Друзья ангелов. История близнецов.

Профессор Аркан, словно тень, скользил по коридорам Золотой школы, погруженный в бушующее море воспоминаний. В голове его гремел оглушительный хор эмоций: ликующая радость смешивалась с гнетущей болью, а отголоски прошлого терзали разум. Перед глазами вновь возникла Лаки – маленькая, озорная девчушка с глазами, искрящимися смехом, – точное отражение его Андрэа. Он вспомнил тот роковой день, когда юная Лаки попала в лапы Дэи, и как из-за этого павшего ангела крылья его единственной дочери были навеки искалечены. А потом – годы безуспешных поисков после той страшной войны, надежда, угасавшая с каждым днем. И вот теперь, словно молния, – ошеломляющее откровение: Лаки жива, и у него есть внуки. Он достиг своей комнаты, ворвался внутрь и, захлопнув дверь на засов, рухнул в кресло. Пустой взгляд устремился в никуда, а перед внутренним взором развернулась мучительная картина: Лаки, в одиночку воспитывающая близнецов, лишенная его поддержки, его защиты. Вина сдавила горло, беспомощность парализовала волю, ничтожность раздавила душу. Он должен был быть рядом, но его не было. И теперь, когда судьба дала ему второй шанс, он не знал, как найти путь к сердцу дочери. Близнецы, пусть и ангелы, вряд ли поверят его словам. Спустя несколько дней, после дерзкой выходки Грэя в фонтане, близнецы слегли с простудой, и их отправили в больницу. Именно там, в стерильных палатах, профессор Аркан и встретил свою потерянную дочь. Профессор Аркан робко постучал в дверь палаты. Внутри, на больничной койке, сидела Лаки, ее лицо осунулось, но глаза сохранили тот самый искрящийся огонек, который он так живо помнил. Рядом, в соседних кроватях, посапывали близнецы, их лица, несмотря на болезненность, были умиротворенными. -Можно? - прошептал Аркан, чувствуя, как слова застревают в горле. Лаки вскинула голову, ее взгляд был полон настороженности, но в нем мелькнуло и слабое узнавание. Она встала с кровати. Он подошел ближе, всматриваясь в лица спящих близнецов. В них явно прослеживались черты Лаки, но что-то было и от него самого, от того архангела, которым он когда-то был. -Я… я знаю, что у меня нет права просить прощения, - наконец сказал Аркан, его голос дрожал. -Но я хочу, чтобы ты знала, что я никогда не забывал тебя. Я искал тебя все эти годы. И я очень сожалею, что не был рядом, когда ты нуждалась во мне больше всего. -Папа... - молвила Лаки и слезы наполнили её глаза -Живой... Аркан замер, словно его поразило током. Слово «папа» прозвучало как эхо из давно забытого прошлого, как отголосок той жизни, которую он похоронил под грузом собственных ошибок и страхов. Он никогда не позволял себе даже мечтать об этом, не говоря уже о том, чтобы надеяться. Лаки протянула к нему слабую руку, и он осторожно взял ее в свою. Ее пальцы были тонкими и хрупкими, но в ее хватке чувствовалась сила, сила женщины, прошедшей через многое. -Я столько лет ждала этого, - прошептала она, и слезы потекли по ее щекам и обняла отца -Я думала, что ты… что ты никогда не вернешься. Что ты оставил меня одну. Аркан прижал ее к себе. Он не знал, что сказать, какие слова могли бы искупить его вину, загладить его отсутствие. Но он знал, что отныне его жизнь будет посвящена искуплению, возвращению доверия этой хрупкой, но сильной женщины, его дочери. Он провел остаток дня рядом с Лаки, рассказывая ей о своих долгих поисках, о годах, проведенных в отчаянии и надежде. Он говорил о том, как его сердце обливалось кровью при мысли о том, что она одна, без его защиты, без его любви. Лаки слушала молча, лишь изредка всхлипывая, и Аркан чувствовал, как между ними возникает хрупкая нить понимания, нить, которую он поклялся не обрывать вновь. Он знал, что путь к прощению будет долгим и трудным, но он был готов пройти его до конца. Он был готов отдать все, лишь бы вернуть доверие дочери, лишь бы стать частью жизни своих внуков. Он был готов стать тем отцом, которым не смог быть раньше, тем дедушкой, которым всегда мечтал стать. И глядя на спящих близнецов, он знал, что у него есть все шансы на это. -Как вы жили все это время? - спросил Аркан дочку. Лаки глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. -После войны… после того, как мамы и Акила не стало… Омния нашла меня. Я была совсем одна, растеряна и напугана. Она забрала меня к себе, дала кров и пищу. Она была мне как мать, как сестра, как лучший друг. Без неё я бы не выжила, папа. Она научила меня всему. Особенно как растить детей. Она всегда была рядом, поддерживала меня в трудные моменты, помогала справляться с болью и отчаянием. Она замолчала, глядя на спящих близнецов. -Когда появились они Хэрис и Аэлита… моя жизнь изменилась. Они стали моим смыслом, моей радостью, моей надеждой. Но растить их одной было непросто. Омния помогала, конечно, но основная тяжесть легла на меня. Я работала день и ночь, чтобы обеспечить им все необходимое. Были моменты, когда я готова была сдаться, но их улыбки давали мне силы двигаться дальше. В ее голосе зазвучала горечь. -Я старалась дать им все, что могла, но знала, что чего-то им не хватает. Им нужен был ты, папа. Им нужен был дедушка, который бы рассказывал им сказки и учил мудрости. Она снова посмотрела на отца, ее глаза наполнились слезами. -Тише. Всё хорошо. Я больше не брошу вас. - успокаивал дочку Аркан. Омния, услышав шум из палаты Лаки, вошла внутрь. Увидев профессора Аркана, она слегка удивилась, но быстро взяла себя в руки. -Я рада, что вы нашлись, - сказала она, с теплотой глядя на Лаки и Аркана. -Вы оба заслуживаете счастья. -Спасибо, Омния, - ответила Лаки, с благодарностью глядя на женщину. -Я не знаю, что бы я без тебя делала. Ты всегда была моей семьей. Аркан встал с коровати и подошел к Омнии. Он взял ее руки в свои и посмотрел ей в глаза. -Я в вечном долгу перед тобой, Омния. Ты спасла мою дочь и помогла ей стать тем, кем она есть сейчас. Я никогда не смогу отплатить тебе за это. Омния улыбнулась. -Не нужно благодарностей, Аркан. Лаки - прекрасная женщина, и она заслуживает всего самого лучшего. Я просто рада, что смогла ей помочь. Разговор затянулся на несколько часов. Они говорили о прошлом, настоящем и будущем. Аркан узнал о жизни Лаки, о ее трудностях и радостях, о ее мечтах и надеждах. Они делились своими воспоминаниями, своими переживаниями, своими надеждами. Когда Аркан уходил, он чувствовал, что между ним и Лаки возникла связь, связь, которая была разрушена годами разлуки, но которая теперь восстанавливалась. Он знал, что впереди их ждет долгий и трудный путь, но он был готов пройти его до конца. Он был готов сделать все, чтобы вернуть доверие своей дочери, чтобы стать частью ее жизни и жизни своих внуков. Ведь теперь, когда он нашел их, он не собирался их терять вновь. На следующее утро Аэлита и Хэрис, сидя в палате, тихо переговаривались, когда в дверях возник профессор Аркан. – Здравствуйте, профессор Аркан! – хором поприветствовали его близнецы. – Здравствуйте, дети мои. Как ваше самочувствие? – с участием спросил Аркан. – Более или менее, – отозвался Хэрис. – Я принес вам кое-что. Ваша мама сказала, что вы любите сладкое, – Аркан поставил пакет на прикроватную тумбочку. – Не стоило, дедушка, – с улыбкой промолвила Аэлита. Аркан замер, словно его пронзил разряд. Он не ожидал, что этот момент наступит так скоро. – Вам мама сказала? – с надеждой в голосе спросил Аркан. – Нет. Мы знаем, что подслушивать нехорошо, но мы случайно услышали ваш разговор, – призналась Аэлита. Аркан опустился на стул рядом с внуками и нежно взял их за руки. – Еще раз прошу прощения за то, что был строже к вам, чем к остальным ученикам. – Мы понимаем. Мы ведь близнецы, и у нас есть телепатическая связь, в отличие от других, – пояснила Аэлита. Хэрис выдернул свою руку и отодвинулся от деда. – Где ты был раньше? Почему плохо нас искал? – в голосе мальчика звучала обида. – Хэрис, я понимаю твой гнев, но… – Ты ведь знаешь, что мама не могла летать, пока мы не появились на свет, – с укором напомнил Хэрис. – Я искал. Я отчаянно пытался вас найти, – оправдывался Аркан. – Плохо искал, – отрезал Хэрис. – Ты можешь злиться на меня сколько угодно. Но знай, всем сердцем я желал, чтобы вы были счастливы, – с горечью произнес Аркан. В палате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим посапыванием Аэлиты. Хэрис сверлил деда взглядом, полным обиды и разочарования. Аркан чувствовал, как тяжесть вины давит на него, не давая дышать. Он понимал, что его оправдания звучат жалко и неубедительно. Как можно было объяснить ребенку, что годы поисков не принесли результатов, что отчаяние затмевало разум, что страх никогда не найти их парализовал волю? – Я понимаю, что мои слова сейчас ничего не значат, – произнес Аркан, стараясь говорить ровно и спокойно. – Но я хочу, чтобы вы знали: я всегда любил вас. С того самого момента, как узнал о вашем существовании. И я буду делать все, что в моих силах, чтобы заслужить ваше прощение. Хэрис молчал, отвернувшись к окну. Аэлита с сочувствием посмотрела на деда. Она чувствовала его боль, его искреннее раскаяние. Телепатическая связь позволяла ей видеть не только слова, но и чувства, скрытые за ними. – Дедушка, – тихо произнесла она, – не грусти. Мы понимаем, что ты не специально. Просто… нам нужно время. Чтобы привыкнуть. Аркан благодарно кивнул, понимая, что это все, на что он может сейчас рассчитывать. Он оставил пакет со сладостями на тумбочке и тихо вышел из палаты, чувствуя себя опустошенным и разбитым. Впереди его ждал долгий путь к прощению, путь, на котором ему предстояло доказать свою любовь делом, а не словом. Вернувшись в Золотую школу, профессор Аркан долго стоял в своей комнате, глядя на старую фотографию жены. – Андрэа, они никогда меня не простит, – прошептал Аркан, и одинокая слеза скатилась по его щеке.