Срящ полуденный

      Долго ли, коротко ли, но дед Слава с Жаном дотрюхали до Смоленска. «Москвичу», кажется, передалось настроение пассажиров, и он капризничал по дороге, доводя до белого каления всех прочих участников дорожного движения, с которыми охотно переругивался Кривич. Один раз даже пришлось выйти: когда двое мрачных окровавленных вампиров вылезли из авто, их оппоненты почему-то передумали, вспомнили, что у них дела, скомканно извинились и уехали восвояси. — А я уж думал, перекусим, — мрачно проводил их взглядом Жан. — А ты не лопнешь, кровосос?! Мало ты дедовой крови попил? — возмутился дед Слава, пиная колеса. — Что-то не сытная она у тебя стала, — хмуро съехидничал Жан, заставив деда всю оставшуюся дорогу жаловаться на алчность и развращенность молодежи. — По какому случаю illumination? — встревожился Жан, завидя, как всеми окнами светится родная квартира. — Ай, да это Ируська с лисом балуются, — отмахнулся дед, занятый парковкой. — Бредихина?! — ужаснулся Жан. — Нет. Я не пойду. — Да ну тебя, нашелся святоша, Бредихину он голой видеть не желает… — Меня и так тошнит. Хватит с меня перитонита, — буркнул Жан. — Тьфу, дед, давай так поставим, замучил уже! Не влезешь ты в эту дырку, как ни крути!       Они вылезли из машины. — А мож это, того… — дед Слава оценивающе глянул на грузовичок, перегородивший ему въезд в наполовину вросший в землю гаражик, — Газелю эту в сторонку двинем? — Да ну, проще твою пиздюхайку приткнуть, — отмахнулся Жан. — Завтра переставишь. Может, у него там бетонные плиты в кузове! — Да конечно, поди, просто дрянь какая, ширпотреб… — проворчал Кривич. — Или металлолом, — предположил Жан. — Я не могу, я ранен. Я устал. Кого ты пустил к нам в дом?! Лисы, Бредихины… Я туда не пойду! Я не хочу этого видеть! Почему я должен?! — Да брось ты кочевряжится, Жанчик! Раз, два, три! — упыри вдвоем подняли машинку и поставили на условно пригодное для парковки место. — Нет, дед, ей-богу, я лучше в сарае переночую… — начал было снова Жан. Кривич, что-то ворча, доставал из багажника тушу рыси.              И тут раздался выстрел.       Видимое благодушие мигом слетело с обоих вампиров. Кривич немедля ускорился, черным вихрем промчавшись через двор. Жан немного отстал от него и ворвался в квартиру минутою позже.       Дед не стал возиться с замком, просто проломил всем телом дверь черного хода, буквально разнеся ее в щепу.       Из недр квартиры раздался дикий звериный вой и следом еще один выстрел. Жан притормозил, опасливо прислушался. Кто-то закричал. Под отчаянный женский полумат-полупричет Жан осторожно переступил порог, прижимаясь к стене, сделал пару шагов по коридору. Помедлил и, всё же решившись, заглянул в гостиную.       На диване, сжимая обеими руками пистолет, сидела в одой рубахе Бредихина и кричала что-то деду Славе, медленно огибавшему стол, приближаясь к ней, вытянув вперед руки. Он успокоительно ворковал. На пороге кухни лицом вниз лежал черноволосый тип. Хрипел и корчился на полу китаец. Выгнув спину колесом и вздыбив шерсть, орал кот. — Уберите животное! Животное уберите! — вопила Бредихина. По её щеке стекала кровь, правое предплечье было разодрано. — Вася, — слабо сказал Жан, — кис-кис… Кот даже ухом не повел, продолжая шипеть на Ирину Витальевну. — Брось пушку-то, Ирочка, брось, — ворковал Кривич.       Жан выдохнул, быстро пересек залитую кровью гостиную, перевернул лежащего лицом вниз. Тоже азиат… ну, с таким не живут. Жан быстро переключился на китайца, рванул на нем одежду, кинул взгляд и, сдавленно ругаясь, метнулся за припасенной скоропомощной укладкой. — Дед, скорую! Срочно! — крикнул Жан через плечо. Раны китайца были малосовместимы с жизнью, даже будь у Жана под рукой хорошо оборудованная операционная.       А еще пули были зажигательными. Очень специальные пули, для короткоствола такие, наверное, делают только по спец.заказу… — Осторожнее, у нее зажигалки! — рявкнул Жан, заклеивая даосу рану и вгоняя декомпрессионную иглу в грудь. — Бляха-муха, там внутри все в хлам… Дед?!       Кривич меж тем сидел рядом с Бредихиной на диване и что-то Скорую вызывать не торопился. — Дешам, — вдруг услышал Жан плачущий жалобный голос и даже не сразу понял, что это Бредихина, настолько этот тон с ней не вязался, — Жанчик, миленький… Ему помоги! Спаси его… лисика спаси…       Кого?! Жан недоуменно обернулся на Бредихину. — Он мертв, — наконец, сообразив, бросил Жан и вернулся к китайцу, на ходу раздирая упаковку гемостатической губки. Кажется, печень задета…       Ирина завыла и попыталась вскочить с дивана, но ее удержал Кривич. — Дед, китаец сейчас тоже умрет, — поднялся с колен Жан, — если здесь через пять минут не будет реанимации! — он огляделся в поисках телефона.       И в дверь позвонили. Только это была не реанимация.