывая глаз, заявил: - Слушай, мелочь, ну мог бы словами через рот сказать. Вот обязательно меня спящего мацать втишь? Че крысишь, как клофелинщик. Хюнинкай почувствовал, как дыхание перехватывает от паники. Голос Ёнджуна вообще не звучал угрожающе, но макнэхина жопа поджималась от стремного…чего-то, что он еще не мог себе объяснить в силу юности и неискушенности в подобных делах. - Так че? – Ёнджун вдруг приоткрыл один глаз и скосился на него осуждающе: – Че нафталином бздим? Давай уже, раз начал. - Э-э…че давать? – прихуел Хюнинкай. - Как че. Эт самое. Крепкую мужскую руку помощи. – и Ёнджун переложил его ладошку пониже. Как раз на ту самую ширинку джинсов, уже заинтересованно встопорщившуюся от импровизаций мелкого. Хюнини пискнул. - Ты че? Бздишь все-таки? – вздохнул Ёнджун. И погрустнел: – Ну заебись. Ебаный шашлык. - Почему это я шашлык? – глупо возмутился Хюнинкай. - Потому что свинтус ты. – расстроенно фыркнул Ёнджун. – Сам возбудил, а теперь сцыт. - Я не специально. Я хотел тебе пузико пожамкать. Я всегда так делаю, ты чо! - Я думал, ты так клеишься. – хихикнул Ёнджун. - С хера ли?! Тем более я со всеми так делаю… - Неа. Только со мной и Субином. Хюнинкай хватанул ртом воздуха, потому что цензурные слова пропали на секунду от такой…шняги (слово «инсинуация» Хюнинкай, конечно, не знал). А потом, не найдя ничего лучше, просто растерянно вякнул: - Так это ж…гейство какое-то! - Ну. А я о чем. - Да я не… - Ой, Хюнини. – отмахнулся Ёнджун. – Мы все тоже – НЕ. Один раз не пидорас. Тем более никто не узнает, мы на острове. - Н…но. - Ай, все, не хочешь – не надо. Че я, злыдень писюкатый что ли. Пойду тогда Субина найду… А дальше случилась хрень. И такой хрени Хюнинкай от себя не ожидал. - Погодь! – руки сами удержали хёна, притянули, не давая подняться. А рот издавал звуки, складывающиеся в слова, от которых у Хюнинкая извилины мозга аж выпрямлялись в ахуе: – А че это к Субини-хёну?! Я же лучше! Он у меня бухло отобрать пытался, а я, между прочим, тебе надеялся последний глоточек оставить, как честный Ёнджуни-младший! А ты вот та-ак?! - Хм…мелкий, а чего мы тут пиздострадаем своей оскорбленной невинностью? Причем тут бухло? Как это влияет на твое нежелание, или желание скрестить шпаги? - Ась? – моргнул Хюнинкай. - Хуясь. Че, дрочить будем? Или отношеньки выяснять? Или ты как собака сутулая – сам не хочешь, но и Субину ни-ни? - Именно!.. Потому что он мне вчера знаешь че сказал на яхте?! «Сначала стручок отрасти, потом к нунам яйки подкатывай!» - Каким-таким нунам? – нахмурился Ёнджун. - Да была там одна…красивая. Я правда, только со спины видел, и в профиль чуть-чуть. Талия тонюсенькая, ноги от ушей, волосы…прикинь, розовенькие, как сахарная вата. А когда она повернулась через плечо, я смотрю – а там такие сосачки! Подумал – а вдруг повезет? Пока решался, пока пошел еще шот для храбрости тяпнуть, она куда-то делась. Сказал Субини-хёну, думал, мож он ее видел… А этот гад мне выдал. И я ее так и не нашел. Наверное, с кем-то другим ушла развлекаться. – он шмыгнул носом. А Ёнджун, на удивление тихо слушавший его, и даже ни разу не то что не перебивший, а вообще не шелохнувшийся в его руках, вдруг спросил – да еще серьезно так: - На ней была красная гавайская рубашка? - Да! И шортики короткие, белые… Стоп. Это ТЫ? Ёнджун виновато потупился, открыл рот… - Ты ее оприходовал, да?! – продолжил Хюнинкай. И разнылся опять: – Так и знал! Пиздоклеец галимый! Ну блин, ну хё-ён! Какого фига ты вечно уводишь самых пиздатых девчо… - Ты не понял, дурко. Это я – нуна. - Че? - Хуй через плечо. Я нашел чей-то парик, напялил его по приколу, потом один чел из компашки Ччонсени заметил, что из меня чикса зачетная, того и гляди утащат и изнасилуют. – принялся монотонно вещать Ёнджун. – И я поспорил, что протусуюсь в женском косплее два часа… Не спрашивай, нахуя я это сделал… - Ты нахуя это сделал?! - Блядь. Ну угашенный был. Показалось ржачным. Все, не еби мозг. Нуны из твоих влажных фантазий не существует. Спасибо, что ты такой тормоз и не решался подойти ко мне два часа, я выиграл сто баксов. Правда хуй мне их отдадут, я забыл, с кем поспорил… – под конец своей тирады хён выглядел совсем поникшим. Хюнинкаю почему-то стало совестно. Он обнял хёна покрепче, положил подбородок ему на плечо: - Не расстраивайся, хён. Зато из тебя и правда зачетная чикса вышла. Хехе. Ёнджун-нунАААААААА! – на последнем слоге голос сорвался на ультразвук, разнесшийся эхом по всему острову. «Ёнджун-нуна» щипнул его за ляжку со своей страстью и нежностью. Через пару минут они успокоились – возня с веселой мини-драчкой оказалась энергозатратной. Хюнинкай боялся щекотки, и поэтому животик от смеха быстро заболел. А еще…честно говоря, он подвозбудился. Виной ли тому были его влажные фантазии про несуществующую нуну, или все-таки существующий хён – похер. - Ну че? – спросил Ёнджун. – Дрочим или ждем Субина? - Нахуя Субина?! – тут же взбрыкнул Хюнинкай. - Охуеть вообще!!! – раздалось из-за кустов возмущенным фальцетом. Кусты затряслись, между листочками показалась обесцвеченная башка: – Мало того, что мне с вами нельзя, извращенцы несчастные, так еще и мелкий совсем охуел! - Ой…хён. – пискнул Хюнинкай. - Вот именно, что я тебе хён! – Субин выпрямился и упер руки в бока. Он почему-то был топлесс. – А ты со мной вот так, да?! - А кто вчера… - Так! Заткнулись нахер! – рявкнул Ёнджун. – Я тут такими темпами еще сколько со стояком промудохаюсь, а? Че молчите? Субин растерялся: - Но ты сам сказал заткну… - Цыцнах. – шикнул Ёнджун. – Самый умный, хуй чугунный. Либо иди сюда, либо иди нахер. Либо можно совместить. - Это как? – встрял Хюнинкай. - Это прямо сюда, на мой хер. – ухмыльнулся Ёнджун. – Я только за. Хюнинкай злостно захихикал. Ёнджун приподнял бровь, вытянул шею: - Субин, а че ты за кустами шкеришься? - Я голый. – буркнул Субин. Ёнджун ухмыльнулся и глянул на макнэ: - Как уда-ачно…ты согласен, малой? ___ Как бы Субин не спорил со своими моральными принципами – а все равно никто не узнает. Они на острове. А хён с Хюнини очень уж слаженно его обрабатывали. «Точно спелись» – промелькнуло в голове у Субина в какой-то момент, да так и осталось бездумно летать в пустоте черепной коробки, потому что…ну грех же жаловаться, когда два влажных рта сплетаются языками где-то в районе твоей головки. Пальцы в заднице первое время доставляли дискомфорт, но потом и в этом обнаружился свой кайф. Тем более, что Ёнджун тоже очень эротично постанывал, когда мелкий добрался до его нижних регионов. Субин решил, что готов побыть снизу для Хюнини, если ему даст Ёнджун…либо наоборот, хотя вряд ли пиздюк так быстро раскрепостится. Мысль о том, что они планировали совсем другой расклад, его как-то не посетила. В какой-то момент они остановились, вертя башками по сторонам. Субин приподнялся, осоловело огляделся, не понимая, чего это они прервались. - Там кто-то стонал. – прошипел Ёнджун. - Так это я. – тупо сказал Субин. – Или ты? - Да нет. – возразил Хюнини. – Не тут. За кустами. В подтверждение его словам из-за кустов – не тех, где ранее шкерился он сам, а противоположных – раздался стон. Было ощущение, что стонущий из-за всех сил пытается сдержаться, но… - Ну чего ты стесняешься, Тэ-э… – раздалось томным низким полушепотом из-за тех же кустов. – Как за нашими вуайерить – он не стесняется, а как я ему надрачивать начал – в скромника решил поиграть. Мне оскорбиться или че? - Мы вас спалили! – громко проинформировал Ёнджун. – Если решили собрать компромат – не выйдет. - Круговая порука. – усмехнулся Субин, с любопытством рассматривая показавшиеся из-за кустов морды – покрасневшую Тэхёна и скотски-довольную Бомгю. - Че, присоединиться не собираетесь? – ухмыльнулся Хюнинкай. Охуеть, раскрепостился-таки малой. - А вы че, самые пиздатые тут что ли? – хулигански протянул Бомгю. – На понт берете? Тэ, давай к ним. – и он выволок из-за кустов плохо сопротивляющегося Тэхёна в полурасстегнутых джинсах и со стояком наперевес. Сам Бомгю выглядел еще куда более блядски – весь вспотевший, волосы взлохмачены, губы покусаны, и светит лихорадочным румянцем и всякими нецензурными оголенными местами. Субин отметил, как хищно облизнулся Ёнджун, и честно говоря, он был с хёном солидарен. Вот только Тэхён… - Тэхён, мы никого не собираемся заставлять. – озвучил хён его собственные мысли. – Если ебёмся впятером – то по большой любви и согласию. - Да какой нахер… – пробормотал Тэхён себе под нос, плюхаясь на траву рядом с ними. Пару секунд попялился в укрытое ветками небо, потом на внезапно принявшего виноватый вид Бомгю, и вздохнул: – А хер с вами. И засосал Хюнинкая. Малой не возражал. Бомгю, глядя на младших, издал восхищенный звук – что-то среднее между выдохом и фырканьем – и полез к Ёнджуну. Субин решил, что хули он самый лысый, и подключился к этой вакханалии. Че уж теперь. Впятером – значит впятером. ___ Башка потрескивала, спина отваливалась, а в рот словно коты насса… Так. Дежавю. Ёнджун прекрасно помнил, что вчера было. Лучше бы не вспоминал. В первую секунду он даже увидел хрупкий огонек надежды – что, если их кодла застряла во временной петле на этом уёбищном острове? И это будет означать, что не было вчера их угашенной оргии на полянке в лесу, и вообще они со всем разберутся, наладят свою жизнь, вырвутся из Дня сурка (или в их случае – какого-то пропиздошенного покемона) и вернутся домой совсем другими людьми – со здоровой менталкой и гетеросексуальной ориентацией. Да, он все еще считал, что один раз – не пидорас. Но учитывая, что их было пятеро, вчера каждому из них довелось стать непидорасом раза три как минимум… Эх, а ведь у него только-только начало что-то склеиваться с Юнджин – зачетной девахой, снимавшей с подружайками хату в соседнем доме. В последний раз она даже не сильно громко ржала, когда он припер ей нарванные на общественной клумбе цветочки… А теперь совесть не позволит шары к такой цаце подкатить. Из лирических мыслей, разбивая его последние надежды на временную петлю и коллективные галлюцинации, Ёнджуна вырвал громкий протяжный гудок. Он подорвался, распахнул опухшие шаринганы, отмечая, как валяющиеся рядом товарищи – голые и обконченные, как и он сам – вяло шевелятся и стонут, потревоженные громким противным звуком. - ГОВОРИТ КАПИТАН ЯХТЫ «STARGETHERER». – раздалось на весь остров густым басом. – ЕСЛИ НА ЭТОМ ОСТРОВЕ ЕСТЬ КТО… Капитан яхты был бесцеремонно прерван. - ПАРНИ, ОТЗОВИТЕСЬ, ЕБАНЫЙ В РОТ! НЕ ДАЙ БОГ ВЫ ПОТОНУЛИ, ПИЗДЕЦ, ЧЕ Я ВАШИМ МАМАМ СКАЖУ, УПЫРИ ЕБАННЫЕ!!!... – всхлипывал Чонсон в громкоговоритель. – БЛЯДЬ! ТАМ КАКАЯ-ТО ХУЙНЯ ИЗ ПАЛЬМ НА БЕРЕГУ! ВИДИШЬ?! ОНИ ТАМ! КЭП, ДАВАЙ ЛОДКУ, Я САМ ТУДА ПОПЛЫВУ ИХ ИСКАТЬ!!! Капитан с Ччонсени ругались прямо в громкоговоритель, а у Ёнджуна пухла башка и болела жопа, и вообще настроение было ни к черту. - Вставайте, ебаные шашлыки. – прохрипел он. – Или останемся тут на всю жизнь и будем до конца наших дней питаться листьями…и жопы вытирать ими же. И никаких вам браузерных игрушек, вискаря и женщин. Только мы пятеро. Субин с Хюнинкаем подорвались первыми. ___ Щеку обожгло холодненьким, над головой раздался хрипловатый голос: - Обгоришь, макака. Че панамку снял? Бомгю нащупал панамку, завалившуюся между шеей и шезлонгом, прикрыл башку и только после этого разлепил зенки: - Дай поспать, заебал. - Не, вы точно все охуевшие. – Субин плюхнулся в соседний шезлонг и присосался к пиву. – Я ему опохмел притаранил, и ваще за него беспокоюсь, а он еще мандит. Бомгю протянул руку в сторону. Субин попырился на него недовольно для проформы, но отдал второе пиво. Хоррррошоо-о! Блядь. Хорошо. - Ну че. Рассказывай. – потребовал Субин. - Че рассказывать? – ворчливо уточнил он, всосав полбутылки. – Все по-старому. Башка не варит, жопа болит, ногу вчера вывихнул, во рту фантомный привкус кончи, а еще эта качка ебанная. Захуй ты меня разбудил. - Во-первых, мы еще на берегу забились, что не будем вспоминать произошедшее на острове. – строго нахмурился Субин. И тут же понизил голос и выдал, противореча сам себе: – А во-вторых, объясни, херли ты вчера Тэхёна к нам выволок, а не оттащил подальше, чтоб вдвоем потрахаться. - Я по-твоему вчера был в адеквате? Меня бабочка укусила. Токсичная какая-то, блядь. У меня из-за нее галюны пошли, я вообще не верил, что все наяву. Спрошу потом у Чонсона, что за хуйня тут водится, он умный, полюбас знает. – закончил он, оприходуя вторую половину пиваса. Субин молчал подозрительно долго. Бомгю повернул голову. Этот удод ухмыляется! - Че гиенишь, ебанина крашенная? - Ты тока что спалился, что у тебя краш на КанТэ. А позавчера все отрицал! – Субин подскочил с шезлонга и унесся вглубь яхты, на ходу балакая: – Ибо нехер было мой шмот пиздить, гондон ушастый! Ну пиздец. Теперь сольет. С-сука! Бомгю застонал, матюгаясь сквозь зубы. Потом огляделся, зацепил взглядом блюющего у другого борта Хюнини, загруженного Ёнджуна, не обращающего внимания на двух симпатичных девушек, пытающихся привлечь его внимание… И решил – а и похуй. Может, они все и педики латентные, зато у него точно есть шансы. Не зря Тэ вчера его на себе героически тащил через пол-острова! Это любовь. Сто пудово. Бомгю всучил пустую бутылку проходящему мимо официанту, зацепил у него еще парочку полных, и отправился выискивать в толпе тусовщиков накачанные банки Кан Тэхёна.