В футляре скрипки

Оминис осторожно ощупывает пол тростью, которая то и дело стучит об обломки кирпичей. Себ предлагал помощь, но в этот раз Оминис заупрямился: он хочет исследовать сам тайное место. Тайное место — это заброшенный двухэтажный кинотеатр. Первый этаж пуст от мебели, там лишь пустые бутылки, упаковки от чипсов, окурки и грязные от неумелых граффити стены. На втором этаже ситуация куда лучше, даже окна не выбиты, но как попасть на второй этаж — загадка. Близнецы Сэллоу решили её пару лет назад, когда мысли о смерти родителей становились невыносимыми, и они сбегали из интерната и исследовали город. — Зачем мы здесь? — спрашивает Оминис и вздрагивает от громкости голоса: эхо усиливает звуки. Он идёт, держась одной рукой за стену, растерянный и слегка напуганный. Вот такой Оминис очень нравится Себастьяну. — Чтобы никто не отвлек нас, — Себ подходит к нему, и бетонная крошка похрустывает под ногами. — Отвлек от чего? — Оминис говорит тихо, чтобы эхо не подхватило голос. Себ молча обнимает его за пояс, притягивает к себе и целует. Это тягучий, медленный поцелуй с языком. Оминис краснеет и, отстранившись, тихо выдыхает. Только не это. Оминис боится близости из-за синяков. Что он скажет Себастьяну, когда тот увидит их? Но, может, если он не будет действовать дальше… Оминис чувствует, что верхние пуговицы рубашки расстегиваются. Конечно, не сами собой; движения Себастьяна уверенные и спокойные. Значит, продолжение будет?.. Простого «нет» достаточно, Оминис уверен в том, что Себастьян послушается и отстанет. Но простое слово очень сложно произнести, когда тебя мягко поглаживают по бёдрам, и Оминис спрашивает: — Ты уверен, что здесь нас не найдут? — Уверен. Его прикосновения приятны. От них бурлит кровь, и так хочется продолжения, почувствовать его губы на своей груди, животе и ниже, ниже… Но ниже идёт линия расстёгивающихся пуговиц, и звучит ожидаемое: — Что это? Простой вопрос сдирает дымку романтики как слой кожи. Он нашел синяки. Чёрт, чёрт, чёрт! Оминис не сможет солгать. Не сейчас, когда он захвачен врасплох тем, кого любит. Он чувствует, как его прижимают спиной к стене. Его держат за запястья и поднимают руки над головой. Грудь и живот открыты. Он беззащитен. Себастьян наклоняется и тихо спрашивает: — Кто сделал это с тобой? Его дыхание обжигает кожу. Оминис чувствует, что вот-вот расплачется. Он не хотел признаваться, видит Господь. Он не хотел, чтобы это случилось. — Ответь мне. — Это я сам, — признаётся Оминис. Глаза наполняются слезами. Себастьян отпускает его руки и вытирает слёзы пальцами. — Зачем? В его голосе ни гнева, ни осуждения, ни страха. Только нежность. — Потому что я не знаю, что мне ещё делать. — Расскажи мне. Расскажи мне всё, что тебя тревожит. — Что меня тревожит? — он нервно смеётся. — Я слепой. Я ненавижу эту грёбаную скрипку, с которой вожусь уже десять лет. Я не нужен своему отцу. Мои братья издевались надо мной. Я не знаю, зачем тётя возится со мной. Я бесполезный. Что мне ещё делать?.. Без меня было бы лучше. Речь рваная, спутанная, прерываемая тяжёлым дыханием и шмыганьем. Слёзы текут, и Омни размазывает их по щекам. Лицо горит. Глупый, жалкий, нелепый. Себастьян застёгивает его рубашку, и синяки больше не напоминают о существовании. — Тебя любят. Если тебе станет невыносимо, позвони мне. Или кому угодно из ребят, и они тебя примут. Хоть в три ночи. Я проверял, — Себастьян улыбается. — Можешь рассказывать мне что угодно, но не говори, что не знаешь, почему ведьма с тобой. Потому что она тебя любит. — Ведьма?.. Ой. Себ незаметно для себя перенял волнение Омни, его речь такая же горячая, спутанная и, может, не совсем уместная. И с глупой оговоркой. — Кхм… Ты прости, но твоя тётя похожа на ведьму. Особенно когда прессовала меня в «Трёх мётлах». — Вы были в «Трёх мётлах»? — Оминис вдруг широко улыбается. — Ты хоть знаешь, что это за место? — Знаю. Паб. Он смеётся. — Там встречаются квиры. Себастьян полыхает. Так вот почему на него пялились! Отличное место, чтобы поговорить об отношениях. Господи, благослови этих двух Мраксов! — Так, и что же моя тётушка и мой парень делали в таком месте? — Говорили о тебе. Она хотела понять, достоин ли я встречаться с тобой. — И?.. — Ведьмы не ошибаются. Оминис обнимает его и кладёт голову на грудь. Себ нежно прижимает парня и перебирает светлые волосы. Странно, что до этого он не игрался с волосами — причёски вообще-то весело разрушать. На этот день у Себа были другие планы, но ничего страшного, что они не сбылись. Времени предостаточно.

***

Себ очищает подоконник от пыли, и возлюбленные садятся вместе. — Прости за то, что всё испортил, — говорит Оминис. — Не извиняйся. Это звучит резко. — Ты рассержен? — Да, — Себ пожимает плечами. — Но не на тебя. На твоих братьев. Оминис вздыхает. — Я, кстати, не видел их, — добавляет Себ. — Только твоего отца и то издалека. Не хочу с ним пересекаться. — Они в Лондоне. Отцу нравится Фелдкрофт, потому что здесь спокойно, но вообще Мраксы живут и работают в Лондоне. Кроме Эйдена. Оминис кривится, произнося имя. — Что с ним не так? — Он дурак. Клянчит деньги на сомнительные стартапы, а когда деньги исчезают, не может предоставить финансовые документы. Второй позор в семье Мраксов. Первый, конечно, я, — с сарказмом добавляет Оминис. Себ смеется и нежно целует в щеку. — Ты такой милый, когда злишься. — Тогда ближайшую неделю я буду милее Хэллоу Китти. Эйден приезжает к нам. — Зачем? — Повидаться с семьёй. Нет ничего важнее семьи. Омни сочится ядом сарказма, и Себ понимает, что к чему. — Ему нужны деньги? Оминис кивает. — Тебе очень не нравится этот Эйден. — Он и издевался надо мной. Лэндон и Оллин в основном стояли рядом как мебель. Наверное, Эйден пугал их. — Не оправдывай их! — О, поверь, я бы в жизни не стал. Но их можно терпеть. Себ снова целует его в щёку. — Хватит. Когда ты говоришь о них, у меня портится аппетит, а я вообще-то есть хочу. Оминис спускается с подоконника и протягивает руку. — Поскольку я испортил свидание, позволь мне оплатить обед. — Но ты ничего не... — Просто прими мои извинения, — говорит он со смешком. Себ берёт его за руку и спускается следом. — Так и быть, можете поухаживать за принцессой. Они смеются. Себ радуется тому, что отогнал от Омни дурные мысли, но в его голове рождается злое, мстительное чувство.

***

План прост: перешерстить соцсети, чтобы узнать, как выглядит этот Эйден, невзначай уточнить, когда именно он приедет, одеться так, чтобы не привлекать внимания и ждать. Вечером, когда Фелдкрофт варится в густых душных сумерках, у кованой ограды тормозит автомобиль. Из него выходит высокий нескладный мужчина, напомнивший Себастьяну палочника, закрывает автомобиль и оглядывается. Юркую тень, скользящую среди мусорных баков, он не замечает. Его хлопают по плечу. Он оборачивается и видит мальчишку. — Это вы Эйден Мракс? — спрашивает он. — Допустим. С кем имею честь... Он не успевает договорить — Себ бьёт его в челюсть. Парень ниже на голову, зато опыта в драках несравненно больше. Эйден отшатывается. По губе течёт что-то густое и тёплое. — Это тебе за Оминиса. Если ты его тронешь — я тебе тачку сожгу. И нихера ты с этим не сделаешь, у меня дядя в полиции работает. Себ выпаливает гневную речь и отступает. Быстрые пружинящие шаги превращаются в бег. Эйден бежит за ним. Его ноги длиннее, и расстояние стремительно сокращается. Эйден вытягивает руку — вот-вот, мелкий ублюдок совсем близко! — но Себ резко уходит в сторону. Эйден неловко тормозит, проворачивается и бежит, но несколько секунд простоя играют Себу на руку, и его уже не видно. Эйден смотрит в темноту проулка и возвращается к дому.

***

Оминис с тяжёлым сердцем спускается по лестнице. Мало кто из подростков любит семейные встречи, но и мало кто ненавидит их так, как Оминис. Он слышит щелчок отворяемой двери и тут же: — Эй, ты! Внутри всё сжимается. Это голос Эйдена. — На меня только что напал какой-то мальчишка и сказал, что ты виноват. Объяснись! Омни сглатывает. Эйден умеет кричать страшнее отца, но за годы его отсутствия Оминис позабыл о жутком характере. — В чём я виноват? — Эйден. В холле появляется Ноктуа, привлечённая шумом, и Оминис громко выдыхает. С тётей будет легче. Вздох не ускользает от внимания брата. — Братец, ты осмелел? — Хватит пустых слов, — Ноктуа раздражена. — Говори, в чём дело. Она рассматривает разбитую губу, в её взгляде — презрение, и Эйден закипает сильнее. — На меня напал мальчишка. Ударил, а потом убежал. Сказал, что это за Оминиса и пригрозил поджечь машину. Ноктуа хмурится. — Ты хочешь сказать, что у Оминиса появился призрак-мститель? — Призрак? Не смешно! Тётя, не вынуждай меня смотреть камеры. — Комната охраны заперта. Я не буду ради тебя искать ключ от неё. — Тогда поверь мне на слово. И я всё ещё жду объяснений. Эйден смотрит на Оминиса. Тот растерян. — Я понятия не имею, кто на тебя напал, — говорит Оминис, поняв по тишине, что от него ждут ответа. — Опиши его, — требует Ноктуа. — Перескажи ваш разговор дословно, а не с твоими обвинениями. — Мальчишка. Низкий, где-то со слепыша ростом. Лицо закрыто капюшоном. Дословно не перескажу, извини, — Эйден говорит с сарказмом, — сказал ещё, что у него дядя в полиции работает. Себастьян. Если в начале разговора это было смутное подозрение, то теперь Ноктуа уверена, что Эйдена потрепал возлюбленный племянника, ведь она близка с Оминисом и знает с его слов о Сэллоу достаточно. Она смотрит на него. Оминис «смотрит» вперёд, челюсть плотно сжата, рука сжимает перила. Напряжён, но это легко объяснить тем, что он без трости ориентируется хуже. Она едва заметно кивает сама себе. Омни понял то же самое, но не подал виду. Хороший мальчик, умеет держать лицо. — Итак. Некий юноша, чью внешность ты не запомнил, ударил тебя, взрослого мужчину. И ты не смог дать отпор. Эйден, тебе не стыдно? — При чём здесь я? Оминис... — Оминис понесет заслуженное наказание после того, как я разберусь в ситуации. Но это будет не сегодня. А пока что приведи себя в порядок. — Очень надеюсь, что понесёт, — Эйден бросает гневный взгляд на брата. — Не сомневайся. И уйди уже на поиски уборной. Оминис на негнущихся ногах подходит к тёте. Судя по звуку шагов, Эйден ушёл, но Омни не расслабляется. — Какое наказание ждёт меня? — Думаю, лишу тебя гаджетов на неделю, — холодно говорит Ноктуа, отбивая ритм ногтями на его плече. Это ритм, означающий: «Всё в порядке». — Сурово, — отзывается Оминис и прижимает указательный палец к губе. Это значит: «Понял». В холле никого нет, но Мраксы разыгрывают спектакль перед стенами, зная, что у стен в этом доме есть глаза и уши.