Пароль от твоего сердца

      Спускаясь по лестнице на первый этаж, Антон видит Арсения, который стоит около входной двери и смотрит на него. Он смущается, немного зажимаясь, и опускает взгляд, начиная спускаться по лестнице, не поднимая головы.       Арсений смотрит на Антона и боится отвести взгляд. Омега всё также одет в вещи, которые принёс ему Егор. Длинная и слишком широкая для его тощего тела футболка, которая то и дело спадает с плеча, и Тоше постоянно приходится её поправлять, на талии держатся, судя по всему одними молитвами, шорты, ведь при ходьбе омеге, чуть ли не с каждым шагом, приходится их поправлять, шорты до середины бедра, лёгкого лавандового оттенка, а на ногах короткие носочки бе лого цвета и с каким-то рисунком, того-же цвета, что и шорты, из далека рисунок не видно, слишком мелкий, но будем честны, его сейчас этот рисунок интересует в последнюю очередь. Мальчику так сильно этот цвет к лицу, что им невозможно налюбоваться.       Пока Арсений рассматривал мальчишку, тот уже успел подойти к нему. Яркий румянец украшал щёчки мальчика и свидетельствовал о том, что он сильно смущён.       - Поехали, отвезу тебя домой - улыбается Арс, но в груди что-то неприятно тянет, не желая отпускать это маленькое чудо.       Арсений разворачивается и открывает дверь. Пройдя несколько шагов он понимает, что не слышал хлопка двери или хотя бы тихих шагов. Оборачиваясь, он видит, что Антон всё также стоит, и поглядывает на него. Видно, что мальчишка хочет что-то сказать, но не решается.       - Что такое? - подойдя ближе интересуются Арсений       - Я... Мне... Обуви нет, во-от - лепечет омега, смотря то на свои ноги, то на альфу и заливаясь краской смущения ещё больше       Арсений умиленно вздыхает, но понимает сразу, обуви для него они не найдут. Егор единственный омега, но у него сорок второй размер ноги, а у мальчишки он явно поменьше. Хотя...        - Какой у тебя размер ноги?       - Тридцать восемь       А нет, не получится. Самый маленький размер ноги здесь, это у Матвиенко - тридцать девятый. Но он альфа, у него нога хоть и не немного больше, но всё же шире, чем ножка омеги. Поэтому даже в его обуви ногам будет слишком некомфортно и очень тяжело ходить.       - Сейчас мы не найдёт подходящую тебе обувь, извини - говорит Арс, но все-таки пытается придумать выход из этой ситуации       - Но, как же... А мама? - глаза омеги наполняются слезами, а нижняя губа начинает подрагивать, предупреждая о скорых слезах       - Так, а ну не плакать - бодро и немного строго говорит Арсений и тут решение приходит само собой, он даже удивляется, как такое раньше до него не дошло - Давай я тебя донесу. Только до машины и всё, хорошо? И даже не смотри на меня так! - как только он видит взгляд Антона, то не осознано хмурится - какая бы погода на улице не была, босиком ты не пойдёшь, тебе себя беречь нужно! - "И мне тебя беречь нужно" Уже в мыслях добавляет он, но вслух ничего не произносит. Антону ничего не остаётся, как смиренно кивнуть. К маме хочется слишком сильно.       Арсений радостно улыбается, подходя к мальчику и осторожно подхватывая его на руки. Антон тихонечко взвизгивает, цепляясь за шею альфы и неосознанно прижимаясь ближе к нему. Он успевает заметить, что на носочках лавандовые белочки. "Вполне в стиле Егора" - думает он и усмехается, прижимая мальчишку ближе к себе и зарываясь носом в его волосы, глубоко вдыхая нежный запах лесных ягод, стараясь запечатлеть этот аромат у себя в лёгких.

***

      Подойдя к машине, Арс осторожно, но немного неуклюже, ведь Антошу он так и не отпустил, открывает переднюю дверь и сажает мальчика, сразу пристëгивая его.       Садясь за руль, он мимолётно смотрит на омегу, который опустил взгляд на свои колени и теребит мишку в руках, и заводит машину, которая приветливо рычит мотором.       Едут в тишине, лишь тихая мелодия разносится по салону. Молчание не является неловким, его не хочется прервать каким-нибудь вопросом или ещё чем-либо. Антон Арсения всё ещё боится и не доверяет ему. Он уверен, что как только этот альфа отвезёт его домой, то он больше его никогда не увидит. Мама. Как там она? Ну ничего, очень скоро он обнимет её.       Где-то через полтора часа они подъезжают к дому Антона. Мальчик уже нетерпеливо ëрзает по сидению, предвкушая скорую встречу. Арсений паркуется.        - Стоять! - намного строго, но с улыбкой прикрикивает он, как только видит, что мальчик уже открывает дверь. Но тормозит, испугавшись и исподлобья смотря на альфу - Куда босиком? - задаёт он риторический вопрос - Подожди чу-чуть, до порога квартиры также на руках - последние слова он говорит уже выходя из машины и не давая Антону возможности возмутиться.       Открывая перед подростком дверь, он начинает звонко смеяться, смотря на надувшего губки Антона. Арс подхватывает его на руки и, закрыв машину, звонко дует ему в ушко, практически прикасаясь к нему губами.       Антон вздрагивает, удивлённо смотрит на альфу, а потом возмущённо начинает бить кулаками, пытающегося увернуться Арса, по груди. При этом, омега старается игнорировать тепло, мягко расплывающееся по груди.       - Какой код от домофона? - интересуется альфа, уже стоя возле подъезда       - 6123 - всё ещё хмуро произносит омега - седьмой этаж, 64 квартира - добавляет он, как только они заходят в подъезд, ведь понимает, что его не отпустят, а сопротивляться взрослому мужчине, да ещё и альфе, он просто не сможет       Арсений же спокойно заходит в лифт и они, всё также молча, поднимаются на нужный этаж. Уже стоя возле квартиры Антон начинает нетерпеливо ерзать, и самостоятельно тянется к звонку, ведь ключей у него не было. Они стоят, прислушавшись. Сначала в квартире стоит полнейшая тишина, а потом слышны торопливые шаги и звук проворачивающегося, в замочной скважине, ключа.       - Мама! - кричит омега, как только дверь открывается. Он неуклюже выпутывается из рук альфы и бросается к ней на шею.       Женщина сначала ничего не понимает, а потом, когда в голову бьёт осознание того, что к её груди прижимается сын, с глаз начинают течь слезы. Она сильнее прижимает ребёнка к себе и глазами, полными слез и безграничной благодарности, смотрит на мужчину, который вернул ей её ребёнка.       - Ой, что ж это мы на пороге стоим - спустя несколько долгих минут спохватывается она - проходите скорее Она отпускает сына, а сама тянет в дом альфу, который сначала пытался отговорить женщину, но потом сдался, покорно следуя за ней и грея в душе мысль, что сможет побыть со своим мальчиком как можно дольше. Его проводят на небольшую, но очень уютную кухню и сразу интересуются предпочитает он чай или кофе. Арсений отвечает, что будет кофе, без молока и без сахара, и начинает с любопытством рассматривать кухню. Небольшое помещение, справа от входа находится кухонный гарнитур в светло-бежевых тонах, слева небольшой стол, за которым он сидит, а напротив двери окно, на подоконнике которого стоят насколько горшков с цветами. Краем глаза он замечает движение и поворачивается к дверному проëму. Там стоит Антон, который уже успел переодеться в свою одежду. На нём короткие пижамные шорты и футболка, всё это нежного розового цвета, что так подходит к его милому личику и румяным щекам. Подросток тушуется под таким пристальным взглядом и опускает глаза в пол, альфа же отводит от него взгляд только тогда, когда перед ним приземляется кружка ароматного кофе и только потом он замечает, что тот был сварен в турке, от чего альфа искренне и приятно удивляется. Антон же молча проходит и садится на стул напротив него. Перед ним опускается чашка ароматного чая. Омега искренне улыбается маме, за что получает пропитанный нежностью поцелуй в макушку. Арсений успевает уловить слабый запах бергамота и сам тепло улыбается, надеясь, что когда-нибудь мальчишка поймёт, кем они являются друг для друга.       Они сидят на кухне до самого вечера. Арсений рассказывает всё Майе, которая настойчиво попросила называть его так и никак иначе, с чем альфе пришлось смириться. Пока Арсений рассказывает от том, как нашёл Антона, упуская некоторые подробности, успевает успокоить обоих омег. Майя распрашивает кто он, успевает спросить про его работу, на что альфа лишь говорит, что является начальником своего бизнеса, по сути это чистая правда, просто он умалчивает, что за косяки в его бизнесе приходится лишать людей жизни, а самому жить как на пороховой бочке. И только недавно, встретив этого светлого и чистого мальчишку в своей жизни, он обрёл в ней смысл, который может оборваться, как только он ступит за порог этой квартиры. Антон же в диалоге практически не учавствовал, лишь внимательно слушал и иногда отвечал на вопросы матери. Но всё хорошее рано или поздно заканчивается. Около девяти вечера альфе на телефон приходит смс. Косичка Арс, ты где? Срочно на штаб, у нас ЧП 21:18

Понял, скоро буду

21:19       Он говорит, что ему пора, так как на работе случилось непредвиденное обстоятельство и Майя начинает суетиться, намереваясь проводить его. Антон же тихо прощается и уходит в свою комнату, говоря что-то про то, что он сильно устал.       Уже стоя на пороге альфа долго мнётся, но все-таки решает сказать правду, надеясь получить какой-либо шанс.       - Майя - начинает но, но голос придательски хрипит, из-за чего приходиться прокашляться. Как только он видит, что женщина обратила на него всё своё внимание, он продолжает, уверенно смотря на неё - дело в том, что мы с вашим сыном истинные, и я хотел спросить, есть ли у меня хоть какой-то шанс, хотя бы пока-что простого общения?       - Ох, милый - удивляется Майя и смотрит на него с сочувствием и какой-то глубокой печалью, чего альфа искренне не понимает, вопросительно смотря на женщину - дело в том, что...       - Мама, нет, молчи! - вдруг прорывает их Антон, вылетая в коридор и с какой обидой смотря на женщину - Уходите! - обращается он уже к альфе и скрещивает руки на груди в защитном жесте       - Но, Антош, он же...       - Нет, мам, пусть он уходит - уже с надрывом просит он, умоляюще смотря на мать.       - Хорошо - покорно кивает она, понимая, что это личное дело её сына, и он расскажет сам, если посчитает это нужным - До свидания, Арсений... - и выпроваживает альфу, который потом ещё несколько долгих минут стоит за дверью в смешанных чувствах, гадая, что же происходит с его мальчиком.       И он уже никогда не узнаёт, как в это же время, Антон лежал на своей кровати, уткнувшись лицом в подушку, которая покорно впитывала в себя горькие слезы отчаяния.