wonder

солнце на улице, где недавно прошел дождь, потихоньку гаснет, в лужах отражаются вывески магазинов, что уже сворачиваются и закрываются в такое время. по улицам ездят сотни машин, быстро тормозящих на красный свет недалекого светофора. деревья, недавно приобретшие новые, зелёные листья, незаметно покачиваются при малейшем дуновении теплого летнего ветра. на темном небе, зажигаются такие маленькие, тусклые звезды, образующие множество не таких миниатюрных, как они, созвездий, очертания которых можно было спокойно увидеть даже не слишком человеку. в такие моменты, хочется просто лечь на мокрый, холодный асфальт и разглядывать красивое, темное ночное небо, громко смеясь. хотелось полностью забить на мнение проходящих мимо окружающих людей, что разбегались, будто муравьи, кто куда. хотелось почувствовать ту свободу, о которой мечтали многие. хотелось просто расслабиться и на момент ускользнуть от всех проблем, преследующих каждую живую человеческую душу. чувство свободы — это то, что хотелось ощущать и чувствовать всегда. прогуливаться по ночным кварталам города и чувствовать такую развязность, как будто собаку с цепи отпустили. ещё одну ночь, Бомгю представляет себе всю эту некую «свободу». этот термин незнаком ему уже который год. на него навалилась куча напряжения со стороны родителей и не только. мало того, что буквально каждый день те позволяли себе поднять на парня руку, за любую мелочь, а иногда и вообще просто ни за что. просто настроение не то, чтобы быть «хорошими». так ещё при всем этом,его выгнали из дома. почему? он начал отношения. отношения с парнем. родители же не принимали его ориентацию, как что-то нормальное, как что-то такое, что может случиться с любым. для них это было тем, что никогда не стоит принимать, а тем более прощать. они просто выставили Бомгю за дверь, даже без вещей, со словами «иди куда хочешь, но тут точно тебе теперь больше не место» и с громким хлопком закрыли перед его носом дверь. через все эти дожди, ветер и холод, пробирающий, в то время, до костей. он просто бежал. бежал к тому самому его парню — Ёнджуну, в надеждах, что тот примет его и не станет поступать также. надежды превращались как будто в звезды: каждая одна за другой загоралась в небе искрой, а в случаи надежд, небом выступало сознание Бомгю, что сейчас просто пытался отдышаться после какой никакой, но быстрой пробежки по весенней, ночной, красивой столице, которая сейчас потеряла все свои те краски, что имела днем. была просто жуткая, кромешная тьма, улицы освещали тусклые фонари, мигающие буквально каждую секунду. Гю в слезах, дрожащими руками еле как достает телефон из кармана и смотрит на время. 3:42 ночи ровно. он весь промокший и замерзший, погреться негде, а до Ёнджуна ещё идти как минимум минут 15. связь плохо ловит, на балансе денег нет от слова совсем, никому даже дозвониться нельзя, что уж говорить об интернете. ускорив свой шаг, Бомгю продолжает бежать дальше, со своей последней надеждой и последней звездой в кармане, и на небе. луна скрыта за облаками, лишь маленький источник света с широкого небосвода остается освещать такие же большие и запутанные улицы с однотипными домами. уже не заботило чужое мнение, которого и быть сейчас не должно. на улице ни души, кроме тех самых подростков, примерно таких же, как и Бомгю, что ещё гуляют в такое время, причем пьяными. пусть он и сам живет подобным образом жизни, до такого состояния все ещё никогда не доходило, за что Чхве и благодарит все подряд. да, он боится, потому что если придет так поздно домой, так ещё и пьяный, ему уже ничего в жизни не простят. а сейчас, он уже просто никогда не вернётся домой. как раз таки сейчас, та самая свобода, о которой фантазировал Бомгю на протяжении нескольких лет, как будто ощущалась, но тот ещё не до конца это понял. его отпустили. отпустили из дома, где держали насильно и заставляли делать совсем не то, что он хочет. отпустили из дома, где били за каждую мелочь. отпустили из дома, где могли без проблем отстранить его от общества, даже ничего не сказав по поводу этого другим. отпустили из дома, который был как тюрьма. отпустили на свободу и пустили жизнь Бомгю на самотёк. *** и наконец-то, он пришел к тому, к чему, казалось, так долго шел. дом Ёнджуна. фактически то место, которое могло бы сейчас спасти мокрого и уставшего Чхве, зато наконец-то победившего. дождь уже перестал идти с такой силой, как буквально 20 минут назад, вместо него были лишь маленькие капли, быстро падающие с неба, а не огромный водопад, почему-то разделённый на много частей. Бомгю осторожно подносит руку к звонку и нажимает, отчего на удивление, слышит в доме шаги, хотя свет везде был выключен. сейчас в нем разгоралась та самая искра надежды, за которую тот с удовольствием и предвкушением ухватывается, ожидая наконец-то согреться в таких теплых и любимых объятьях, которые успокаивали в абсолютно любых ситуациях: будь то смерть или мельчайший пустяк, что Бомгю в своей голове все равно утрирует, себе же назло. с небольшим скрипом, дверь в дом открывается и оттуда показывается до боли знакомый и прекрасный, встречающий силуэт Ёнджуна, от которого та надежда вдруг вспыхивает внутри и будто зажигает сотню, нет, тысячу спичек, согревая все тело, одной лишь мыслью о том, что теперь они будут всегда рядом, на постоянной основе. но все эти раздумья прирывают крепкие руки старшего, что притягивают за плечи в дом, а потом прекрасный, низкий, бархатный голос, но при этом очень взволнованный. — Бомгю, что происходит? почему ты весь мокрый, да ещё и в такое время приходишь ко мне? что это, блять, такое?!— пусть и все эти слова звучат отчасти агрессивно, но все равно с заботой, что моментально окутывает тело младшего, когда его обнимают и закрывают дверь позади. — хён, прости. меня выгнали,—Бомгю делает паузу в словах и охватывает чужую талию в ответ, утыкаясь в шею, на которую еле падали волосы.— я не знал куда идти, поэтому пошел к тебе. — так, давай поподробнее. с чего вдруг тебя выгнали? — в общем,—начинает младший Чхве и откашливается, пока Ёнджун медленно отпускает его, берет за руку и отводит в спальню, где принимается искать сухую одежду.— я рассказал им про наши отношения. все же, это должно было когда-нибудь случиться. извини… старший вздыхает и выдает Бомгю вещи, в которые тот должен будет переодеваться. — не извиняйся,—он сокращает расстояние между их лицами, смотрит в глаза и аккуратно целует в щеку.— пока что будешь со мной. если проблема не решиться, то можем остаться жить вместе,— Ёнджун говорит тихо, почти шёпотом, прежде чем снова прижать к себе младшего и оставить нежный, почти воздушный поцелуй на его шее.