Механический инстинкт

      Новоиспечённые товарищи вскоре переместились на равнину. Гараев к тому времени уже совсем оклемался и мог нормально идти без Гида, отпрянув от его надёжного плеча. Стив остановился по центру полянки, откуда-то вынул ящик, наполненный медными инструментами, водрузил его на траву и с наигранной улыбкой торжественно объявил: «Итак, Георгий! Каждый мужчина, попавший сюда, должен: срубить дерево, построить дом, не обязательно, но желательно — победить всех боссов этого мира. Сына растить не надо. Дриада будет против». Гид стал в напыщенную позу, сделав руки в боки, явно ожидая восторженной реакции инженера. Которой не последовало.       Георгий скривился, казалось, далеко не только лицом, а всем телом от макушки до пят. Это шутки какие-то местные? Он абы где, практически абы с кем, не имея ни малейшего понятия, где фронтовые товарищи, что там с ними на линии Маннергейма, да и живы ли они вообще, а главное — как его близкие, Тимур и Ольга. А названный соратник предлагает ему стать Бобом строителем, лесничим, воином… Наверное, ещё попросит побыть поваром, горничной, сантехником? Тут Гараев всерьёз пересмотрел своё первое впечатление и задумался, не является ли тип финской вражиной под прикрытием, которая пришла попудрить ему мозги.       Возмущение механика прервала резкая боль вверху левой голени: в неё что-то сильно впилось. — Ай!.. Ай-ай-ай! — вырвалось у Георгия, ибо боль была пронзающей настолько, что сдержать крик было бы трудно, даже приложив огромные усилия. Гид оперативно переменился в лице: его актёрская надменность канула в Лету, и он бросился помогать товарищу. К ноге Гараева прицепился крупный белый кролик, с лихвой проткнув его брюки двумя огромными передними зубами. — Фу, Роджер! Гадость какая, брысь! — недовольно завопил Стив, шлёпая по загривку кроля, чтобы тот отцепился от инженера. Роджер тут же расслабил хватку и отвалился от ноги Гараева, жалобно пискнув. Кролик попрыгал прочь, обиженно оглядев Гида напоследок. — Ну покажу я тебе, дрянная скотина! — бросил ему вслед Стив, погрозив пальцем. Нога механика была знатно прокусана: рана болела и изрядно кровоточила. — Гош, очень больно? — Гид искренне сочувствовал и беспокоился, по его голосу это было прекрасно слышно. Гараев отбросил все свои негативные мысли о Стиве. Наверное, погорячился… По крайней мере, на месте финского бойца он бы дал кролику сожрать советского врага и потрохов от него не оставить. — Терпимо… — процедил инженер, стискивая зубы, дав понять, что если не храбриться, то боль адская. Стив поддерживающе погладил Георгия по плечу с особой лаской. — Я сейчас, потерпи… — Гид зашарил в карманах своих джинсов. — Да ладно, Стив, не умру я от потери крови, — успокоил его Гараев, отказываясь от помощи. — Не-а, не ладно: у Роджера зубищи — будь здоров, надо обработать, — возразил Гид, вынимая скрученный бинт. Стив стал на одно колено, чтобы было удобно бинтовать ногу Георгия и обмотал её множеством тугих слоёв медицинской повязки, дабы рана была в безопасности, а кровь остановилась. — Ну вот, теперь другое дело. До свадьбы — заживёт! А брюки порванные позже подлатаем, ладно? Как она хоть затянется… — произнёс Гид, завершая работу прочным узелком, чтобы бинт был надёжно закреплён.       «До свадьбы — заживёт…» От этих слов у инженера внутри что-то ёкнуло. Он опять забеспокоился об Оле. А механик вообще собрался бы с силами, чтобы сделать ей предложение когда-нибудь? Какой была бы их помолвка? А Ольга бы точно согласилась, приняла бы его предложение руки и сердца? Зная её дотошный характер… — Гош, заснул там, что ли? — выдернул его из мыслей Стив, не получая ответа довольно долго. — Ай? Нет, задумался… — отозвался наконец Георгий. — Слушай, Гоша, — поднимаясь с колена, начал явно серьёзный рассказ Стив. — Уж прости, что я здесь тебя так сходу к чему-то обязываю… Строить, копать там, ещё чего. Но и ты пойми, мне по-другому никак, я здесь таким рождён: проводить новичка за руку, как ему тут выжить! Мы с тобой обязательно сядем и поговорим нормально, когда ты справишься с постройкой дома, ладно? Я тебе всё объясню, что сам знаю… Тебе надо справиться до заката: ночь очень опасна, нам нужно укрытие. Днём максимум проказы Роджера будут докучать, они по сравнению с тем, что творится ночью нервно курят в сторонке. Не сердись на кроля, хорошо? Он такой у меня, с характером… Я уже сам замучился с ним, и так стараюсь построже, но обижать просто так кроликов у нас нельзя: первое правило морали в нашем мире! — Гид с теплом посмотрел в глаза Гараеву, надеясь на его понимание. — Ладно-ладно, Стив, договорились. Я не злюсь ни на тебя, ни на кролика. Просто странно это всё! Я ехал на военную службу в поезде, а потом начала твориться какая-то чертовщина, и я… — начал свою историю инженер, но Стив его остановил. — Гош, после того, как ты построишь нам безопасный домик, ладно? Солнце скоро закатится. — Да, извини, забыл. Хорошо.       Георгий наклонился к земле за ящиком с инструментами. При ближайшем его рассмотрении опытный глаз механика увидел, что они оставляли желать лучшего: медь едва ли являлась подходящим материалом, но выбора не было. Через туманившую его мысли пелену неясности и неопределённости он приступил к обозначенной соратником работе.

***

      Гараев как никогда совершенно не жалел о том, что выбрал специальность инженера-механика: благодаря знаниям и опыту, черпаемым из профессии, Георгий справлялся с постройкой дома весьма легко и весело, несмотря на низкое качество инструментов. Деревья падали оземь одно за другим, предоставляя Гараеву доступ к главному материалу, который давали их стволы. Из древесины Георгий ловко соорудил каркас для будущего жилья. Потерев руки от деревянной стружки, он был более чем доволен собой и тем, что уже готово. Откуда-то раздался зычный голос Гида: — У дома должны быть стены, свет, стул и стол! — Я знаю, Стив, можешь не напоминать, — с дружеской насмешкой отозвался инженер.       Механик быстро смекнул, что кроме обычного леса есть и другие биомы. Пойдя направо, он нашёл настоящую зиму, которая жила своей жизнью, находясь впритык к знойному лету без каких-либо разграничений. На удивление там было совсем не холодно, хотя всё, как и положено, состояло из неподдельных снега и льда. Шла не сильная пурга, от которой Георгий прищуривался и потирал очки. Направляясь дальше, он добрался до зла мира — Багрянца, где явно не стоило зевать и задерживаться надолго. Всё состояло из жутких кроваво-красных тонов, что впервые за долгое время напугало Гараева. Его поджидали отвратительные одноглазые монстры с шипами и клыками, которым он предпочёл не попадаться на этот глаз. Тихо и незаметно срубив пару здешних деревьев с алой кроной, он в темпе танго ретировался от греха подальше, обратно в более дружелюбные биомы.       Левее от леса его ждала жаркая пустыня, где от зноя плыло в глазах, а ноги тонули в горячем песке. Там удалось добыть высоких кактусов, а песок унести с собой, чтобы сделать стёкла для будущих окон в доме. Впереди ждали джунгли, дикие, густые и непроглядные, где, казалось, механик вот-вот запрыгнет на одну из вившихся лиан, чтобы почувствовать себя проворной обезьянкой. Плотные заросли бамбука тоже отправились в арсенал инженера. Концом же мира был океан, где ноги снова окунулись в тёплый песок, а морской прибой шумел, лаская ухо. Когда Георгий рубил пальму, ему на голову грохнулся кокос. Больно, неприятно, но питательное молоко, что он мог бы дать, явно будет не лишним. «Какой же ты ботик, Гога», — умудрилась съязвить ближайшая пятиконечная морская звезда ярко-красного оттенка. Механик не придал этому значения, не расстроился и, с кучей добытых полезных вещей наперевес, отправился к ожидавшему его товарищу.       Теперь, имея при себе множество своеобразных видов дерева и прочих материалов, можно было и разнообразить антураж новостройки. Как и просил Стив, Гараев смастерил прочные стены, сколотил стол и два стула, соорудил двери и окна, водрузил несколько факелов для равномерного освещения, разложил скромные кровати на двоих, себе и соратнику. Можно было, конечно, и поизящней, наверное, но на первое время хватит с лихвой. Георгий огляделся по сторонам в поисках Стива, которого почему-то не оказалось рядом как раз тогда, когда инженер был готов с гордостью представить ему выполненную для него работу.       Солнце уже уходило за горизонт. В ящике, стоявшем у ног, отдыхали трудившиеся вместе с механиком инструменты, ветер шевелил листья на нетронутых им деревьях. Георгий сел на траву, любуясь своим творением. И тело, и разум устали, хотелось уже как следует отдохнуть и хотя бы нормально поесть. По пути ему встречалось съестное, но не настолько, чтобы полностью утолить голод. Инженер думал о картошке с мясом, о манной каше с комочками, о макаронах с сыром. Он зажмурился, поджал губы, чтобы раньше времени не проснулся аппетит и не потекли слюнки. Из философской идиллии его выбило то, как что-то холодное и склизкое шмякнулось ему на голову сзади, вследствие стекая ниже. Гараев встрепенулся и принялся осматривать свою спину в поисках очередной подставы. У него на плечах расселся синий слизень. От него по всему телу инженера разошлась, впрочем, довольно приятная прохлада, так что механик не стал прогонять подлеца.       Стив появился из-за склона, на котором очнулся Георгий. Он с привычным для себя довольным видом спешил к построенному соратником дому. — Уже вовсю одно целое со здешней фауной? — с хитрым прищуром и иронией спросил Гид на ходу. — Как видишь! — ехидно отозвался инженер. С неподдельным восторгом Стив разглядывал построенный дом. Его глаза сияли от счастья, да и весь он будто бы светился. — Гоша, ну… Ну золотые руки! Никогда такого не видел! Все коробчонки кривые лепили и были довольны, а ты… ты… Дай я тебя расцелую! — восторженно вопил свой хвалебный отзыв Гид, действительно бросившись на механика для поцелуев. — Ой, господи… Ладно, иди сюда, — засмущался не любитель тактильных ощущений в ответ, но не и отказался от них. Стив по-товарищески чмокнул Гараева в обе щёки, а механик его покрепче обнял, чтобы тот если что не расстраивался, на всякий случай. Слизень на его спине не выражал никакого мнения по этому поводу. Стив спросил его, легонько ткнув, наверное, в бок: — Разлёгся на моём друге, подлец? Синий слизень предпочёл промолчать. А после, вероятно, разглядев в обращавшемся Гида, и вовсе дал дёру с плеч Георгия, ускакав восвояси. — Они у тебя всегда по стойке смирно? — отшутился Георгий. — Есть такое, — рассмеялся Стив. — Не потерял меня? Я Роджера искал, опять прыгает абы где, ещё чего не натворил бы. Рана от него не беспокоит? — он с волнением чуть прикоснулся к бинту. — Не-а. Не остался же я без ноги, в конце концов, пока все эти деревья волочил? А так заждался, конечно, всё уж давно готово! — Гараев выдавил наигранную обиду на соратника. — Ох, ты прости, опять болтаю я без умолку. Пойдём быстрей внутрь твоего шедевра, ты голодный как волк поди, а я всё разглагольствую. Я тебя покормлю сейчас как следует, и ляжешь потом спать. Отдыхай, трудяга! Заслужил! — объявил Стив, снова подавая механику свою надёжную дружескую руку, чтоб тот поднялся с земли.

***

      Товарищи сели за бамбуковый стол. Снова из очень неясных закромов своих джинсов Гид вынул пачку макарон по-флотски и миниатюрную плитку для разогрева. Стив снял защитную плёнку с консервы, зажёг одну из небольших конфорок, водрузив лоток сверху. На вторую добавил чайник с водой, чтобы закипала для чая. — Какой твой любимый чай? — поинтересовался Гид у друга. — Каркаде! — с радостью воскликнул инженер. — Люблю за кислый вкус, особенно когда с лимоном. Стив заметно погрустнел после этих слов и начал с досадой: — Ох, и мой тоже… Мы с Дриадой раньше выращивали суданские розы, пока Багрянец не начал распространяться с адской силой. Все погибли… — Мне жаль, правда, — искренне сочувствовал Георгий. — Ты пару раз упоминал за сегодня Дриаду, кто она? — Хах, сам узнаешь, когда придёт время, — со своей фирменной ухмылкой отозвался Гид. — Поди, нагрелось уже. Он опять будто создал из воздуха вилку, потыкал содержимое лотка, снял с плитки и протянул Георгию, добавляя: — На, лопай! Приятного. — Благодарю, — инженер рассматривал содержимое. Макароны были очень спрессованы, но выглядели аппетитно и хорошо пахли. Он подцепил вилкой кусочек и отправил в рот. Ему стало тепло и приятно от свежей горячей еды после тяжёлого дня впроголодь. Распробовав, он заявил: — Вкусно! А что же ты сам ничего не ешь?.. — Я не голодный, не беспокойся так за меня. И так и сяк кручусь тут, то с обедом, то без, привык уже, — с насмешкой над собой успокоил соратника Гид. Чайник закипел. Стив в очередной раз как по щелчку пальцев явил на столе две кружки. Для механика он не пожалел неприкосновенных запасов каркаде, а себе заварил просто с чабрецом. Чудесный аромат горячего чая наполнил весь дом. — Так уж и быть, составлю тебе компанию по чаепитию, — шутил Стив. — Ладно, о чём я там?.. Обещал всё объяснить, я помню. Так, что ты хотел бы знать прежде всего? — он отложил в сторону юмор и сменился в лице, настроясь на серьёзный лад разговора. Гараев дожёвывал очередной навильник макарон, запивая своим каркаде. Он ответил: — Стив, если откровенно, хочется знать всё и сразу… — механик призадумался. — Да где я хоть вообще? И как попал сюда? Гид опустил глаза в чашку своего чая. Ему было неудобно, что всю правду сказать новому другу он не может. Стив начал очень осторожно: — Я в начале нашего знакомства, когда ты только на пригорке проснулся, сказал, что всего не объясню. Я сам был бы очень рад понять, почему люди из земного мира иногда попадают к нам. — "Земного мира"? — смутился Георгий. — А этот мир тогда как называется? — И этого мы сами не знаем! Да, не знаем, в каком мире живём, представляешь? Позорище то ещё, не спорю. Зови, я не знаю… "Междувселенье"! Вот, — Стив вскинул чайную ложечку вверх ненадолго, после возвращая обратно в кружку. — Ладно, как скажешь, — инженер заулыбался. — Тогда Междувселенье — это очень красивый мир. Я тут неплохо освоился, здесь очень хорошо! — Ох, приятно слышать, — Гид вздохнул. — О тех, кто попадал сюда до тебя, и вспоминать не хочу. Сразу в пот холодный… — он звякнул ложкой о стенку чашки с неприязнью. — Хм... Ты был так добр в самом начале, я сразу подумал, что тут такой не первый. — Да, ты всё правильно подумал. "Святая" троица, — Стив сделал огромные кавычки пальцами в воздухе, — которая являлась один за другим до тебя, это тихий ужас! Все как на подбор, будто гопники последние пришли экзамен сдавать на то, чтобы в провинции гнобить всех, кто только по дороге встретится. Я одного самого гадкого хорошенько запомнил, хоть и рад бы забыть, как страшный сон: Игорьком себя велел называть. Так тебе ещё должное отдать надо, ты вообще как удав спокойно к выходке Роджера отнёсся. А тот, ублюдок, за то, что кролик к нему ластиться стал, пырнул его ножом в глаз! Ты-то, поди, не обратил внимания, когда Роджер в тебя вцепился, но у него на правой стороне морды шрам, а глаз сам не видит с тех пор. Медсестра чуть с ума не сошла, бедное животное… Гид нервно водил ложечкой в кружке туда-сюда, иногда раздражённо отхлёбывая чай. Георгий видел, что соратнику сложно даётся такой рассказ. Да и самому механику стало не по себе от людской жестокости, аж мурашки по спине побежали. Он решил промолчать и не давить на больные места друга. Стив оставил ложку и, навалившись на стол, воскликнул: — Ты вообще не такой, как они, Гоша! Ты на все руки мастер! Не то, что отребье это! Они все полулюди были, а ты… ты человечище! — Стив вздохнул и успокоился, откидываясь на спинку стула. Гараев засмущался. Он не считал себя главным героем этого, в какой-то мере, спектакля. Инженер доел макароны, отставил пустую пачку в сторону и стал греть измотанные трудом руки о чашку с каркаде. — Спасибо, наверное. У меня в земном мире остались любимая и племянник. Звать Тимур, пионер целый! Толковый парень, всё для людей… А любимая — Ольга, — Георгий улыбнулся так широко, что стал виден его неровный передний зуб. — Добрейшей души девушка, вот что! Мы как-то выступали вдвоём, она на баяне играла, а я пел, представь себе? — он заметно поник и притих, сменяя тон голоса на мрачный. — А потом нагрянула Финская война. Я знал, что меня призовут. Назначили капитаном танковых войск. Близкие стояли, провожали меня на поезд до последнего. И тут — на тебе… — механик с досадой вскинул голову вверх. — То, что творилось до меня, это ужасно, конечно. Мне очень жаль. Я могу позаботиться о Роджере, если нужно. — Да ладно, не случится уже ничего хуже с ушастым проказником. Гид опустил взгляд и отвечал дрожащим голосом. Гараев потянулся к нему и осторожно приподнял его лицо ладонью: — Эй, Стив, ну ты чего? — Георгий увидел, что у сортаника дрожит губа, и слёзы вот-вот потекут по щекам. Но Гид, видимо, взял себя в руки, при этом взяв руку механика и отодвинув от себя, давая понять, что всё в порядке. Он утёр слёзы на глазах и подмигнул другу с коронной ухмылкой. — Насчёт твоих родных, — начал Стив уже своим обычным бодрым тоном. — Ты можешь посылать им телеграммы! Пусть меня сам Эйнштейн убьёт, но есть связь между нашим и земным миром! Оформишь, как обычно письма пишешь у себя на почте, я отнесу кое-куда, и всё до них дойдёт, только жди ответа, — он заметно ожил и повеселел. — Правда? Тогда всё вообще отлично! — инженер перенял его позитивный настрой. — Только… Я здесь не навсегда, так ведь? — он надеялся, конечно, на положительный ответ. — Это твоё решение, — воодушевлённо проговорил Стив. — Ты можешь остаться тут, а можешь отправиться домой. Но должен сказать, что если выбираешь второе, то путь будет нелёгким. Надо победить всех боссов этого мира. Я предупредил! — он подмигнул опять. — А, ну и для сражения с одним из главных гадов тебе придётся меня убить, сделав куклу Вуду. Гид говорил это так спокойно и непринуждённо, будто сперва действительно подзабыл сказать какую-то не очень важную пустяковую мелочь. Георгий аж поперхнулся своим каркаде. — Ч-чего?! — он с изумлением навалился на стол, рассчитывая, что соратник опять глупо шутит. — Я тебя никогда не смогу убить, ты что! Ты же мне друг! — Гараев готов был плеснуть чаем в соратника за его чёрный юмор. Стив перешёл в оборонительную позицию: — Ну, ну, полегче! Я серьёзно, Гош. Нет, а ты видишь где-то поблизости святую троицу? Думаешь, из них кто-то остался? Все как один летели домой на всех парах, так что я пережил свою смерть уже три раза, и четвёртый, если честно, меня совершенно не напрягает! — он облокотился о стол, запрокинув ногу на ногу, делая глоток из кружки. Гараев охладил свой пыл и усмирил гнев. Выпрямив спину, он выдохнул: — Ладно, допустим. Так ты, выходит, не можешь умереть? Как Кощей Бессмертный? Я имею в виду, всегда возвращаешься... — Вроде того, — Стив опять задумался, перестав улыбаться. — Судьба наша не завидна, конечно… Все мы тут НИПы, просто делаем то, что должны. Выполняем свою работу, — он громко стукнул чашкой о стол. — Ладно, разберёшься, когда встретишь остальных, они славные ребята. Звучало, конечно, прискорбно, но Георгий относился к ситуации максимально хладнокровно и спокойно. Такова уж натура советского бойца Красной Армии. Он принял бы любой расклад событий, наверное. Гид, будто прочитав его мысли, добавил: — Ты наверняка думаешь о фронтовых товарищах… Тут я тоже тебе не советчик. Могу лишь предположить, что для них ты просто исчез. Испарился, в смысле. Буквальном. Ну, то есть, куда бы ты делся с поезда? Инженер хихикнул, не отвечая. В голове на миг прокрутилось, что, может, всё же лучше бы сейчас он находился на линии Маннергейма с полковником Александровым под пулями финнов. Стив снова его одёрнул: — И да, насчёт телеграмм… Гош, ты лучше Оле и Тимуру не говори ничего об этом месте, и что ты здесь, а то у тебя поди суженную инфаркт хватит. Ври, что ты на своей войне, ладно? Время здесь идёт так же, как в земном мире: проведёшь тут годик, для них пройдёт он же. Я думаю, за год ты управишься со всем здесь и отправишься домой. Гараев опять молча кивнул. Стив потянулся через стол, чтобы погладить его по плечу: — Гоша, ты невероятный человек. Духом сильный, очень. С доброй и чистой душой. Я ж вижу! Для тебя все здешние напасти такая ерунда… Ты со всем справишься и вернёшься домой, к родным, хоккей? — Ладно, я всё понял, — отозвался, наконец, с лёгкой улыбкой механик после долгой паузы. — Спасибо тебе. Ты правда хороший друг. Гид смутился. Ему было непривычно такое слышать, хоть и очень приятно. Он аккуратно признался: — Это взаимно. Никого из троицы я, конечно, не считал друзьями, а они меня и подавно. Шугали за просто так, называли дебилом, орали, что я мешаю только, и они сами во всём разберутся. Игорёк как-то ведро мне на голову надел и смеялся полдня, пока я в нём стоял на солнцепёке… И всё равно с каждым я обязан быть вежлив, что бы они ни творили, ведь так надо, — Гид снова погрустнел и отчаялся. — Ты этого не заслуживаешь, Стив. Это какой-то кошмарный сон наяву! — Георгий старался его поддержать, понимая, что товарищу уже вряд ли будет лучше, и он давно смирился со своей участью. — Да ладно, забудь. Но такие замечательные люди, как ты… — Стив не договорил. Раздались многочисленные стуки в дверь. Друзья встрепенулись. В окне показалась противная рожа одного из зомби. «Зомби… что я знаю о зомби?» — подумал Георгий Алексеевич. «Ладно, думаю о глупостях совсем уже», — заключил он в тот же момент. — О, не пугайся! — начал Стив. — Это из-за них я тебя торопил с домом. Зомбистика всегда приходит ночью, но не может открывать двери. Так что внутри твоего творения мы в безопасности, они не тронут. Чай в кружках товарищей закончился. Уже давно опустилась ночь, ясная и звёздная. Луна давала небольшое количество света. Тишину нарушало лишь пение сверчков. Гид объявил соратнику: — Ладно, Гош, поздно уже. Ты устал. Пойдём ложиться?       Механик опять молча согласился, легко кивнув. Друзья встали из-за стола, и Стив пошёл готовить обе кровати. Георгий снял очки, оставив рядом с кружкой от выпитого каркаде. Он стащил с себя строгий синий пиджак и повесил на спинку стула. Инженер потушил факелы, и в доме воцарилась тьма. Гараев с размаху плюхнулся на кровать, уверенный, что спать будет, как убитый. Гид же укладывался аккуратно. Механик укрылся пледом с головой, свернувшись калачиком. Измотанное физическим трудом тело ликовало, получив долгожданный отдых. Стив шёпотом пожелал ему спокойной ночи, но Георгий уже крепко спал.

***

      Гараев направлялся в сторону Багрянца, крушить багровые сердца. Рита послушно крутилась у его ног, перебирая мордой давно уже забытые медные инструменты. Механик поправлял тяжёлое забрало серебряного шлема. За его спиной красовался легендарный травяной клинок. Собака затявкала, виляя хвостом. Когда инженер не повернулся, Рита взялась дёргать его пастью за брюки, где располагалась рана от зубов Роджера. Гараев спросил питомицу: — Ты чего, Рита? Собака хотела на что-то указать. Механик повернулся к Рите и увидел неподалёку Женьку, которая с азартом пинала ногами двух слизней: зелёного и синего. Инженер поспешил сделать весёлой девчонке замечание: — Евгения, это очень плохая игра! Они же живые существа, им больно. Прекрати немедленно! Женя в ответ задорно расхохоталась: — Дядя Георгий, ты что? Они ничего не чувствуют, они слаймы! Давай ими в баскетбол играть? — девчонка с удовольствием наблюдала, как слизни подлетали высоко вверх от её ударов. Александрова отвлеклась от живых игрушек и потянула механика за рукав пиджака, когда ей на голову со всей дури плюхнулся Пинки. А потом ещё куча слизней всех цветов повалились один за другим. Женька радостно захихикала: — Дядя Гоша, слизни с неба падают! Когда их почти мгновенно насыпало по пояс, Гараев услышал, как обречённо завыла Рита: собаку накрывало с головой, и ей становилось нечем дышать. Георгий хотел бросится питомице на помощь, но ноги вязли в слизнях и не поддавались. Рита с лаем утонула в цветной массе. Механик едва ли успел протянуть ей руку.       Слизней стало уже по горло. Женькино веселье превратилось в истерику: она, вероятно, очень хотела бы биться в конвульсиях, но её слаймы не давали ей даже шевельнуть руками. В панике она истошно верещала, на сколько хватало оставшегося воздуха в лёгких. Она звала инженера на помощь, но тот едва ли мог что-то сделать. Слизни грохали по серебряному шлему, и в нём становилось невероятно душно. В голове гудело. Александрова захрипела и исчезла в глубинах мягкого месива вслед за Ритой. Гараеву хотелось закричать, но ничего не вышло.

***

      Георгий вскочил с кровати весь в холодном поту. Он отчаянно глотал воздух, пытаясь усмирить сердце, снова готовое раздробить рёбра, отдавая в виски. Стив рядом зашуршал и, ещё совсем заспанный, сиплым обеспокоенным голосом спросил товарища: — Гош, чего с тобой? Что случилось? Гараев забегал глазами по дому, стараясь вернуться в реальность из сна. Он не мог найти силы на то, чтобы ответить. Гид потянулся к нему и погладил по спине, чтобы тот успокоился. Инженеру стало полегче. Стерев рукой пот со лба, он наконец процедил: — Кошмар приснился… — И о чём он? Кто в нём был? — взволнованно интересовался Стив у соратника. Механик после небольшой паузы, поджав губы, сознался: — Я вчера не сказал, но… у Оли младшая сестра ещё есть, Женька. Поганая девчонка. Вот она мне мерещится и снится с того момента, как я в поезде ехал. Гид ласково водил ладонью по его плечам и с сочувствием смотрел в глаза инженера, но молчал. Рана от укуса Роджера на ноге Георгия заметно ныла, изо всех сил напоминая о себе.