Красочный клоун в разгар ночи.

Теплая майская ночь. Такая тихая и безмятежная. Слышны лишь звуки от цикад. Напоминающие сверчков когда те прячутся в высокой траве, которая приятно щекочет босые ноги в Июльский день. Но сейчас май и наступающая ночь. Ночь–время поэзии и романтики. Так рассуждал Николай готовя сюрприз для своего парня. Которого он обожал удивлять дни и ночи напролёт. Таинственный брюнет ходил по переулкам. Ночь. На часах пол одиннадцатого. Темно и безлюдно, лишь тусклый свет от редких фонарей чуть освещали улицу. Все магазины закрыты, а в окнах домах не горел свет. Атмосфера давила на усталое состояние Федора который плелся по переулкам, как одинокая, помойная крыс. Вот вдалеке наконец появилась мрачная пятиэтажка. - дом.. Прошептал Федор заходя в подъезд пахнущий сыростью и порой напоминавший кладбище. Каждый в доме знал, что в углах подъезда лежат трупы разных животных, тех же крыс, кошек и мелких других грызунов. Федор шел к себе домой с мыслью, что бы отдохнуть, но он явно не ожидал то что его встретит дома. В данный момент он живёт со своим парнем Николаем Гоголем. И тот вправду любит удивлять Федора. От этого не то, что бы Достоевский боялся, но опасался заходить резко в дом. Мало ли что на него упадет или выскочит. И это раздражает. Ведь хочется приходить домой с мыслью о том, что можно отдохнуть, а не получить в лицо торт. Он запонил это золотое правило когда первый раз наступил на грабли. В прямом смысле. В один из обычных, скучных дней он возвращался к себе домой. Уставший и не в здравом настроение. Переходя порог квартиры Федор заметил, что в коридоре на зеркале висела веревочка, которая очень смущала Достоевского. Конечно тянуть эту верёвку было опрометчиво с его стороны, так как живёшь ты с клоуном шутником. Но Федора это не остановило, по этому он дернул верёвку и по затылку его ударили грабли, а точнее ее деревянная сторона где была записка о том что Гоголь на время ушел из дома. Благо Николая не было в доме, иначе бы от него бы осталась только коса, или как минимум Гоголь был бы огрет этими же граблями. По этому Федор теперь никогда домой резко не заходит и старается не обращать внимания на разные подозрительные вещи. Но опаска оставалась. Поднявшись на пятый этаж Федор открывает дверь и видит приглушенный теплый свет от свечей с ораматом меда. "Странно, очень странно. Что Гоголь опять задумал" - Коль, я дома... Проговорил тот с опаско глядя в комнату освящёную свечами и разувается проходя в ванную. В ванне висело небольшое зеркало над раковиной. Посмотрев в него парень чуть нахмурился, так как лицо было слишком уставшим после сегодняшнего дня. Умывшись он призадумался: - "а почему я не услышал ничего в ответ. Что произошло? Опять он что то разбил?" И правда. Обычно при входе Федора встречает его возлюбленный. За последнюю неделю они редко видятся, только утром и ночью когда спят. На это Гоголь мог и обидеться, но выбора у Федора нет. Да и Гоголь не из обидчивых людей, но все равно настораживало.

***

Почему Федор подумал именно о том, что Гоголь мог что то разбить или же где то провиниться? Да все гениальное просто! Беловолосый всегда менялся в такой ситуации. Было три варианта событий: 1) Нервная улыбка - провинился, но не сильно. Например сахар рассыпал на ковëр или забыл выполнить, что то по дому. 2) Заикание и сужение зрачков при виде Федора - Это уже если что то разбил или "случайно" Взорвал пару зданий или убил человека. 3) самая страшная из трех вариантов – молчание. Впринципе странно увидеть Колю в спокойном состоянии, а особенно редко заметить на его лице грусть. Но к сожалению или даже к несчастью такие моменты в жизни Николая и Федора были. Моменты когда в молчание Гоголь мог творить всё за гранью возможности, за гранью вселенной. Самое страшное. Это сравнимо когда маленькие дети затихают в комнате, а родители приходят и видят, что от комнаты одни руины и пепел. Вот так же и с Николаем Гоголем. Стоит ему притихнуть и можно писать завещание, и звонить в похоронное бюро. Например, когда Федор и Николай жили в портовом городе Японии "Осака", они гуляли и расматривали разные достопримечательности. Ходя по улицам, Николай из кормана достал одну цикаду, которую изловиил минувшей ночью. (Разумеется в тайне от Федора). И сейчас расхаживая около достопримечательности "замок Осака", Гоголь достал свою зверушку и посадил Достоевскому цикаду за шиворот, пока Федор читал про достопримечательность. Ох... Впервые Николая почувствовал на своей щеке пощёчину от Федора. Она горела и краснела. От этого Николай всю остальную прогулку шел в тишине, это Федору не нравилось, но тот не решил предавать этому инциденту большое значение (очень зря) , он решил дома с ним поговорить. Через время Федор заметил, что все слишком подозрительно тихо, так тихо, что он мог услышать потаённые звуки в траве или, как волосы трутся друг об друга от лёгкого ветра. И правда, никого не было. Ни людей, ни самого Гоголя. Это был первый Звоночик, но Гоголь часто пропадал на улице. Это не удивительно, что он исчез. Заметив не по далёкую одну из забегаловок, Федор решился подумать о произошедшем там. Но стоило ему зайти внутрь так ту же взглядом овладело помутнение, зубы стиснулись до скрежита, а брови сузились к переносице. По всюду трупы, гора трупов. И на каждом теле, на одной щеке сидела цикада. Неужели Гоголь догадывался, что Федор сюда зайдёт? Нет, он знал. Николай подстроил? Да, для чего? Ответ прост, что бы Федора посчитали, как обвинённого в содеянном, а точнее в убийстве, так как в тот день погибло аж одна тредь людей благодаря Гоголю. Разумеется Федора не поймали, но пришлось сразу покинуть город и уехать в Йокогаму, где был дом Достоевского. Федор даже не удивился увидя, как Гоголь лежал на диване и с милой, ласково-пративной улыбочкой произнес– "О, Феденька! Здравствуй, не ожидал тебя увидеть так рано" Гоголь даже и не помнит, как они , а конкретно он остался жив, и как они помирились, но он счастлив, что спит не на улице, а в объятиях брюнета.

***

Проходя в комнату, Федора встретила прекрасно - сладкая, самая сексуальная картина . - Да ты у меня оказывается такой развратник, милый Коля? На диване лежал Гоголь в пекантной позе, проводя при этом пальцами по бедру. Белые распущенные волосы струились по плечам, губы блестели киноварью от блеска, а на теле красовалась кофта с оголёнными плечами и короткими, до безобразия, короткими шортами. Изюминка этого наряда - чулочки в крупную, черно - белую сетку. С губ Арлекино сорвалась фраза: - я ждал тебя Дост-Кун. После этой фразы у Федора усталость исчезла, как и не бывало. В глазах блестнул огонь страсти и похоти. Ему захотелось разорвать эти чулки, снять футболку и припасть к алым губам, но Федор сдерживал себя, пытался сдерживать. Сняв свою ушанку он уложил ее на тумбу, а сам подошёл к своей, на сегодняшнюю ночь, единственной, личной сладости.

***

Вообще они знакомы давно. Их знакомство было неожиданно, никто из них не искал не друга не любви, они просто случайно пересеклись в полночь на мосте. Федор наблюдал за луной, которая раскинулась на все небо. Полнолуние наступило в ночь пятницы тринадцатого, в такую пятницу обычно случаются шабаши ведьм и просыпаеться всякая нечисть. Можно ли считать Федора за нечисть? Разве только за демона в полуночном мраке. Выкуривая одну сигарету вкуса кофе он наслаждался лунной и мрачной атмосферой, как вдруг его аметистовый взгляд упал на высокого блондина с очень привлекательными ногами и лицом, напоминающего сверчка, который выползает ночью в поле и освещает всю территорию своим светом. Но это совсем другой свет, свет похоти и чистого азарта.- "Таких людей редко встретишь. Сверчок Арлекино...-" Только подумав об этом поднося ко рту сигарету, еë тут же вырывает "Арлекино". Он бесцеремонно взял сигарету и немного втянул вкус кофейного никотина. - хей привет, привет, какая приятная встреча. Не думал, что когда-нибудь встречу таинственного брюнета на мосту в столь позднее время. Как твоё имя, прекрасный незнакомец!?) Федор не успел ничего сказать, как его схватили за руку и повели в ближайшую круглосуточную кофейню. Так и познакомился Федор с Николаем. *** И вот сейчас он страстно целует Николая вплетаясь худыми кистями в белоснежные, мягкие волосы. Николая это возбуждала и он углублял поцелуй до стонов и до нехватки воздуха. Николай переплетал языки в бурном танце "танго", а музыкой служили его же стоны в поцелуе и ласковые причмокивания вместе со сбитым дыханием со стороны Федора. Воздуха не хватает, но от поцелуя никто не хочет отстраняться. Воздух, как всем известно, в этой ситуации самый настоящий предатель. Он всегда не вовремя заканчивается, как и сейчас. Фёдору пришлось отстраниться, но на последок он лизнул, нижнюю и чуть припухшую губу. Белобрысый от этого издал приглушённый стон. Николай в отличие от Федора довольно громкий, как в постели так и в обычное время. Но от стонов Гоголя ни укроется никто, какие бы плотные стены не были. Николай извивался и выгибался дугой прижимаясь к холодному телу Федора. Но на сколько бы Фёдор не был холодными, Гоголю всегда удавалось его согреть. Сладким поцелуем или жарким минетом, это не столь важно. Хотя минет любит не только Федор, Гоголю очень нравится сосать член своего брюнета. Он даже не скрывает этого и любит пошло пошутить в самые неподходящие моменты. Федор это не одобряет, а белобрысый слал к черту обстоятельства и недовольство Достоевского. Если он хотел доставить себе и брюнету удовольствие, то он его доставит. И сейчас меняя позу Николай находится сверху и спускается к паху целуя и снимая брюки. Парень устраиваясь между ног брюнета и очаровано смотрит на достоинство, блестящее от естественной смазки. Облизнувшись беловолосый припал губами и стал вылизывать сначала головку, а потом вбирая в рот. Перед глазами брюнета плыло абсолютно всё и все. Вечно бледное лицо краснело и томные вздохи участились. Для Гоголя всегда был огромный труд заставить стонать Федора, не имея значения сверху он или снизу, актив или пассив. Федор кремень. Но все же в редких случаях Николаю удавалось расколоть брюнета и наслаждаться его стонами. Этот момент редкий, но сладкий, как мед. Что же, Гоголю удалось разбить кремень сегодня. Федор стонал ощущая вязкую слюну и юркий язык белобрысого на уретре. "Боже, мой парень делает лучший минет и где он только этому научился!?"- этим вопросом Федор всегда задавался в постели. Гоголь всё- таки отстранился от Федора и полез к нему за поцелуем, но его тут же потянули назад за косу. Нет, больше сегодня Гоголь не прикоснется к губам Достоевского. По крайне мере пока не помоет рот с мылом. Гоголь понял это и решив, что раз нельзя в губы, будем целовать в другое место. Он целовал шею жадно, страстно и порой больно. Но Федор не был намерен быть с низу. Он забрал инициативу и перевернул их местами в мгновение ока. Причём Гоголь оказался на животе, а Федор восседал сверху. Аметистовые глаза горели пламенем и брюнет облизнулся с характерным звуком. - Эй! Федор! Когда я уже буду доставлять "удовольствие"? - воскликнул Николай понимая в какой он позе сейчас находится. - как только, так сразу! - Белобрысый взвыл от сильного удара по заднице.- Мой милый, ты будешь отодран так, что потом месяц не будешь думать одевать эти блядские шорты. - ударил тот по упругим, обтянутым одеждой, ягодицам. Белобрысый застонал от болезненного, но приятного чувства, растекающееся внутри. Чтобы растянуть своеобразную игру, Федор решает подлить масла в огонь. Он снимает шорты с бельем и ему открывается шикарный вид на круглые ягодицы и мягкие бедра. Брюнет сначало просто поглаживал и осторожно, нежно мял и ощупывал округлости. Но тихую и блаженную обстановку разрезает звонкий стон и громкий шлепок. Да, это нравилось обоим. Не то что бы Гоголь был мазохистом, но от рук Федора было лишь приятно. От этой боли на лице расцветала улыбка, а с пухлых губ текла слюна. Федор заметил, что его мальчик поплыл и сжалившись собрал слюну с губ Гоголя. Распределив по пальцем, тот вставил один по первую фалангу. Парень под ним сжал руками простынь и тихо заскулил в подушку. Последний раз у них телесная любовь была две недели назад на кухонном столе. Федор знал, что растяжка удовольствие мало приносит, по началу, но если найти одну точку, то можно доставить феерическое удовольствие, что посыпятся блестки из глаз. Отвлекая Гоголя от боли поцелуями под лопатками, Федор вставил второй, начиная растягивать белобрысого в позе ножниц. Арлекино закричал, но через секунду крик перерос в стон. Та самая заветная точка найдена. О да, смотреть на то, как Николай извивается это невозможная красота. - Федо-ор- протянул Гоголь глотая буквы. Брюнет вытащил пальцы и вставил до конца. Он больше не мог терпеть, как и Николай. Белобрысый стал метаться по постели, ему хотелось соскочить с этой длины. Сколько бы брюнет не растягивал Колю, беловолосый всегда принимал Федора очень болезненно. Постепенно тот привыкал и старался сам насаживаться. Федор пусть и был садистом, но делал плавные и мягкие движения. Они идеально подходили друг другу. Один холодный и мрачный, другой горячий и веселый. Но им не было равных в эротике. Особенно Федору. Пусть он холодный, хитрый и никто не сможет сказать, что Федор веселый или даже пошлый, но в тихом омуте черти водятся, а в голове брюнета был только один черт. Веселый, наглый и белобрысый, но такой родной. От этих мыслей Федор кончил. По телу прошлась приятная дрожь, а по венам потекла эйфория. После брюнета кончил и Гоголь. И да, блестки в глазах всё-таки появились. Они оба уснули в обнимку, но на утро: у одного будет болеть поясница, а другой будет ворчать убирая все после их ночи.