Hidden butterfly (вер. минсоны)

— Джисон, твой цвет? — Зеленый, господин, — ответил совершенно не ориентирующийся в пространстве парень, глаза которого были закрыты темной непрозрачной повязкой. Просторная тихая комната с приглушенным светом наполнялась рваным дыханием Джисона, который еле сдерживал свое желание. Молодой парень сидел на полу возле края кровати, аккуратно сложив ноги под себя, в то время как его руки находились за спиной, туго связанные с помощью тонкого шпагата. Из одежды на парне ничего не было, его плечи и тело были покрыты теплым пледом. Джисон покорно ждал своего господина. Он крутил головой из стороны в сторону, пытаясь услышать хоть какие-то звуки, хоть небольшой шорох, намек на присутствие, но это было бесполезно. Один из важнейших органов чувств заблокирован, поэтому Сонни было трудно хоть как-то ориентироваться в пространстве, ведь он даже не знал, где именно сейчас находится. В это же время темноволосый статный мужчина с кошачьим взглядом и прекрасными чертами лица сидел напротив в кресле и не позволял себе сделать и лишнего вздоха. Одетый в деловой костюм и чуть расстегнутую белую рубашку, он удобно устроился и наблюдал за поведением нижнего. Ему открывался прекрасный вид — прямо сейчас перед ним сидел этот очаровательный парень, щечки которого возбуждали в прямом смысле этого слова, а тело — было слегка подкачанным, но в меру, — однако голова была заполнена совсем не милыми идеями. Минхо нравилось видеть беспомощность, именно поэтому он с упоением наслаждался данной картиной, которая нехило будоражила кровь. — Ты помнишь наше главное правило? — с легкой ухмылкой произнес Минхо, наблюдая за реакцией парня. — Да, господин, — аккуратно ответил Джисон, — если поведение нижнего удовлетворяет господина, то он получает награду, в противном случае же нижнего ждет наказание. — Верно, — сказал мужчина и поднялся с кресла, медленно приближаясь к сидевшему и дрожащему парню, — как думаешь, на этой неделе твое поведение удовлетворило меня? Джисон почувствовал дыхание Минхо возле своего левого уха. Оно обжигало и заставляло тело покрываться мурашками вновь и вновь, в то время как ладонь Ли коснулась его щеки, плавно переходя на губы и начиная сминать их по очереди — сначала верхнюю, затем нижнюю. — Нет, господин. — Правильно! За какой поступок ты сегодня получишь наказание? — Я посмел удовлетворить себя без Вашего согласия, господин. — Верно! Какой послушный мальчик, — сказал темноволосый парень и сел на кровать так, чтобы Сонни оставался по левую сторону от его ног, — так как мой нижний не может контролировать оргазм и свои руки, сегодня этим буду заниматься я. Джисон сглотнул. Он знал, что контроль оргазма — одно из самых сложных и трудных наказаний, но сам еще ни разу не сталкивался с этим за год постоянных сессий с Минхо. Хан получал как награды, так и наказания. И последние давались ему ой как нелегко. В прошлый раз парень решил не использовать систему стоп-сигналов и нарочито заставил господина причинить вред своему нижнему, за что получил 10 ударов плетью и усвоенный урок. Безусловно,ему нравились все действия Ли, но наказания сами по себе — мощная психологическая нагрузка, которая учила верхнего правильно объяснять, а нижнего — понимать. И Хану это нравилось. Он особо чтил своего господина и доверял ему во всем, поэтому стремился быть покорным и послушным. За год он научился выражать свои эмоции словами, не пряча их в глубине сердца, а показывая их сразу Минхо, что вывело отношения на новый уровень. И сегодня Джисон прекрасно осознавал, что его наказание заслуженно, потому что он нарушил одно из правил их отношений: “Никакого самоудовлетворения”. — Сегодня вместо меня в тебе будет новая игрушка, которую я купил специально для наказания, — томным голосом произнес Минхо и внимательно осмотрел игрушку в своей правой руке, вертя ее из стороны в сторону, — она регулируется с помощью пульта, который сейчас лежит на кровати рядом со мной. Во время сессии твои глаза будут закрыты, а руки — связаны. Всю сессию ты будешь находиться на полу и постоянно поддерживать контакт со мной — отвечать на поставленные вопросы честно, использовать стоп-слова и не кончать без разрешения. При соблюдении всех условий в конце сессии тебя будет ждать награда, в противном случае ты знаешь, что будет. Ты меня понял? — Да, господин, я Вас понял, — робко и тихо ответил Сонни, ожидая чего-то очень яркого и мучительно приятного. — Хороший мальчик! Сейчас я немного растяну тебя и вставлю игрушку. Назови мне свой цвет, Джисон. — Зеленый, господин, — сказал парень и неуверенно произнес еще одну фразу, — господин, могу ли я задать вопрос? — Да, слушаю. — Могу ли я плакать во время наказания? — Да, разрешаю. Минхо очень бережно относился к нижнему и позволял ему выражать любые чувства во время сессий. Сейчас же он подготовил все так, чтобы парень ни в чем не нуждался. На кровати уже находилась смазка, на всякий случай презерватив, игрушка и пульт. Он помог парню расположить корпус тела на кровати, чтобы его было удобно растягивать. Ли обильно смазал два пальца смазкой и начал аккуратно водить сначала по члену нижнего, а затем и вокруг его небольшой дырочки. Член Хана встал ровно в тот момент, когда господин связывал ему руки, и все еще оставался в таком же положении весь их диалог. Минхо также заметил, что у парня начала вырабатываться природная смазка, поэтому сделал вывод, что их сессия не продлится больше часа. Резко мужчина вставил сначала один, а затем и второй палец в отверстие Джисона и услышал первый рваный стон, слетевший с губ нижнего. Около 15 секунд пальцы Ли находились внутри Хана. Они аккуратно двигались внутри, иногда расходились в разные стороны, заставляя Джисона стонать чуть громче, а вскоре игрушка сменила их. Хан почувствовал, как новый девайс коснулся простаты, и вздрогнул, издав более слышный и гортанный стон. Сердце парня стало биться в разы чаще, в то время как сам Хан находился в состоянии мучительно-тягучего ожидания. — Почувствовал? — ехидно поинтересовался Минхо, — в этом и прелесть новой игрушки. Если член не всегда достает до простаты, то этот девайс прямо стимулирует ее, заставляя мужчину кончить в разы быстрее. Нравится? — Да, господин, ах-х… Джисон не успел закончить фразу, как почувствовал на себе всю силу и мощь данной штуки. Режим был выставлен на самый спокойный, чтобы дать парню привыкнуть, однако этого хватило, чтобы уже громкие стоны начали срываться изо рта нижнего. Джисон, ощущая игрушку в себе, начал непроизвольно ерзать, пытаясь выбрать удобную позу, но рука Минхо быстро прижала его обратно к кровати, давая понять, что теперь парню так легко не отделаться. — А теперь тебе нужно сесть в ту же позу, в которой ты находился во время нашего диалога. — Д-да, господин, к-как пожелаете, — с дрожью в голосе сказал Хан и не без усилий стал передвигаться обратно. С каждым, даже самым маленьким, движением простата стимулировалась под разным углом, заставляя парня стонать все сильнее и сильнее, громче и громче. Он уже готов был кончить прямо здесь, его буквально распирало от желания. Внизу живота сводило так, что Хан хотел кричать от наслаждения. Грязные рваные выдохи горячего воздуха вылетали из легких Джисона, сам он был на пределе, — г-господин, я не могу… пожалуйста, господин, могу ли я кончить? В эту же секунду игрушка выключилась, а Минхо наслаждался плодами тщательной подготовки. Он прочитал много отзывов о новом девайсе, но не ожидал, что он может так подействовать на его нижнего. С легкой ухмылкой он наблюдал за разочаровавшимся лицом Хана, которое его до жути заводило. — Нет, я не разрешаю тебе кончить, — прошептал Ли и сел напротив Джисона, — я хочу научить моего глупого нижнего, что нельзя нарушать правила. Сразу после этой фразы послышался шлепок. Правая щека Джисона горела, полыхала, сгорала, на ней явно виднелся след от ладони Минхо. Парень громко простонал, получая удовольствие от такого господина. Спокойного, но грубого господина. Господина, которому сейчас принадлежит Хан. Сердце будто вырывалось из груди, а на милом белоснежном личике красовался отпечаток ладони Ли. Из-за черной повязки на глазах все действия Лино воспринимались в несколько раз сильнее, благодаря чему сейчас парень ощущал, что он на пределе, что он очень сильно возбужден и хочет, чтобы господин вошел в него и заставил кричать. Тело Джисона ныло, жаждало внимания, прикосновений, шлепков и сжимов, но наказание есть наказание. К слову, БДСМ-практикой Хан начал интересоваться еще лет пять назад, однако всегда встречал либо слишком мягких, либо слишком жестоких верхних. И в Минхо его привлек баланс между сдержанностью и грубостью. Господин всегда очень внимательно относился к Хану, проявлял заботу и стремился радовать, однако в наказаниях он был суров и никогда не мелочился. Господин любил дисциплину и требовал того же от нижнего. — Сегодня только я решаю, когда тебе испытать оргазм, — в ту же секунду игрушка включилась на среднюю скорость, а Сонни был притянут к Минхо за шею, — поэтому тебе придется побыть хорошим мальчиком для меня. Ты согласен, непослушный ребенок? — Да, господин, я б-буду хорошим мальчиком для в-вас, — еле как произнес Хан, недовольный своим новым прозвищем, в то время как его голова оказалась прижатой к полу. Минхо не церемонился. Прижатой к шее рукой он заставил парня опустить лицо на пол, а сам решил попробовать другие режимы. Один режим сменялся другим каждые секунд 10-15, заставляя нижнего извиваться и издавать рваные гортанные стоны, которые звучали ну уж очень грязно и похабно. Легкие быстро наполнялись воздухом и с такой же скоростью опустошались. Джисон дрожал от удовольствия, а его разум становился затуманенным. Ноги сводило, дыхание время от времени прерывалось, член уже изнывал, готовясь вот-вот опустошиться. Парень не совсем понимал, что происходит сейчас сверху и что конкретно делает господин, но однозначно получал удовольствие от процесса. Ему нравилась грубость, но возбуждала его только та, которая исходила от уверенного в себе мужчины. Ему нравилось, когда его подчиняли, он превозносил саму идею доминирования и подчинения и стремился интерпретировать эту “философию” на все сферы своей жизни. Хан находил в этом особый шарм и успокоение, а физическая и моральная боль во время сессий помогала ему избавиться от всех навязчивых мыслей и переживаний и как следует изучить себя и пределы допустимого. Он всегда шел на сессии с господином с мыслью: “Что я позволю ему делать сегодня с собой?” И, как правило, господин делал все, что приходило ему в голову, не боясь экспериментов. — Джисон, назови мне свой цвет. — Зеленый, господин. — Ты хочешь кончить? — Только господин решает, хочу ли я кончить, — после этих слов Минхо снова изменил режим и поставил скорость “выше среднего”. Он наслаждался этим беспомощным телом, которое прямо сейчас лежало у его ног и было готово принять любое наказание. Тело его нижнего явно просило о большем, но безуспешно. — Поднимайся в прежнее положение, — приказал Ли, и Хан тут же принялся исполнять приказ. Как только Джисон оказался в прежнем положении, сидя на коленях, а тело было перпендикулярно полу, Минхо снова схватил того за шею и опустил лицом к полу. — Поднимайся. — Да, господин, — Хан кое-как сдерживал свои слезы. Чёртов Минхо! Его грубость сводила с ума парня, поэтому он тут же начал перебарывать себя и вставать. И делал это он снова и снова, около пятнадцати раз, пока Ли не получил от этого зрелища истинное наслаждение. Да и сам Хан был хотел кончить прямо здесь и сейчас, его член был твердым и изливался природной смазкой, а стимуляция простаты заставляла вздрагивать от каждого движения. Джисон чувствовал, как господин его уничтожает, и чувствовал себя так превосходно, так сексуально и в то же время растоптано. — Как скоро ты кончишь? — спокойно спросил Минхо, однако ответа не поступило, — я думаю, тебе не стоит испытывать мое терпение. Дважды повторять не буду, глупый ребенок. — Скоро, господин. Я на пределе, ах-х… Игрушка отключилась, а Минхо услышал разочарованный выдох, который ему совсем не понравился. Однако он сдержал свой гнев и помог парню встать на ноги, так как тот не мог долго находиться в сидячем положении. Оставив парня стоять в одиночестве, господин отправился в другую комнату с намерением продолжить наказание, но уже в другом виде. Сейчас Хана ждала самая тяжелая часть, по окончании которой он сможет получить либо награду, либо еще одно наказание. Спустя пару минут мужчина вернулся, но не с пустыми руками. В правой руке была емкость, наполненная льдом, а в левой - ремень. — Сейчас начнется самая тяжелая часть наказания, мой глупый и непослушный ребенок. Она будет длиться примерно полчаса. Назови любое число от одного до пятидесяти. — Двадцать восемь, господин. — Ровно столько ударов ремнем ты получишь по своему телу. Назови свой цвет, Джисон. — Зеленый, господин. — Хорошо, Джисон, наше время пошло. Как только Минхо произнес эту фразу, Хан тут же почувствовал, что внутри него снова начала работать игрушка, и работала она на средней скорости. Ли поставил ничего не подозревающего парня в центр комнаты и начал рассматривать каждый сантиметр его тела, держа ремень в правой руке. Его сводили с ума изгибы тела, белоснежный оттенок кожи, пухлые щечки, губы, которые Хан так старательно кусал. Ребра выпирали из-под кожи, увеличиваясь в размерах с каждым вдохом, и уменьшаясь — при выдохе. Руки, связанные сзади, давали Минхо ощущение полной власти над этим хрупким с первого взгляда созданием. — Ты должен отсчитывать каждый удар. Если собьешься, мы начнем все заново. Тут же ремень оставил красный отпечаток на правой ягодице парня. Он тихо произнес: “Один” — и в ту же секунду по красной щеке скатилась первая слеза. Второй удар не заставил себя долго ждать. Он пришелся по левому соску, отчего Сонни громко застонал, а член его задергался, будто собираясь вот-вот излиться. Заметив это, Минхо отложил ремень в сторону, включил на игрушке скорость “выше среднего” и взял в правую руку щипцы со льдом. Он начал безжалостно водить им по тем местам, куда в прошлый раз пришелся удар, отчего у Хана просто снесло крышу. Он еле стоял на ногах, коленки подгибались, из горла вырывались полустоны-полукрики, а член пульсировал пуще прежнего. Горящие от ударов места покрывались водой от тающего льда, после чего маленькие ледяные капельки скатывались в зону паха либо на заднюю поверхность бедра и медленно достигали пола. Джисон готов был поклясться, что сейчас он ощущал себя настолько беспомощным, жалким, униженным, и эта мысль возбуждала его еще больше. Он чувствовал всю силу своего господина и хотел удовлетворить его, показать, что сейчас перед ним стоит действительно “хороший мальчик”, преданный, верный нижний. — Господин, п-пожалуйста, могу ли я-я кончить? Г-господин, — бормотал Хан молящим голосом, — мне б-больно, господин, п-пожалуйста, могу ли я к-кончить? — Нет, ты не можешь кончить. Минхо прекрасно знал, что только стоп-слова могут остановить его. Также он понимал, что прямо сейчас его нижний получает огромное удовольствие, однако его рот работает быстрее мозга, поэтому он пытался надавить на жалость господина и прекратить эту сессию. — Назови мне свой цвет, Джисон. — Ах-х, зеленый, г-господин. Прошу В-Вас, дайте мне уже кончить, умоляю… Просто трахните м-меня, г-господин... Послышался третий удар ремнем, который пришелся на внутреннюю поверхность левого бедра, отчего светловолосый парень прогнулся в спине и продолжал плакать. — Считай, Джисон. — Три, г-господин. Затем последовало еще около двух ударов — по второму соску и по внутренней поверхности левого бедра. Вскоре на всех покрасневший горевших местах оказался лед. Он таял мгновенно, отчего все следы покалывали и изменяли температуру. Те самые «огненные» следы моментально становились «огненно-ледяными», они будто горели и замораживались одновременно. И Хан все еще не понимал, какая сила помогает ему сейчас стоять на ногах, а не валяться на полу в судорогах. — Г-господин, пожалуйста, я больше не могу с-стоять, — слова прерывисто выходили изо рта молодого парня, — могу ли я кончить, господин, пожалуйста, м-молю… — Как только я скажу, ты вернешься в прежнее положение на полу, — произнес Минхо и оказался возле бедер Джисона, а его язык стал зализывать раны нижнего. Он аккуратно водил по ним языком, оставлял жадные поцелуи, покусывал и сжимал эти места, затем брал лед в рот и заставлял Хана буквально валиться с ног, стонать так, как он никогда раньше не стонал, параллельно меняя режимы на игрушке. Тихо произнеся фразу "нагибайся", Минхо заставил Джисона тут же исполнить приказ. Он наклонился вперед, открывая перед мужчиной очаровательный вид на его дырочку, что пульсировала от находящейся внутри игрушки. Господин аккуратно вытащил ее и оставил несколько укусов на ягодицах, плавно переключая внимание на саму промежность. Он начал водить языком, мучительно долго пробираясь к дырочке и выводя незатейливые узоры слюной на ягодицах. Вскоре язык Минхо начал опаливать пульсирующий сфинктер Джисона, заставляя того издавать такие пошло-блядские стоны, которые так и ласкали ухо господина. Язык юрко проник внутрь и начал наводить там свои порядки. Он резко входил, касался стенок, затем покидал дырочку и водил вокруг нее, дразня Хана. Минхо точно знал, что сейчас Джисон держится из последних сил, но не остановился. Он управлялся своим языком настолько виртуозно, юрко, горячо, от чего Джисон не сдерживал себя, начиная кричать непонятные слова и фразы. — Г-господин... я... Вы... Я не могу не к-кончить, понимаете? Блять,... Я такого еще... никогда не ч-чувствовал, блять... — Возвращайся на место, Джисон. — Как пожелаете, г-господин, — Сонни был счастлив, что теперь ему не придётся стоять, хотя он даже не подозревал, что ждет его дальше. Разгоряченный после недавних экспериментов Минхо, он планировал хотя бы немного расслабиться, но не тут то было. Игрушка была вставлена обратно. Он аккуратно, слегка неуклюже, сел на прежнее место и крикнул от накрывающего его удовольствия, пока его тело дрожало что есть сил. — После двадцатого удара тебе будет разрешено кончить даже без моих слов, но до этого ты должен молчать как рыба. Да, я вижу, что двадцать восемь — слишком много. Стоны, крики — разрешено, но ты не должен произносить ни слова, кроме счета. В конце я задам тебе вопрос, на него разрешаю ответить, — Минхо объяснил правила своей интересной игры и установил скорость на девайсе «высокую», поставил тот режим, который больше всего оказывал влияние на Хана, — считай. Джисон получал один удар за другим, попутно считая их и не произнося лишних слов. Слезы нещадно стекали по разгоряченным щекам и падали на пол, в то время как парень сдерживал каждое слово и оргазм, который готов был случиться прямо сейчас. Внутри полыхал огонь, снаружи тоже. Тело было покрыто следами от ремня, красными и горячими, а лед охлаждал их и тут же таял, тонкими каплями стекая куда-то вниз. Минхо периодически хватал парня за шею, перекрывал кислород, шепча на ухо непонятные фразы, опрокидывал на пол и говорил: «Поднимайся». Хан уже потерялся в пространстве и времени, понимая, что сейчас весь мир, как и он сам, сосредоточены на господине. Таком горячем и холодном господине. Господине, который морально и физически уничтожал парня. Господине, который не жалел парня и издевался над ним как только мог. Господине, который делал все, что взбредет в его чертову голову. После двадцатого удара последовал заключительный вопрос, который мог позволить Хану кончить: — Джисон, напомни, какое правило ты нарушил? Парень сначала не понял суть вопроса, так как его сознание давно уже было не с ним, его спасло только то, что господин заставил его считать каждый удар. Спустя секунд десять он смог дать ответ: — Я-я… посмел… у-удовлетворить себя… без разрешения г-господина. — Ты будешь повторять эту ошибку, Джисон? — Н-нет, господин. Я больше никогда не буду… делать это, — парень говорил сквозь слезы и накрывающую его волну оргазма, крича и брыкаясь, — г-господин, я больше никогда не буду так делать. П-простите м-меня, господин… — Молодец, хороший мальчик, — Ли произнес томным голосом и погладил парня по голове, одаривая его наконец своим чутким вниманием. Последний удар был намного мягче остальных, так как был направлен в одно из самых уязвимых мест — низ живота, чуть выше лобка. После этого Хан уже не смог сдержаться и наконец получил оргазм. Яркий оргазм. Лучший оргазм в его жизни. Ощущения были на грани реальности, сейчас же его ноги дрожали, дыхание было сбито, слезы продолжали течь, а из горла доносился непрерывный стон. Он буквально начал падать, когда Лино ловко подхватил его и поцеловал в лоб, выключая игрушку и убирая в сторону все предметы, которыми они пользовались. Минхо аккуратно вытер Сонни, развязал руки, укрыл пледом и положил на кровать рядом с собой. Господин понимал, что сейчас ему необходимо позаботиться о своем нижнем как следует, особенно после такой сессии, поэтому он оставил парня одного, а сам направился в ванную комнату, чтобы подготовить все для него. ______ — Джисон, как ты себя чувствуешь? — Все хорошо. Я понял, что больше не хочу нарушать правила, — из последних сил выдал Хан, — но мне понравилось. — Я рад, что ты все понял, мой дорогой Джисон. Я подготовил для тебя теплую ванну, пойдём, — в одно движение Минхо подхватил парня на руки и аккуратно понес в ванную. Сняв плед, он уложил его и начал с заботой проходиться мочалкой с гелем по телу изможденного Хана, одаряя каждый красный след особым вниманием и поцелуем, — ты очень хорошо держался, какую награду хочешь получить? — Вас, господин. — Что ж, если ты так желаешь, то после отдыха получишь всего меня.