Parhelion

Четырнадцатое мая, 1987 год.

Ратлэнд авеню, 720

Квартира Тёрнера и О’Нилл

— Наконец-то! — выпалила Сара вместо приветствия, как только открыла дверь. Втянула в объятия не меня, как делала всегда, а отобрала пиджак, устроенный на вешалке, до этого момента зажатой в моей руке, и принялась придирчиво его осматривать. — И тебе привет, маленькая, — усмехнулся я, войдя в квартиру. — В красках представляла, как отправлю тебя обратно, если ты всё же его не привезёшь, — пробубнила любимая, продолжая искать на вещи изъяны. — Ну, три дня выноса мозга и бесчисленные звонки сегодня буквально вынудили ещё задолго до конца рабочего дня спуститься в машину и забросить вешалку со столь важным предметом гардероба на пассажирское, чтоб уж наверняка, — закатив глаза, отчитался я. — И правильно! А то как? У меня наряд готов, а ты бы просто рубашку напялил? Нет, это бы ни в какие ворота… Мои губы снова тронула улыбка, на этот раз отстранённая, я невпопад кивнул. — Ага, — отмахнувшись, вновь отобрал причину моих страданий и небрежно отбросил на комод. Наконец втянул жену в крепкие объятия и протяжно выдохнул в макушку, замерев на долгие мгновения. — Выходных, как и договаривались, взял три? — прищурилась О’Нилл, почти шепча заговорщически, и выпуталась из кольца рук. — Взять-то взял, — мученически протянул я. — Но… — Не хочу никаких «но»! Давай, руки мой, переодевайся, а я пока ужин разложу, — скомандовала Сара и, оставив звонкий поцелуй на моей щеке, упорхнула на кухню. Я же поплёлся выполнять ценные указания, стараясь абстрагироваться от бурной деятельности вокруг завтрашнего мероприятия, при мысли о котором натуральным образом поташнивало. Нет, по большому счёту, пришло смирение, и я ужился с мыслью, что в жизни изменилось всё, а потому не особо-то огорчался по поводу того, что неизбежно должно было произойти пятнадцатого мая, но некая светлая меланхолия всё равно выплывала откуда-то из подсознания, на время омрачая в целом довольно-таки счастливое бытие. — Представь только! — щебетала любимая, — по плану не только всё, как везде, но и ещё кое-какие интересности… — Да, точно, — подавил зевок, словно мне это было хоть сколько-то важно, и, только чтобы поддержать беседу, сделал вид, что понимал, о чём шла речь: — Тоже что-то такое припоминаю… — Просто не мог не слышать! — довольно изрекла мисс О’Нилл. — Все гудят, обсуждают… Будто хоть раз вслушивался. Настолько мне было всё равно, что даже если что-то вдруг и долетало до ушей, то восприятию начисто не поддавалось. — Будет даже какая-то приглашённая группа выступать, буквально вчера рассказали, но пока в секрете держат, кто и когда… Но так здорово, конечно! Организация на потрясающем уровне! Просто видно, что горят своей работой, и задумок здоровских столько… — Ну да, круто, — кивнул я и широко улыбнулся. — Кстати, ты сегодня себя превзошла, так вкусно… В подтверждение наколол кусок стейка на вилку и с нескрываемым наслаждением запихнул в рот. — Там просто корочка чтобы получилась такая, интересная, я в брусничном соусе мариновала, — залилась краской Сара. — Рада, что понравилось! — Очень! — довольно закивал я, втихаря радуясь, что с темы, которую бы не хотелось обсуждать, удалось соскользнуть. — Кстати, помнишь, про тётку тебе рассказывал, ну, ту, что в отделе закупок сидит? Вот она любит с собой таскать домашнюю еду, такая вонь стоит на весь отдел, когда это добро разогревается и поглощается… — припомнил, невольно кривясь. Моя девочка хихикнула и выразила самые искренние соболезнования, а потом вновь переключилась на тему более насущную: — А, кстати, завтра, говорят, столы будут просто шикарные! Обещали помимо однообразных закусок какие-то деликатесы привезти заморские, такие, что просто вместе со столом как бы не слопали! — Это всё здорово, конечно, — ласково перебил я очередной поток восторгов. — Пойдём, прогуляемся? Жена растерялась от такого внезапного и нетипичного предложения. Рассеянно кивнула и встала с места, явно намереваясь убрать со стола, а я сделать этого не дал, дабы не тратить лишнее время. И так смеркалось. Обхватил тонкое запястье и щёлкнув выключателем на кухне, увлёк её в коридор. — Что-то случилось? — наконец спросила она, как только мы покинули подъезд. Я остановился, закинул руки за голову и устало потянулся. — Пойдём до сквера, так давно там не были… — прошелестел, кивая в сторону. В Паттерсон-парк было спокойно. Суета оставалась за его пределами, и в душе закономерно разливалось умиротворение и приходило успокоение, которых порой так не хватало. Поначалу шум Балтимора и его ритм кошмарно давили на психику, а спасение находилось в каких-то таких местах, где, шагая по усыпанной гравием дорожкам, всё казалось роднее и ближе к привычному. Если вдруг хотелось разгрузиться, меня тянуло именно сюда, к островку природы, по какой-то неведомой причине не поглощённому каменным мешком, в котором даже чистого воздуха не вдохнуть. — Сара, — наконец заговорил я. — Вообще не хотел эту тему поднимать, но знала бы ты только, насколько мне всё равно, что будет происходить там завтра… — мягко и слегка виновато улыбаясь, — просто пусть это всё быстрее закончится. Мы отдохнём. Конечно, блядь, оторвёмся! Но все эти программы, мероприятия и прочая лабуда, ну правда, не хочу даже знать. Мозгом понимаю, что надо идти. Что не изменишь ничего! И нереально рад, что пойдём туда вместе! Но… — Ты и слова не говорил против… — удивлённо выплеснула любимая и тут же потупила взгляд. — Зачем мне тебя расстраивать? — я опять улыбнулся, словно пытался утихомирить бурю, поднимающуюся в её душе. — Ты ведь так хочешь пойти! И я не против. Просто душой завтра здесь… не буду. Просто не смогу. Это, чёрт, такой себе праздник, знаешь… — Майкл, я понимаю, — перебила она тихо-тихо. — Поэтому и пытаюсь всю неделю тебя завлечь, заинтересовать. Всё надеюсь, что что-то услышишь, и тебе искренне захочется отметить это событие как дóлжно… — Не бери в голову, — я пригладил светлые локоны. — Отметим. Я честно настроился, принял неизбежность. Но почему-то кажется, что всё это происходит не со мной. Будто со стороны смотрю, сон какой-то странный, а проснуться не получается. — И… Но я не дал сказать больше и слова, продолжив: — Давай сейчас просто пройдёмся. У озера посидим. О чём-нибудь другом поговорим, а? — перехватив хрупкие пальчики в руке, поднял ладошку Сары и оставил на тыльной её стороне поцелуй. — Расскажи, как там у Стеф дела? Вы, поди, снова кого-нибудь на уроках провоцировали? В акварельных глазках вмиг блеснуло понимание, и Сара тактично ушла от темы: — Ха! — выпалила, гордо задрав носик. — Кто кого ещё провоцировал! Ух, я всегда думала, что вот эта вся хрень, типа отомстить на выпуске училке — ерунда, но сейчас… Сколько пакостей мы со Стефани придумали для Жабы, что какую-нибудь из них исполним уж практически наверняка! — А я говорил Вишне, что Звезда на тебя дурно повлияет, так нет же, настоял на том, чтобы её к тебе в класс запихнуть! — рассмеялся я искренне. — Ну реально достала! — обиженно надув губки, гневно парировала. — Для таких, как Жаба, в аду отдельный котёл заготовлен! Возомнила себя… возомнила! — Да срать на неё, — я сжал талию любимой крепче. — Наша старушенция Бейкер тоже нимбом над головой путь себе не освещала, и ничего. А карма сама её поимела во все щели, раз в психушку упекли на пожизненное! — Та в целом была мерзкая тётка, а эта конкретно до меня до… доколебалась! — Доебалась, — сдерживая смех, поправил я. — Доебалась, да! — возмущённо согласилась жена. — Сара… Какие слова я слышу! — картинно ужаснулся и словил удар кулачком по плечу. — Точно от Стеф понабралась манер! — Не язви, — хмыкнула она. — Простите мне мою бестактность, мисс! Обсуждая всё на свете, мы сидели у озера, наблюдали за утками, нагло скопившимися вокруг нас в ожидании перекуса, и, когда Балтимор накрыли густые сумерки, засобирались домой, ведь перед завтрашним мероприятием нужно было хорошенько выспаться и успеть привести себя в порядок.

Пятнадцатое мая, 1987 год.

Ратлэнд авеню, 720

Квартира Тёрнера и О’Нилл

5:48

Приглушённый свет из ванной, а ещё и монотонное журчание воды, заставили разлепить глаза. Я сел в постели, потирая веки, и не сразу сообразил, почему за окном до сих пор не сияло солнце. Нащупав под подушкой часы, повернул циферблат к свету и на несколько секунд завис, пытаясь понять, что сподвигло супругу подорваться в столь ранний час в день, который должен был продлиться минимум сутки, ведь грядущая ночь для сна уж точно не предназначалась. Тяжело вздохнув, поднялся с матраса, хоть и вылезать из-под одеяла не хотелось вовсе, и побрёл на источник раздражителей слуховых и зрительных рецепторов. Сара тихо что-то напевала, стоя под душем, и я проскользнул в ванную. — Майкл! — удивлённо выглянула она из-за шторки. — Чёрт, мог бы ещё минут двадцать спать, я разбудила… — Пять утра, — зевнув и поёжившись, проворчал я. — Ты забыла? Мне сегодня не на работу. И на неё я так рано тоже не встаю! — Прости, любимый, — заливаясь краской. — Ты просто обычно крепко спишь, я думала, соберусь спокойно, пока сон досматриваешь… — В долбанных пять утра?! — я досадливо вздохнул. — Почти в шесть, справедливости ради, — хмыкнула жена и вновь нырнула под воду. — Учитывая, что вставать раньше обеда я не планировал, что пять, что шесть, — всё одна херня, — поморщившись, подпёр плечом стену. — Ну, а у меня планы на тебя другие, — как бы невзначай поведала Сара. — Я очень люблю тебя и утренний секс, но, блядь, не тогда, когда вчерашнее утро началось в семь, а день закончился в половину второго! — рыкнул раздосадовано. — А теперь, поспав всего несколько часов перед бессонной ночью, я проснулся и теперь уже точно хер обратно к Морфею отправлюсь! Башка чугунная уже сейчас, а к вечеру что будет? — Я тоже люблю и тебя и утренний секс, но на него времени у нас нет. Лучше бы не возмущался, а пошёл завтрак готовить, раз уж встал! — она громко цокнула языком. — Чайник я поставила, наверное, вскипел, а вот тосты сами себя не пожарят! Обалдело разглядывая штору, за которой плескалась мисс О’Нилл, я даже на какой-то момент засомневался во вменяемости супруги. — Какие, нахер, тосты, Сара? И, кажется, даже окончательно проснулся. — Из белого хлеба. С беконом. А, ещё можешь сыр нарезать! Хотя… я скоро сама вылезу, нарежу! А то ты как всегда такие ломти… — запнулась на секунду, будто осеклась, но заговорила снова: — Да! А можно и яичницу, например, сделать. Минут сорок у нас ещё точно есть! Не выдержав, я шагнул к ванной и резко отдёрнул преграду, разделяющую нас с женой, и пристально уставился на неё в поисках ответов на невысказанные вопросы. — Хочешь, чтобы я ещё хренову тучу времени убила, вытирая ванну? — выпалила любимая возмущённо. — Ну вода же нальётся! Я безапелляционно шлёпнул рукой по крану, перекрывая чёртов поток в принципе. — Нормально объясни, что за херня? — с напором в голосе, но всё ещё пытаясь удержать себя в руках, нарочито елейно спросил я. А сам медленно, но верно закипал, и это не сулило ничего хорошего. — Всё равно ничего не скажу, хоть пытать меня начни! Узнаешь скоро! Потрудись, пожалуйста, завтрак приготовить! — огрызнулась Сара, снова задёрнула штору, и душ вновь зашипел. Пребывая в немом, но оттого не менее «громком» ахуе, я, не издав больше и звука, вышел из наполненной паром комнатки и, вопреки наставлениям супруги, рухнул в постель, прикрыв глаза в попытке утихомирить разрастающуюся в висках тупую боль. Мисс О’Нилл вскоре вышла из ванной, вытирая волосы полотенцем. Обычно она задерживалась перед зеркалом подольше, расчёсывая волосы и намазываясь всевозможными девчачьими средствами, но сейчас не сказала и слова и прошагала на кухню, где включила свет и загремела посудой. Я попытался всё же провалиться в сон, но мои попытки остались лишь попытками, и буквально минут так через десять жена плюхнулась рядом и звонко чмокнула меня в щёку. — Не бурчи. Не люблю, когда ты такой вредный, — примирительно протянула она. — Нихера не понимаю происходящего, — огрызнулся я. — Нормально можешь объяснить, какого блядского чёрта ты подорвалась в пять ёбанных утра?! — Пойдём позавтракаем? — весело пропела любимая, касаясь моего плеча ноготками. — Хера с два я отсюда встану! А будешь продолжать действовать мне на нервы своей неуместной загадочностью, не сдвинусь с постели даже вечером. Одна пойдёшь! — окончательно рассердившись, я поджал губу. — Ой, уже страшно, — прыснула Сара. — Одну меня в том платье ты не отпустишь уж наверняка! — Значит, вместе дома сидеть будем! И я не шучу! — безапелляционно заявил и повернулся на бок. — Будет крайне обидно, если из-за твоего ворчания мы опоздаем на рейс, — посерьёзнела вдруг жена и поднялась с постели. — Какой, нахер, рейс?! — выпалил я и тут же вскочил следом. — Если память не изменяет… F-2801Ph, — непринуждённо пожала плечами мисс О’Нилл. Зависнув, я тут же выкопал в памяти маршрут следования, за которым были закреплены эти цифры. Не веря своим ушам, хотел было ущипнуть себя, дабы понять, не сон ли это? Или, быть может, любимая просто шутила? Это… это ведь не могло быть правдой? — Всю неделю ты избегал разговоров о выпускном. Я сначала думала, что тебе просто не до того, ну, голова работой или экзаменами забита… Но, чем дальше это всё заходило, тем чётче я понимала, что тебя гложет сам факт того, что идти туда придётся. В том числе потому, что обещал на этот праздник сходить со мной, — Сара вздохнула. — А ещё тебя удерживает работа и то, что я сказала в феврале, что больше никогда в Сентфор не вернусь. Сначала… мне, если честно, было страшно. До безумия страшно даже от одной мысли, что туда пришлось бы поехать. Пусть даже на день-два… Да я даже о свадьбе мамы думать боялась! В Сентфор… — грустно усмехнулась, но мгновением позже в акварельных глазках вспыхнул огонёк решимости. — Но я и так вырвала тебя из привычной жизни! И так вся твоя Вселенная вокруг меня завертелась. А вчера ты так сказал… что душой всё равно здесь не будешь, и в тот момент я точно решила, что мы полетим. Дождалась, пока ты уснёшь, позвонила в кассы, и, знаешь… Мне больше не страшно. Навсегда вернуться морально я точно не смогу, это железно. Но вот… провести несколько дней. Попрощаться нормально со школой, с детством. Это должно случиться там, где ты рос. Там, куда тебя так отчаянно тянет. А я… ты ведь будешь рядом. Я слушал, не перебивая, а в горле предательски собрался ком, и сердце как-то иначе застучало, резонируя в висках. — И вещи уже собрала? — в неверии спросил я, пытаясь переварить вываленную на голову информацию. — На три-то дня? Через минут пятнадцать, как забронировала билеты, — она отмахнулась. Дошло не сразу. Я всё ещё стоял на полу босиком, с растрёпанными волосами и помятым лицом, напрочь сбитый с толку и до жути растерянный… и всё же уже не сердитый. — Подожди… ты хочешь… мы летим в Сентфор? Прямо сегодня? — переспросил я осторожно, будто проверяя, не ослышался ли. Супруга наконец взглянула на меня по-настоящему серьёзно, взглядом прокалывая душу. — Да. Сегодня. Твой выпускной вечером. А регистрация на самолёт — через три с половиной часа. — Сара, — выдохнул я, мотнув головой. — Ты же… Сентфор! — Я тебя люблю, — перебила моя родная. — И если мне нужно переступить через прошлое ради тебя, я это сделаю. Просто… хочу, чтобы ты был счастлив. Чтобы у тебя была точка, где всё закончилось правильно. Молчал долго. Пожалуй, даже слишком долго. А потом сорвался с места, сгрёб жену в охапку и расцеловал щёки. — Маленькая… — не находясь, что вообще можно было сказать, ещё крепче стиснул её в объятиях. Обхватил любимое лицо ладонями и заглянул в потеплевшие глаза, так красноречиво рассказывающие о чувствах вместо их обладательницы. — Пойдём завтракать, — улыбнулась мисс О’Нилл, — а то ведь точно опоздаем!

Сентфор

Стоило только шагнуть с трапа на родную землю, в душе настал настоящий Армагеддон. Хотелось буквально кричать от радости и обнимать весь город, каждый его миллиметр. Несмотря на то, что я вполне прижился в Балтиморе, вернуться в место, где прошла вся жизнь, было сродни празднику. Всю дорогу меня потряхивало от захлёстывающих эмоций, от предвкушения встречи с родными, от того, что мы с женой, пусть и ненадолго, но возвращались домой. — Лучшего подарка представить просто нельзя, — признался я, обхватив талию любимой. — А ещё несколько часов назад возмущался, — рассмеялась Сара, а потом передразнила: — «Какого хера так рано? Пять утра, разбудила!» — Прости, — слегка виновато улыбнулся я. — Вымотался, заебался, но это… это стоило того, чтобы даже вообще не ложиться. — Заодно вспомнила, какой вреднючий ты иногда бываешь, — мисс О’Нилл задорно ткнула меня локтем в бок. — А то про всякие там программы мне рассказывала, про деликатесы, — громко цокнув языком, я закатил глаза. — Да нахер ничего не нужно, а вот оказаться с друзьями… — Я думала об этом давно, — поделилась жена, шумно выдохнув. — Просто… Всё время было страшно. И сейчас страшно. До сих пор не могу забыть те последние сутки… — Всё будет хорошо, — перебив, заверил я. А у самого перед глазами также некстати возникла картина полыхающего дома Морингов. В ноздри ударил запах гари, разносившийся на добрую половину города, и в ушах зазвенел хриплый крик Адель. Вспомнилась мольба: «Майкл, уедем…», холод, сковавший вечером пятнадцатого февраля пальцы, и ощутилась непомерная тяжесть совершенно невесомой сумки. Мотнув головой, поспешил отогнать это всё подальше, ведь был уверен, что время сумеет постепенно притупить воспоминания. — Представляешь, как обрадуются мамы? — восторженным голосом, полным предвкушения, спросила Сара. — Как же я хочу их обнять! И Бобби! — Кстати, а ты не предупреждала, что мы… — Нет, конечно! Сюрприз! — просияла любимая. — К тому же, сама до сегодняшней ночи не думала, что всерьёз смогу на это решиться. — Да, кстати, а жить-то ты где собираешься? — я вздёрнул бровь. — В смысле? — мисс О’Нилл даже ненадолго зависла. — Так спрашиваешь, будто я тебе не жена! Или… планируешь кого-то вместо меня ночевать привести? — Ну, есть парочка вариантов, — нарочито задумчиво протянул я. — О, симпатичные? — подыграла супруга, оживившись. — Не краше тебя, конечно, но сойдёт в принципе, — пожав плечами, ответил. — А, ну тогда у мамы, уступлю тебя на одну-то ночку, — спокойно продолжила Сара, а потом как вмазала мне кулаком в плечо! — Такой реакции ты ждал? Не дождёшься ни в этой жизни, ни в следующих! Понятно?! — Куда уж красноречивее, — будто бы её удар чего-то стоил, я потёр ушибленное место. — Просто вдруг ты захочешь с родителями побыть, одна. Посплетничать… я обязан был спросить. Для пущей убедительности кивнул, как-то виновато приподняв уголки губ. — Мы с ними увидимся, конечно, — назидательным тоном сказала любимая. — Но ты и правда думал, что я бы выбрала провести время в доме, который мне родным не стал, вместо того, чтобы быть рядом с тобой, с твоей семьёй? — Нет, — нежно пригладив светлые локоны, честно ответил. — Да и не отпустил бы тебя. Тем более, в Сентфоре. — Ну и вот! — торжественно изрекла маленькая мисс.

Дом Тёрнеров

Около половины двенадцатого такси притормозило неподалёку от дома. Сердце как-то болезненно сжалось перед тем, как рухнуть куда-то в пятки, а потом подскочить к горлу от томительного предвкушения встречи с местом, в которое тянуло неземное притяжение. Матушкин любимый газон был идеально выстрижен, а окна блестели чистотой. Видимо, незадолго до нашего приезда, Бобби пришлось на славу потрудиться, чему он наверняка был не рад. Рассчитавшись с водителем и пропустив Сару вперёд, я тихонько прикрыл дверцу, чтобы громким хлопком посреди тихой улицы не привлечь излишнего внимания. В считанные секунды преодолев расстояние до крыльца, я нажал на звонок и в нетерпении затарабанил пальцами с ним рядом. Дверь немного приоткрылась, а потом распахнулась, с громким стуком шибанувшись о стену. — Майкл… Сара! — матушка, в неверии окинув нас ошарашенным взглядом, резко втянула нас в объятия. — Приехали! — Мама, — синхронно произнесли мы, крепко обнимая её в ответ. Пахло домом. — А предупредить, а позвонить? — взволнованно затараторила, — Ну что за дети! И, обронив несколько слезинок, счастливо улыбнулась. — Сара ночью забронировала билеты, пока я спал. Так что все вопросы к ней! — тут же вскинул руки. — Я не при делах! — Ох, счастье-то какое… — матушка промокнула глаза подушечками пальцев и прокричала в глубь дома: — Бобби! Спускайся давай! — Можно было и не звать, — цокнул языком я. — Для него это не событие. В действительности, когда дверь в его комнату открылась, брат что-то там неразборчиво проворчал и, пройдя несколько ступеней, остановился, сложив руки на груди. — Вещей мало, значит, не надолго, уже хорошо, — выдавил он, когда внимательно осмотрел нас и небольшенькую сумку, брошенную у входа. — Когда-нибудь точно его прибью, — понизив голос, констатировал я, а потом заливисто рассмеялся. Отстранился от жены и матушки и бодрым шагом приблизился к Бобби. Осмотрел его с ног до головы и сграбастал в объятия, после чего тепло потрепал по волосам. — Зачем приехали? — выкрутившись, недовольно спросил брат. — В своём Бал-ти-мо-ре плохо стало? — Бобби! — строго рявкнула мама. — Тебе нервы помотать уж больно хотелось, — кивнув, пожал плечами я. — Ага, — фыркнул он и, резко развернувшись на пятках, затопал по лестнице и скрылся в своей комнате, с размахом хлопнув дверью. — Придурок, — я скривился. — Не обращай внимания, сынок, — расстроенно улыбнувшись, вздохнула мама. — Как вы уехали, он всё время так… — тихо произнесла, но потеплевшим голосом добавила: — Но да Бог с ним! Вы-то, конечно же, не смогли пропустить выпускной? — Ох, да, — ответила Сара мягко. — Я долго не могла уговорить Майкла на пром в Балтиморе… подумывала, что было бы здорово проводить школьную жизнь здесь, но не была уверена до конца, что решусь сюда приехать, — виновато потупив взгляд, сбивчиво делилась она, а потом, сжав руки в кулаки, вздёрнула голову и с неким вызовом посмотрела перед собой, и голос потвердел: — Но что я? Майклу это правда нужно, я всё понимаю! Поэтому… поэтому я бы не простила себя, если бы он сюда сегодня не попал. — Ага… хитрюга, — усмехнулся я. — Ты просто умница, дорогая, — тепло отозвалась матушка. — Кстати, а Эммелин и Джонатан знают уже, что вы здесь? — Нет, это сюрприз вообще для всех! — довольно поделилась жена, определённо радуясь своей находчивости. — И ребята, конечно, тоже не в курсе. — Так вы, может быть, тогда позвоните? Или съездите сразу! — всплеснула руками мама. — Как это, приехали, а они в неведении… — Сначала мы с тобой почаёвничаем, потом пару часиков поспим, а там посмотрим, — кивнул я. — А то, знаешь, во сколько меня сегодня подняла твоя обожаемая сноха? В пять! — А чего ты хотел? — хихикнула матушка. — Если рейсы всегда были утренними… — Так-то съездим, конечно. Мы это уже обсудили по дороге! Звонить — слишком скучно, — закончил мысль я. — Но сначала поспим. Хоть самую малость! — Ну хорошо… Как знаете! Давайте-давайте, пойдёмте скорее на кухню! — просияла матушка и, подхватив Сару под локоть, потащила её заваривать чай, а я побрёл следом. Как же хо-ро-шо было дома… Пока мама с моей девочкой кружили возле холодильника и чайника и о чём-то оживлённо болтали, я скользил взглядом по убранству кухни. Рассматривал каждый завиток на навесных шкафах, разглядывал посуду, спрятанную за стеклянными дверцами, смотрел в окно. Всё родное. Наверное, до сегодняшнего дня и не понимал, как сильно скучал. Не позволял себе думать о Сентфоре, сразу же переключал мысли, если вдруг понимал, что разум поднял из глубин какие-то воспоминания об отчем доме. Всё-таки было непросто. Конечно, жизнь с Сарой была ценнее всего этого, но… — Эй, ты чего? — взволнованно спросила супруга, махнув перед моим лицом ладошкой. — А? — Погрустнел, — констатировала любимая и поставила передо мной чашку с дымящимся чаем. — Да нет, — улыбнулся я. — Не выспался, а вы своим щебетанием убаюкали! — Быстренько давайте тогда перекусывайте и сразу спать! — всполошилась мама и приземлилась за стол. — Да, надо. Хотя не знаю, в последнее время во сколько бы ни проснулся, уже всё, не засыпаю обратно, прям наказание какое-то! — поморщился я. — Переживаешь много. Нервной системе, знаешь ли, не по нраву, когда что-то глобальное, даже хорошее, происходит в нашей жизни. А ещё и работа ответственная! Я у миссис Льюис ещё чая на травах сегодня вечером прикуплю, заберёте с собой, прямо пей как лекарство! Пару недель позавариваете, и сон лучше станет и в целом самочувствие! — парировала матушка. — Знаешь, а чем чёрт не шутит, — помедлив, ответил я. — Возьмём. Спасибо. В действительности вечный напряг выматывал прямо конкретно. Мне иногда казалось, что сил не остаётся буквально ни на что, а уснуть, как только голова касалась подушки, как раньше бывало, всё равно не получалось. На утро башка чугунная, настроение паршивое, а работы дохера. Ещё и школу эту дебильную прогуливать и вздрагивать, что это может аукнуться. Какое всё-таки счастье, что впереди экзамены… и всё, свобода. — Спасибо, миссис Тёрнер, — облегчённо выдохнула Сара. — Я уже устала его уговаривать к неврологу сходить, чтобы что-то назначил для нормального сна! Да и вообще неплохо было бы в больнице отметиться, документы там какие-то оставить, записаться… Как это делается! Пусть не пригодится лучше, чем заболеть и не знать потом, что делать вообще! — А вот это нужно было сделать одним из самых первых! — возмутилась мама. — Майкл! Чтобы по приезду сразу же сходили и оставили документы, ясно? — Спелись, опять… — прошептал я. — Снова! — хмыкнула жена. — Так, ладно. Это вы сделаете, — уверенно отчеканила матушка. — Кстати, а у меня завтра сутки, — расстроенно вздыхая. — И подмениться не с кем! Миссис Лайн болеет, Джейн в отпуске, а Хельга пару недель назад уволилась! Всё к одному! Вы-то когда обратно планируете? — Мне в понедельник уже с утра быть в офисе, так что в ночь с семнадцатого на восемнадцатое отчалим, — улыбаясь краем губ, как-то виновато протянул я. — Может быть, возьмёшь отгул ещё на пару денёчков? — с надеждой в голосе спросила мама. — Я и за три дня боюсь, — усмехаясь. — Там и так чёрт копыто сломает, а уж в моё отсутствие и башку проломит! Я не знаю, они, кажется, штампуют задачи ради того, чтобы их штамповать! Скоро буду требовать себе секретаршу, пусть хотя бы упорядочивает всю документацию и составляет мне расписание звонков и маршруты. Ну правда, задолбал Бёрнс в конец! Нет, я не жалуюсь! Просто безумных идей у него — хоть отбавляй, а как это всё в голове держать — вообще без понятия. Я, мам, прикинь, даже ежедневник завёл, и один хер на бегу что-то да из башки вылетает! — Я вообще мало что в этом всём понимаю, — матушка качнула головой. — Но как-нибудь уж держись, отдыхай побольше! А про то, что поручения записывать нужно, я тебе ещё с раннего детства талдычу! — Вот-вот. Для домашних дел, кстати, тоже бы записи вести, — поддержала любимая. — Можно подумать, я что-то из того, что нам нужно, забываю, — громко цокнул языком я. — Бывает. Я не сержусь, если что, — хихикнула жена. Я же закатил глаза и, допив чай, отставил кружку. — Идите уже отдыхайте, — тепло протянула мама и, подхватив мою чашку, поднялась с места и направилась к раковине. — Я помою! — вызвалась Сара. — Ещё не хватало! — категорично отрезала матушка. — Три чашки и тарелку от печенья? Да даже если бы половину кухни надо было перемыть, вы у меня в гостях, устали с дороги, а впереди гулять вечер и ночь! Так что без разговоров поднимайтесь в комнату и отдохните хорошенько! — Спасибо, — улыбнувшись, я подошёл к маме и чмокнул её в щёку. — Часа в два разбудишь? — Конечно, — кивнула она. А мы с любимой и правда решили передохнуть. Силы покинули окончательно, стоило только расправить постель и завалиться под одеяло. Запах дома и моя родная под боком вместе произвели невероятный эффект спокойствия и навеяли нереальное умиротворение. А я почти мгновенно отрубился, сграбастав жену в крепкие объятия. Ровно в два часа мама постучала в дверь и, убедившись, что мы проснулись, ушла вниз. По комнатам разносился просто непередаваемо аппетитный запах еды и выпечки, какой звучал в этом доме только по особенным случаям. Сара поднялась с кровати и, собрав волосы в хвост, засобиралась в душ, а вот я планировал ещё немного поваляться. — Спасибо… — вдруг вырвалось из лёгких, и я обхватил тонкое запястье ладонью, со всей нежностью и любовью заглядывая в акварельные глазки. Супруга загадочно улыбнулась и кивнула, а потом, подхватив полотенце, выпорхнула за дверь. Я, хоть и собирался полежать ещё чуть-чуть, словно подталкиваемый неведомой силой, подорвался с места и, не удосужившись надеть футболку, направился к брату. Бобби сидел за столом с идеально ровной осанкой, будто доску к спине привязали, и, обложившись кучей тетрадей и листов, читал какую-то толстенную книгу, параллельно что-то помечая карандашом. — Бобс, — позвал я, но он и не подумал шелохнуться. — Долго ещё этой хернёй страдать будешь? — Я занят, вообще-то, — недовольно хмыкнул брат. — Да вижу, — вздыхая, — Ты просто скажи, что именно так сильно тебя задело, что и слова клешнёй не вытянуть? Он замер на некоторое время, а потом нарочито медленно отложил карандаш и уставился в окно. — Ты… бросил нас, — тихо проговорил Бобби. — Ты же всё время ждал, когда я свалю из дома, разве нет? — ехидно подметил я. — Учёбу, футбол, друзей, ты всё и всех бросил, — горько констатировал брат вновь. — А до этого тебе и подавно не должно быть дела, — невольно поморщившись, выдавил. — А мне есть дело, представляешь?! — выпалил Бобби и развернулся, с вызовом глядя мне в глаза. — И то, что маме не на кого положиться, и что я постоянно один, когда она на сутках… это не классно, ты знаешь? А с экзаменами просите, чтобы я помог! Да нам бы кто помог! — Ты уже совсем взрослый мужик, — резко рубанул я. — И я не мог вечно нянчить тебя и быть безусловной опорой для семьи. И так делал всё, что требовалось, и даже больше! И сейчас, как ты выражаешься, вас не бросил. Тебе на позапрошлой неделе мама скупила половину книжного, думаешь, на её зарплату? — Ты нам здесь нужен! — упрямо, с надрывом в голосе, он повторил. Брат поджал губы и, резко скинув очки, сдавил пальцами глаза, явно чтобы не разреветься. Как маленький! — Бобби… — уже мягче проговорил я и подошёл к нему. Слегка наклонился и стиснул в крепких объятиях, на что получил локтем в бок. — Отвали! — обиженно всхлипнул он. — А ещё я нужен Саре. Она моя жена, и я люблю её. Но и вас с мамой люблю! Да, конечно, если бы Сару не встретил, ещё бы, наверное, долго жил дома, но жизнь так сложилась. Это мой выбор, и ничто не сможет его изменить, пойми ты… — окончательно смягчившись, вкрадчиво тянул я. — Да и сейчас хотел в комнату к тебе ввалиться и думал, что если ты опять будешь молоть какую-то херню, то прибью тебя к чёрту, но всё-таки я старше, и, видимо, где-то мудрее, — усмехаясь, — Поэтому как идиот стою здесь и тебя обнимаю, потому что хочу, чтобы ты знал, что даже если я далеко, вы с мамой всегда, повторюсь, всегда, можете на меня рассчитывать. Да, уже не потреплешься, каждый день сидя за одним столом, но это всё равно случилось бы рано или поздно. Да и ты в следующем году поступать будешь куда-то далеко… — На моих глазах Кэнди убили! Мне было настолько плохо, настолько страшно… ты не побыл со мной, ты сразу же сбежал к Саре, а потом и вообще из города! Я ненавижу её, как бы ни пытался изображать обратное и ни старался вести себя с вами нормально! Я не такой крутой, смелый и сильный, как ты, и имею на это право! — горько выплёскивал брат, то и дело утирая слёзы, что уже активно катились по щекам, рукавом джемпера. — Ты просто в себя не веришь. Если во мне это всё есть, то и в тебе тоже, — успокаивающе говорил я. — Все твои чувства понимаю, всё разделяю, но услышь меня ещё раз, пожалуйста. Толку от того, что ты дуешься, нет никакого, мы только отдаляемся друг от друга, хотя должны держаться вместе! — голос предательски надломился, когда я добавил: — Папа бы этого хотел… Бобби неопределённо покачал головой вместо ответа. — А Сара, кстати, тебя любит. И очень переживает, что ты так себя ведёшь из-за нашего отъезда. Но она — девчонка. Девчонка! Хоть и местами сильная, но в целом, наверное, слабее и ранимее всех, кого я в принципе знаю. И в первую очередь, мне её нужно защитить и укрыть от всего. Сентфор ей не родной, а вот вы с мамой родные. Родные для неё. И ей тоже было нелегко, что всё сложилось так, как сложилось. И сейчас чувствует себя не особо на этот счёт. И если ты после смерти Нельсон смог удержаться, да и некуда тебе бежать, то Сара нет. Она, знаешь, достаточно здесь пережила, чтобы свалить отсюда раз и навсегда. Туда, где безопасно. Туда, где бабушка. — А если я тоже хотел уехать? — выдохнул он. — Если хочу этого, но не могу оставить маму? Поднявшись с места, брат подошёл к комоду, достал носовой платок и с усилием высморкался. — Если ты говоришь это не на эмоциях, а это на самом деле твоё желание, то мы можем вместе обсудить это с мамой. Переедете в Балтимор, с жильём я помогу. Не купить, конечно, но платить аренду — потянем как-нибудь, — пожал плечами я, и сердце взволнованно, но отчего-то тяжело забилось. — У тебя всё так просто, — хмыкнул Бобби. — А зачем усложнять? Можем хоть прямо сейчас спуститься вниз, обсудить, ты как? — Нет, — несмело и как-то раздавлено просипел он, а потом окончательно поник, опустив плечи. — Ты смотри, я вполне серьёзно… — продолжил говорить я, но был перебит: — Нет, потому что это несусветная глупость — вот так бросать всё из-за каких-то своих безумных желаний! Так нельзя! — Жизнь одна, Бобс, — с мягкой улыбкой сказал я. — Как оно «надо», счастливым тебя не сделает. Надо… надо кому? Почему «нельзя»? Брат обхватил себя руками и полный раздумий взгляд вновь устремился куда-то вдаль. А я же снова принялся гнуть свою линию: — Ты сам себе не скажешь потом спасибо, если будешь продолжать подстраиваться под общепринятые рамки в чём бы то ни было. Поэтому, если уехать отсюда — то, чего ты действительно хочешь, просто прямо сейчас начинай собирать вещи. Не откладывая и не думая. — А как же… — замялся Бобби. — Нет. Наверное, всё-таки… нет. Я… если и хотел уехать, то только потому что вляпался чёрт-те во что, потому… потому что… — и он замолчал ненадолго, а я с пояснениями не торопил. — Мы можем это устроить, — тихо напомнил я. — В целом, я люблю свой дом, школу, учителя все родные, а потом, ты прав, ведь тоже уеду. И это уже скоро случится, год всего остался! Как… как ты это всё пережил? — Ты с сарказмом спросил? — виновато уточнил я. — Правда не понимаю… — Нет. Реально интересно, что ты чувствовал, когда ушёл из дома с пониманием того, что сюда уже не вернёшься? В смысле, жить… Его взор переместился на меня. Брат будто сканировал взглядом или даже пытал, чтобы только я рассказал правду. Почему-то ему это оказалось важно. — Я вообще-то не собирался. Помнишь, сколько проторчал дома после звонка Сары? — хмыкая. — Серьёзно, она как ошарашила, что в Балтимор уезжает, мне казалось это всё таким бредом, будто не со мной происходило… Чуть не прозевал этот проклятый поезд, но те часы в памяти вообще не отпечатались. Помню только, что прокручивал без конца, как на плёнке, свою жизнь. Всё, что держало меня в Сентфоре, всё было перед глазами. Но перекрыла всё любовь, вот так и бывает. — А там как? Как обустроился? — с неподдельным интересом спросил Бобби. А я вздохнул. Вот так вскрывать душу и вываливать всё, что жило внутри… — Знаешь, поначалу мне казалось всё так легко и просто, всё в ёлочку складывалось, потом и проблем поприбавилось, но позже и они, вроде как, постепенно размылись… — нехотя начал делиться. — Ты жалел? — перебил он. — Ни единого мгновения, — как на духу выложил. — Да, непросто, что вы с мамой здесь. Со школой теперь тоже непросто. Друзья, работа… всё ведь на Сентфоре завязано было. Но… так бывает. Просто я в принципе не был к этому готов. Знаешь ведь, после школы вы все планируете разъезжаться по колледжам, у вас есть представление о дальнейшей жизни, а у меня такого прям чёткого и структурированного не было. Ну, закончу школу. Ну… наверное, ударюсь в работу, нырну в неё с головой. А там свадьба, дом, семья, дети. Где-то между чем-то из того, что я назвал, мог быть переезд в более крупный город, но это не точно. И когда… да тоже не знаю. Поэтому было морально сложно перестроиться с того, что вот-только-что у тебя всё было, а теперь совсем иначе. Бобби молчал, явно переваривая, а потом просто подошёл ко мне и несмело обнял. Я же стиснул его в ответных крепких объятиях и тихо, но очень чётко подытожил: — Я рядом всегда. Я не бросал вас и не собираюсь, никогда этого не будет! В любое время дня и ночи, на мою помощь во всём, в чём угодно, ты можешь рассчитывать. И, хоть ты и вредная задница, но запомни ещё вот что, ты — моя кровь. Ты Тёрнер, в конце концов! Держи хвост пистолетом! — Как я могу помочь с экзаменами? — вдруг выдохнул брат, неловко отстраняясь. Поправил очки и тут же посерьёзнел, хоть и лицо было залито неярким, но очень даже очевидным румянцем. — Пожалуй, уже никак, — пожал плечами я. — Всю башку сломали, можем ли каким-то боком тебя представить комиссиям по предметам, но нет, этого не сделать. Поэтому… я нашёл выход, который тебе точно не понравится, но уж что есть… — Какой? — внимательно уточнил Бобби. — Забей, — отмахнулся я. — Нет уж, пришёл на примирительную, значит, всё выкладывай! — командным тоном изрёк он. — Мы просто подменим тесты. Уже не в школе. Позже. Подвязки имеются, — коротко обобщил я всю ту процессию, что была уготована моим выпускным документам. — Ну если с бланками, допустим, что-то и понятно, новые ты возьмёшь, а они сразу с ответами? Или на что ты менять будешь? Шило на мыло? Один неуд на другой? Насколько мне известно, тестирование проводят независимое, то есть, проверяющий знакомится с вопросами и ответами только тогда, когда лист с тестом попадает к нему в руки. Это должен быть кандидат наук той дисциплины, которую и проверяет. В случае спорных моментов созывается консилиум, и только всем составом в некоторых случаях у автора тестирования можно запросить бланк с ответами официальным письмом! А такие ситуации крайне редки! — Я чёрт его знает, — усмехаясь. — Веришь-нет, заебался думать. Так заебался, что уже, кажется, даже морально готов к провалу и к выпуску со справкой «придурок». — Опозоришь меня… — шумно выдохнул брат и покачал головой. — Нет, ты точно получишь «придурка» на руки, если я не приеду на твои экзамены! А моя школа… чёрт, в какое дерьмо я лезу? — Не надо подставляться, это того не стóит, — отмахнулся я. — Зато ты стóишь! — с непомерным энтузиазмом воскликнул Бобби. — Так, когда там первая дата, что за предмет? — Ну вот, это точно мой брат, — широко улыбнулся я. — С боевым крещением, Тёрнер! Только когда Бобби выведал у меня исчерпывающую информацию на тему экзаменов, я наконец отправился в душ и только после спустился к маме и Саре, щебечущими за очередной чашечкой чая. Моя девочка выглядела невероятно счастливой и умиротворённой. Расцвела так, словно это ей в первую очередь, нужно было оказаться здесь, дома, а не мне. Мама тоже будто бы помолодела, и даже мимические морщины, казалось, расправились от столь расслабленного состояния. — Любимые, — констатировал я и улыбнулся, сграбастав обеих в объятия. — Ну, о чём с Бобби говорили? — заёрзала на стуле жена, выпытывающе заглядывая мне в глаза. — Пришлось пытать его, чтобы помог с экзаменами, — картинно тяжело вздохнул я. — Допытал. Так что… родная, придётся тебе готовиться! Будешь кормить двоих мужиков, а от одного ещё и выслушивать всякую нудятину по учёбе… а там, глядишь, и за тебя возьмётся! Биологию подтянуть скажет или ещё что… — А я и сама со своими уроками неплохо справляюсь, — хмыкнула любимая. — Ты хочешь сказать, что он согласился? — матушка, перебив Сару, подняла на меня взгляд, переполненный неверием. — Ага, — беззаботно отмахиваясь. — Так что, мам, вспомнишь молодость и отцовские командировки! Пару-тройку дней, а то и недельку, проведёшь в гордом одиночестве, отдохнёшь от нас всех, пока Бобби будет влачить тяжкий крест бытия моим братом! — Дал же Бог сыновей… — снисходительно улыбнулась она. — За такими только в длинной очереди отстоять надо, — хохотнул я. — Уж точно, — хмыкнула мама. — Стой. Так ты серьёзно? — словно только сейчас поняла, уточнила жена. — Правда? То есть ты не пошутил? Бобби… поможет с тестами? — Куда от вас денешься… — донеслось ворчание с лестницы. — Есть хочу! Мама, ну уже почти час, как должно было приготовиться! — А у нас как раз… — начала было Сара, но матушка отрицательно помотала головой и заговорила заговорщически: — Я гостей жду, поэтому и обед подаём сегодня чуть позже! — Кого? — почти синхронно прозвучало от нас с супругой и от подоспевшего Бобби. — Вы пока тарелки расставляйте! К трём, а это уже через пятнадцать минут, как раз приедут! — всплеснула руками мама, глянув на часы. А потом ласково обратилась к мисс О’Нилл: — Моя ты дорогая, как с тобой время летит незаметно… как мне вас не хватало! — Давайте только без ваших сантиментов, а? — фыркнул я. — Мам, гости там у тебя… Хотя мы, вообще-то, сюрпризом для всех сюда приехали! Даже для меня самого, ну! Твои гости хоть своим детям не растреплют, что мы на выпускной собрались? — Гости какие-то… — проворчал брат, тут же помрачнев, и уселся за стол, демонстративно сложив руки на груди. — Предупредим их, тогда точно не растреплют, — рассмеялась матушка и принялась раздавать нам ценные указания по кухне. — Так кто приедет-то? — уточнил я, извлекая посуду из шкафа. — Узнаешь скоро! — мама громко цокнула языком. — Ну вообще-то, могла бы хоть нас спросить, прежде чем звать, раз уж мы как снег на голову свалились… — кисло протянул я. — А это, поди, мама Сэма и тётушка Хельга. Раз уж нас тут не планировалось, а потом отмянить застолье неудобно, а ещё и любимый пирог миссис Льюис в духовке… то кроме них некому! — Тебе бы в детективы. Такой ценный кадр пропадает! — съязвила матушка. — Майкл Тёрнер, и кстати, ты сам, вообще-то, у меня в гостях! Имей совесть, ты как с матерью разговариваешь? И нет, чего мне вас спрашивать! Во-первых, сие мероприятие было запланировано по определённым причинам уже достаточно давно. А во-вторых, меня-то вы не спросили, жду я вас сегодня или нет! В смысле… — поправилась она, — я-то всегда жду, но просто планы на день уже были. И уж простите, но отменять — ну совсем не дело! Тем более, вы скоро поедете праздновать! — Вот да! Нам собираться надо! Саре, вон, локоны накрутить, макияж там… — начал попытки выкрутиться я. — Костюм подгладить, платье, вдруг за перелёт помялись! — Неужели ты думаешь, что я о ваших нарядах не позаботилась? — подчёркнуто обиженно хмыкнула мама. — Всё отутюжено, в гостиной висит! — Миссис Тёрнер, за вещи… спасибо, — в неверии захлопала ресницами моя девочка. — Майкл рассказывал о ваших традиционных посиделках раз в месяц с подругами, да, а мы совсем не подумали! Неудобно так… — О, рассказывал, какие они хорошие, наверное, подруги мои? — смеясь глазами, уточнила мама, а мисс О’Нилл тут же покраснела. — Да, именно, — виновато улыбнулась любимая. — Догадываюсь, что он тебе наплёл, — всё же хихикнула мама, и по дому разнеслась трель дверного звонка. — Я открою, тут будьте! И с этими словами выпорхнула из кухни, а мы с Бобби многозначительно переглянулись, ощутив себя загнанными в ловушку. — Только не Хельга, ради всего святого, — взмолился я в пустоту. — Господи, эта женщина просто невыносима! Не-вы-но-си-ма! Как начнёт сейчас заливать о своей больной кошечке Сью, и ведь будет ныть, что неприлично уходить во время разговора, чёрт! Угораздило же нас явиться сегодня! — Может, через окно? — Сара, улыбаясь, кивнула в сторону приоткрытой рамы. — Только я, чур, с вами! — кажется, всерьёз оживился брат. — Меня опять будут одолевать тупыми вопросами, будто я — энциклопедия! — А это разве не так? — ухмыльнулся я. А дверь на кухню уже распахнулась, и в помещение ураганом влетела совсем не Хельга. — Мои… — громко выдохнула никто иная, как миссис О’Нилл, и тут же кинулась к нам с Сарой с распахнутыми объятиями. Мы так опешили, что даже не сдвинулись с места, чтобы обнять её в ответ как можно скорее. — Не сказали… — в коротких перерывах между поцелуями, обрушающихся на наши щёки, громко шептала тёща, заодно заливая нас брызнувшими вмиг слезами. — Не позвонили даже! И Эйприл… просто на праздничный обед… в честь твоего, Майкл, выпускного… Ох! — С приездом, — лаконично, но оттого не менее тепло, произнёс мистер Никсон, показавшийся в дверном проёме. — Хотели по-семейному отметить твоё окончание школы, вина немного выпить, — в неверии причитала Эммелин. — А тут вы! Вы! Приехали! Не намекнули хотя бы о своих планах! И миссис О’Нилл легонько стукнула нас ладонями по плечам. — У них вообще не существует понятия «сообщить», «предупредить», ты не заметила? — смеясь, спросила мама у гостьи. — Как бы странно это ни звучало, я даже начинаю к этому привыкать, — словно облегчённо рассмеялась тёща в ответ. — Но и ты ничего не сказала! — Это было бы слишком скучно, — улыбнулась матушка в ответ. — Меня ведь тоже не сочли нужным в известность поставить… — Боже, какой-то месяц всего не виделись, а так оба повзрослели… — удивлённо протараторила Эммелин, сделав шаг назад и оглядев нас с ног до головы. — Зато вы все помолодели, — хохотнул я. — Вот, что жизнь беззаботная делает! — Мы есть будем? — вдруг вклинился Бобби, недовольно морща нос. — Успеете за обедом ещё обсудить всё на свете! Тёща всплеснула руками, пожурила брата по волосам и в действительности поторопила всех занять места за столом. За оживлённой болтовнёй мы и не заметили, как прошёл практически час и пришла пора собираться на празднование. — И ни в парикмахерскую не записалась, ни с машиной вопрос не решили, цветов парных нет, — расстроенно и как-то будто даже виновато вздохнула Эммелин. — Какая вообще разница? — искренне удивилась Сара. — Важно было прилететь сюда, а остальное… я бы даже в джинсах пошла, не расстроилась. К тому же, у меня-то не всё потеряно, вот на мой выпускной Майкл точно попал! И любимая искренне рассмеялась. О, сколько раз мы об этом разговаривали! Обсуждали традиционный Балтиморовский Пром, чем-то напоминающий не меньше, чем поездку на вручение Оскара. Причём супруга иногда отмахивалась, говорила, что это всё — блажь, а иногда наоборот щебетала, что раз уж я лишил её «людского» венчания, то теперь всю жизнь отрабатывать мне праздники исключительно по высшему разряду с королевским размахом, не иначе. — Организуем тебе хоть сразу лимузин! И цветы, и всё, что захочешь, — торжественно пообещал я в очередной раз. — К тому же, тогда ты уже официально будешь моей женой, так что это вообще не обсуждается! — В смысле? — замерла мама. — Минуточку, — нахмурилась миссис О’Нилл. — Вы что, уже что-то решили? — перебила матушка. — Когда? — Тянут тебя за язык… — страдальчески вздохнула жена. — Чего мы не знаем? — качнув головой, максимально пытаясь не выдать лёгкого раздражения, спросила тёща. — Меньше, чем через год, — непринуждённо пожал плечами я. — То есть, вы уже окончательно дату выбрали, и это Сара… ещё в школе… — в неверии протянула Эммелин. — Ещё в школе станет миссис Тёрнер, да, — подытожил я. — Ну то вы не догадывались! — То есть нам сказать о своём решении… — она помассировала виски. — Так когда? — настойчивее повторила вопрос матушка, на который так и не получила ответа. — Меньше года до знаменательной даты, — хохотнул я, буквально подпитываясь реакцией родителей. — Седьмого мая, — мягко улыбнулась супруга. — Вы бы числа двадцатого мая сразу расписались, — к старательским изречениям мам добавился недовольный голос Бобби. — Ну, чтобы сразу геморроя побольше перед экзаменами ещё и Саре нажить, а то одного Майкла же мало! — Вообще насрать, — поморщился я. — Это, вообще-то давно решено. Май, цветение, свежая зелень, все дела… — Ну вообще, очень правильное замечание, — справедливо подметила матушка. — Со сменой фамилии, паспорта, успеет ли Сара попасть в экзаменационные списки? С документами, знаете ли, шутки такие… — Ну не успеет, не будет сдавать, не вижу проблемы, — равнодушно бросил я. — Они с ума меня сведут рано или поздно, ей-богу… — тихо выдохнула миссис О’Нилл. — В Балтиморе с документами проще, мам, ты же знаешь, — успокаивающе протянула любимая. — И в колледж я, в отличие от некоторых, — бросив на меня взгляд исподлобья, — собираюсь. — Я помню, — спокойно кивнул. А потом наклонился к уху жены и тихонько поинтересовался: — Долго проучишься? Сара прищурилась, качнула головой и многозначительно, протяжно выдохнула. А потом, одарив родителей ослепительной улыбкой, промурлыкала: — Мы всё успеем. И свадьбу отыграть и на недельку на море слетать! А потом на Пром вернуться, документы сменить и идти экзаменоваться. Тем более уж если Майклу обещали со сдачей помочь, то что мешает и с моим паспортом поторопить события тем же методом? Я же вздёрнул бровь. Ещё несколько недель назад на эту тему мозги мне выносила, а сейчас так спокойно говорила о том, что можно и к помощи Драконов прибегнуть… Но я уповал на то, что это было сказано для того, чтобы успокоить разволновавшихся родительниц, ну и знал, что к этому разговору мы ни раз ещё вернёмся. Тёща, глянув на часы, поторопила нас переодеваться и приводить себя в порядок, а мы задерживаться больше не стали и правда пошли собираться, дабы не опаздывать. В большинстве городов Америки было принято отмечать Пром с размахом, приглашать всю родню, соседей и вообще любого желающего посетить школу и посмотреть на выпускников, но в Сентфоре это мероприятие было камерным и посвящено исключительно молодому поколению без визита семей с родственниками до седьмого колена. Здесь считалось, что выпускной — это не про гордость родителей, а про свободу детей. Последняя ночь, когда подростки принадлежали только себе, своим друзьям, своему времени. Родителей и других членов семьи приглашали разве что на предвечерний приём: пресловутые чай, лёгкий фуршет, слова благодарности в актовом зале, но к шести вечера те из родителей, кто всё-таки туда дошёл, а таких было немного, и в основном из комитета, уже расходились по домам. Сам Пром начинался не с пафосного выхода по лестнице, а с общей встречи выпускников на открытом воздухе: чаще всего во дворе школы, украшенном гирляндами и лампочками. Никаких фотозон перед зданием, обычно только внутри, скрыто от назойливых взглядов, никаких кричащих конкурсов под истинно Американским лозунгом: «кто круче приехал», — в Сентфоре это почти что считалось дурным тоном. — Ну что? — Сара ослепительно улыбнулась и заправила волосы за ухо. — Пойдём? Я же с места двигаться не спешил, разглядывая здание альма-матер из окна такси. Из динамиков, развешанных по внешним фасадам школы, гремела драйвовая музыка, а на крыльце, где, конечно же, не изменяя собственно установленным традициям, собралась наша компания, стоял прожектор, освещая центральный вход. К ступенькам то и дело подъезжали автомобили, откуда выплывали счастливые выпускники и присоединялись к остальным. — Пойдём, — наконец выдохнул я и, выйдя из машины, её обогнул и открыл дверцу, чтобы подать супруге ладонь. — А могли туда же подъехать, — хихикнула любимая, указывая на дорожку перед крыльцом. — Ну нет, втихаря подкрасться интереснее! — заверил я. Галантно предложил мисс О’Нилл ухватиться за локоть и повёл её к месту, где прошла добрая половина моей жизни. Отчего-то было волнительно. Я, конечно, предвкушал восторг от встречи с друзьями, но трепет не отступал, запуская всё новые волны мурашек по коже. Ребята с УКЗ стояли к нам спинами и о чём-то оживлённо болтали, громко хохоча и то и дело перебивая друг друга. — Какое у Рози платье… — восторженно прошептала Сара. Бейтс же, словно могла это услышать, легонько обернулась. С красивого лица сошла улыбка, и подруга с силой толкнула Джейкоба в бок. Он что-то спросил, а Розалинда кивнула в нашу сторону, и уже все взгляды обратились к нам, а болтовня прервалась. — Ёб твою мать, щипните! — Зак вскинул руку вперёд. — Майкл, мать его, Тёрнер! — И Сара! — громко выпалила Роуз и понеслась к нам навстречу. — Не навернись, — только и успел выдохнуть я, обхватив подругу на нереально высоченных шпильках за талию. — Вы! Предупредить! — возмущалась Розалинда, чуть не задушив меня в объятиях. — Зажимаются они тут, — фыркнул подоспевший Харлотри, подхватил Сару на руки и пару раз прокружил её вокруг себя под заливистый смех. — Крошка, мы им точно когда-нибудь отомстим! — Не дождёшься, — рассмеялась Бейтс и, оттолкнув своего мужика, кинулась обнимать О’Нилл. — Вот так здрасьте, — Крис шлёпнул меня по плечу. — Ну вы красавцы, конечно, — изрёк Алан. Перебивая друг друга и толкаясь, ребятня столпилась вокруг нас, спустившись с крыльца, к которому в это время подъехала очередная машина. — Нет, ну это вообще хамство, нас и не встретить, — засмеялась Адель, глядя на всех нас сверху. — О! Королева бала подоспела, — действительно по-доброму выкрикнул Рой, но Моринг скривилась. — Я предупреждала, хоть одна скотина на голосовании моё имя напишет, по почерку вычислю, а потом отведу в особняк, там запру и подожгу. Имейте уважение к случившемуся в моей семье! — поджав губу, процедила она. Обычно Короля и Королеву выбирают заблаговременно, но и тут Сентфор отличился. Лет так пятнадцать назад коробку с конвертами, где писали имена потенциальных победителей, из школы выкрали, голоса подсчитали, а тех ребят, кто должен был на выпускном вечере сиять от счастья в коронах, подкараулили и облили кислотой. Я, хоть и мелким был, этот ужас помнил, будто произошло всё совсем недавно. С тех самых пор классической предвыборной гонки не проводилось, да и сам обычай выборов возобновили не сразу. Приняли решение открывать голосование в новом формате, непосредственно на празднике: пока выпускники веселились, учителя и старосты занимались подсчётами отданных выпускникам голосов. — Не кипятись, — громко, но нежно протянул Стив, касаясь сцепленных на груди рук, облачённых в кружевные перчатки до локтей. — Он же… — Я просто напомнила, — зло рявкнула Адель, обведя компанию взглядом. Смягчившимся голосом добавила: — Майкл, Сара, рада видеть. — И мы, — мисс О’Нилл махнула ладонью в искреннем приветственном жесте. — Ну что, пойдёмте наверх! — предложил Пол, кивая на крыльцо. — А вы, — обращаясь к нам с супругой, — расскажете, как вы там, в своём Балтиморе! — В школе точно херово, раз на выпускной сюда примотали, — хохотнул Кеннет. — Но какая, похуй, разница? Мы все вместе, в сборе, со своими дамами… — стискивая талию какой-то незнакомой мне девчонки, приторно пропел. — Что ещё для счастья надо?! — А Флетчер где? — настороженно спросила Сара у Роуз, но ответил на тихий вопрос сам Смит. — Надеюсь, в канаве, — он брезгливо сморщился. — После выходки этой… этой… о дохлых, конечно, плохо не говорят… но, в общем, после того, что выкинула Нельсон, а эта безмозглая по школе растащила, я, знаешь ли, протрезвел. Все столько раз говорили, что Линда ебанутая на всю башку, а я только кулаками махал, а тут… у всего есть границы! Похер! Как там, кстати, растёте? — уточнил, глядя на плоский живот покрасневшей до кончиков волос О’Нилл. — Да не была Сара беременна! — закатил глаза Джейкоб и принялся активно подталкивать всех ко входу в школу, плавно съезжая с темы. — А про шаболду эту наконец-то правильное решение принял, с чем тебя ещё раз и поздравляю! И что долго в холостяках не просидел, это тоже заебись! — Я, между прочим, уже очень давно на Кеннета поглядывала, — довольно подметила спутница Смита. — Эндра, ты — совершенство, ей-богу говорю! — закивал Беннет. — Эндра Чемберс? — шепнул я Харлотри на ухо, и он утвердительно кивнул. — Да ладно? Девчонка была младшей сестрой Одри Чемберс, за которой лет так пять назад бегала вся школа, когда Одри училась в выпускном классе. Эндра же была гадким утёнком, которого старшая сестра до жути стеснялась. Одри всегда говорила, что Эндра — противная маленькая липучка, к тому же страшная, как атомная война. — Нихера себе атомная война, — снова прошептал я Джейкобу. — Сам в ахуе, — заговорщически тихо затараторил друг. — Мы всей компашкой вспоминали, как Одри от неё открещивалась, а теперь поди рыдает от зависти где в уголке, несчастная, с сальными волосами, в халате, с обвисшим пузом после родов, целлюлитом и растяжками… — Дебил, — чуть было привычно не влепив ему затрещину, засмеялся я. — Харлотри, тебя когда-нибудь кто-нибудь разорвёт, — шикнула Амелия. — Ну что за привычка вечно вклиниваться в разговор, нам же интересно! Мы-то думали, что у Майкла скоро пополнение! — Во-первых, тактично уводить от неудобных тем — моя будущая профессия, — горделиво ответил Джейк. — Во-вторых, это не ваших умов дело, вот и всё. На пелёнки пока скидываться рано, это весь расклад, который стоит знать всем здесь присутствующим. Всем спасибо, все свободны! — Не больно-то и хотелось, — обиженно хмыкнула Бренда. — Джейк… Спасибо, — выдохнула Сара, коснувшись руки Харлотри. — Для тебя, малышка, всё, что только пожелаешь! — он обхватил её ладонь и, притянув к губам в жеманном жесте, звонко чмокнул в обручальное кольцо. — Мне бы так говорил, — хихикнула Роуз. — Но-но, я ревновать начинаю, — предупредительно качнул головой я. — Впервые в жизни мне так интересно, кто будет королём и королевой, — вздохнула Энн, шагнув чуть ближе к нам. — Ну Майклу это не светит, — рассмеялся Джейкоб. — Тебе так-то тоже, — невинно захлопала ресницами Бейтс. — Кастрирую, если вдруг! Это весь вечер будешь с другой бабой отжигать? Хрен тебе, а не корона! — Цветочек, нам до его яиц дела нет, — закатил глаза Крис и поучающе продолжил: — А вот свои лица от шрамов, оставленных твоими когтями, хотим спасти. Прости, Харлотри, ничего личного. — По причине, озвученной моей обожаемой и любимой Розалиндой, и сам желанием не горю, — со священным ужасом во взгляде перекрестился Джейк. — На конституции готов клясться, на башке проплешину прожрала всю, что если вдруг, то она прикончит, ну его нахер! И так геморроя в последнее время нажил — любой позавидует! Потом ещё сколько выслушивать… сразу пристрелите лучше! — Парочек много, кого-нибудь да выберем, — затараторил Зак. — Какой же хернёй все страдаете, — закатила глаза Адель. — Какая, нахер, разница, на один вечер кто корону примерит и с кем танцевать будет? Не завидую тебе, Харлотри, ох, не завидую… — А я Стиву, дальше что? — хмыкнул Джейкоб. — Кстати, о детях и королей с королевами, — снова влезла вдруг Амелия. — Кто-то помнит ещё выпускной семилетней давности? — Это когда у них там декорацией какую-то училку зашибло? — заинтересованно подхватила Бренда. — Ну-у-у? — Ребят там короновали, они ведь даже не встречались, — заговорщически понизила голос Хармон. — Так недавно, говорят, поженились! И сына родили! — А, Рэйф? — Хант отмахнулась. — Так малой в ноябре ещё вылупился… — Ну да, в ноябре. Да не суть, в принципе! — отмахнулась Амелия. — Просто… Что, если мы тоже подумаем и соединим два одиноких сердца… Выберем кого-нибудь не из наших дам для наших одиноких парней… — Ты бы после школы не в колледж намыливалась, а сразу своё брачное агентство открывала, Мел! — рассмеялся Джиллиан и чмокнул её в щёку. — А то собралась в какой-то там Бостон сматываться! Готовый бизнес, здесь, в Сентфоре! — Да я и там открою! — хихикнула она. Микрофон зафонил, а музыку приглушили. Монотонный писклявый голос известил о сборе в рекреации первого этажа. — Ну что, пошли-и-ите скорее, — почти пропела Бренда. — Пойдёмте! — поправила Амелия. — Да хоть полетели! — вклинился Зак. Ну, мы и полетели.