Комар

Выбраться на шашлыки вчетвером Се Ляню казалось прекрасной идеей, Хуа Чэну относительно неплохой, Му Цину дерьмовой, а Фэн Синю откровенно хуёвой. Чёрный внедорожник, тонированный вкруговую, мчал по разбитым дорогам, игнорируя ямы и ухабы. Вёл его Хуа Чэн, неимоверно раздражающий мнительного и тревожного Му Цина тем, что руль держал лишь одной рукой, пока в пальцах второй дымилась сигарета, которую горе-водитель курил в полностью открытое окно. Позади водительского места сидел Фэн Синь. Порывы ветра из окна растрепали его волосы, а изначально аккуратная гулька превратилась в непонятный ёжик с иголками разной длины. Фэн Синь умудрился пристегнуться аж двумя ремнями безопасности, потому что его уверенность в том, что сегодня они обязательно перевернутся или съедут в какой-нибудь овраг, росла в геометрической прогрессии. Сидящий рядом с ним Му Цин сначала ещё пытался хоть как-то спорить с Хуа Чэном, которого за всё время разговора окрестил упёртым бараном, то после, поняв бесполезность данного занятия, принялся осуждать недовольными вздохами, хмыками и уничтожающими взглядами из-под опущенных ресниц. И лишь Се Лянь, сидящий рядом с Хуа Чэном, казался довольным жизнью. Он подставлял счастливое, ещё пока не загоревшее лицо потокам ветра, улыбался бледно-розовыми губами и бросал искрящиеся довольством взгляды в сторону водителя, согласившегося везти их всех на природу за обыкновенное "спасибо". А ведь его в карман не положишь, на хлеб не намажешь, но Се Лянь благополучно решил об этом не напоминать, вновь возвращая свой взор к водителю. Потому что если напомнить, то плату однозначно потребуют попросят натурой. А Хуа Чэн в своей наполовину расстёгнутой гавайской рубашке и свободных шортах умудрялся выглядеть так, будто бы только что сошёл с обложки глянцевого журнала про моду. Его чёрные или, как любил говорить Се Лянь, воронова крыла волосы были заплетены во множество маленьких косичек и собраны в высокий хвост. Мысль о том, что это довольно удобная причёска для майской жары, прочно укрепилась в голове Се Ляня. Когда они выехали на небольшую поляну, окружённую высокими соснами, сидящие позади пассажиры выдохнули с облегчением и вывалились из салона автомобиля подобно мешкам с картошкой. – Я как будто на американских горках побывал, – Фэн Синь, всё ещё ощущая лёгкую тошноту, медленно осел на траву. – Это мы ещё мёртвую петлю не исполняли, – оскалился в улыбке Хуа Чэн и показательно хрустнул суставами пальцев. – Укачало? – Се Лянь протянул небольшую бутылку с прохладной водой и одарил "жертву ёбнутого водилы" сочувствующим взглядом. Ему не привыкать к большой скорости. Он и сам любит погонять. Правда, не по ухабистым лесным дорогам, а по асфальтированным трассам. Фэн Синь принял воду, но вместо того, чтобы выпить её, вылил всё себе на голову и встряхнулся. Брызги полетели во все стороны. – Как собака, в самом деле, – недовольно фыркнул Му Цин, случайно попавший под внезапный охлаждающий душ. День их пребывания посреди леса, где-то в самой глуши, проходил плавно, без происшествий. Благодаря Се Ляню, умело подбирающему темы для разговоров, претензий друг к другу поубавилось, а препираться все и вовсе прекратили. Затем жаркий майский день, изматывающий зноем и духотой, постепенно сменился прохладным вечером и рыжим закатом. На мангале жарилась последняя партия шашлыков, на расстеленном цветастом пледе уже были подъедены различные закуски и почата пара бутылок вина. Лёгкие разговоры, обсуждение последних городских и университетских сплетен, едва заметный флирт Хуа Чэна в сторону Се Ляня и шуточные перепалки Фэн Синя с Му Цином сделали атмосферу вечера приятной и комфортной. Даже какой-то привычной. Но единственное, что могло испортить обстановку, летало вокруг них и издавало тонкий, до жути бесящий писк. – Ну что за блядство?! – Фэн Синь с силой шлёпнул себя по уху, чем себя же и оглушил. – У этих насекомых есть название, неуч, – Му Цин, мысленно сокрушающийся, что никто не додумался взять репелленты, лишь отмахивался от назойливого писка, – комары. – Поумничай мне ещё тут! Се Лянь и Хуа Чэн, стоящие рядом с дымящим мангалом, переглянулись, а затем перешли на другую сторону из-за сменившегося ветра. Дым неплохо отгонял кровососов, о чём Хуа Чэн великодушно решил не сообщать двум сидящим на пледе людям. Когда поджарившееся до аппетитной румяной корочки мясо пора было переворачивать, Се Лянь встал по ветру, чтобы глаза не слезились от дыма, и склонился над пышущим жаром мангалом. Клетчатая ткань мягких брюк аккуратно обтянула его ягодицы, что не осталось незамеченным. Фэн Синь и Му Цин, вмиг умолкнув, перевели взгляд на Хуа Чэна, который на это их действие лишь вопросительно приподнял бровь. Чтобы он начал домогаться Се Ляня у кого-то на глазах? Да ни за что. Обойдутся без чести видеть их заигрывания. Но под молчаливое противостояние закадычных друзей и героя-любовника Се Ляня на "клетчатую" задницу, ставшую причиной столкновения известной троицы, приземлился комар. Невероятно крупный и удивительно тихий. Его тонкий хоботок, напоминающий острую иголку, уже соприкоснулся с тканью брюк. Хуа Чэн, привыкший реагировать быстро, занёс руку для удара. Крупная ладонь, блеснув серебряными кольцами в лучах закатного солнца, начала своё движение под вытянувшиеся лица Му Цина и Фэн Синя. И остановилась буквально в миллиметрах от ягодицы, спугнув комара. Хуа Чэн, осознав, как этот шлепок будет выглядеть со стороны, передумал бить и аккуратно убрал руку в карман, сделав вид, что ничего не было. Ведь если бы Се Лянь неправильно истолковал это действие, то слова о том, что там был комар, могли бы показаться лишь глупой и до жути банальной отмазкой. Двое наблюдателей едва не захлебнулись от возмущения. – Нет, ну ты если делаешь, то доводи дело до конца! – воскликнул Фэн Синь и взмахнул рукой, зацепив бутылку, которая опрокинулась и залила красным вином середину пледа. – А? – Се Лянь, держащий в руках шампуры с готовым шашлыком, выпрямился и повернулся к ним, наблюдая за тем, как по пледу расползается тёмно-бордовое пятно. – Ну и рукожопы, – протянул Хуа Чэн и кинул в сидящих парней упаковку салфеток, – затирайте быстрее. – И без сопливых солнце светит... – огрызнулся Му Цин. Домой собирались в сгущающихся сумерках и под небом, затянувшимся тучами. При свете фар автомобиля прибрали мусор, собрали остатки еды и уложили всё в багажник. Фэн Синь и Хуа Чэн кидали монетку, чтобы решить, кто в этот раз поведёт машину. Вдруг в тот же момент раздаётся звучный шлепок, а Хуа Чэн едва заметно вздрагивает, чуть подавшись вперёд. Му Цин, стоящий неподалёку и видящий всю ситуацию со стороны, еле сдерживает злорадный смех, тихо хихикая в кулак. Се Лянь с сосредоточенным лицом на глазах у всех шлёпнул Хуа Чэна по мягкому месту, именуемому так же пятой точкой, так, что тот аж покачнулся. – Се Лянь, ты чего? – тихо протянул Фэн Синь с нескрываемым удивлением. Из всей четвёрки именно Се Лянь крайне редко нарушал чьи-то личные границы без весомых причин. Но тот лишь поднял руку и вынес её на свет, демонстрируя на ладони размазанного крупного комара с небольшим кровавым разводом. – Да вот, он уж успел напиться чьей-то крови, – Се Лянь вытер руку салфеткой, заботливо протянутой Му Цином, – крупные они в лесу, однако... Хуа Чэн, прикрыв лицо рукой, беззвучно смеялся, его плечи почти незаметно дрожали от еле сдерживаемых эмоций. Фэн Синь же, не сдержав смешка, прыснул и расхохотался во весь голос. – Вот от кого ожидали - тот не сделал, а от кого даже не думали ждать - вот тебе, пожалуйста! – Фэн Синь, всё-таки проиграв в монетке, забрался на своё прежнее место, продолжая посмеиваться. Се Лянь обвёл друзей взглядом, беспечно пожал плечами и, мысленно порадовавшись тому, что день задался, со спокойной душой уселся рядом с водителем. С рычащим рёвом внедорожник сорвался с места и помчался обратно по тем же ямам и ухабам, жалобно скрипя подвеской.