Источник силы

      − Это ты? – удивлённо прищурился парень, вдруг показавшийся Врану смутно знакомым.       Магическое зрение давало Врану четкое представление о контурах окружающей действительности, но бессовестно поглощало все краски. Переключившись на обычное, парень глазам не поверил: оказывается, повстречавшийся им в ночном лесу маньяк ещё и выглядел сущим чудовищем. Вернее, мало чем отличался от клыкастой Винии или Ирсая с его жёлтыми фонарями глаз. Этот пилот явно злоупотреблял тем, что в их среде звалось ночной ипостасью. Но, несмотря на это, Вран его, всё же, узнал. И Айя, спустя несколько мгновений, тоже:       − Стожар, убиться веником, ты ж хоть глаза разувай, прежде чем на людей кидаться! А если бы чужой кто подвернулся, не подумал?       − Ну, а вы-то сами тут что забыли в такой час? – тут же перешёл пилот в лучшую защиту. – Вам же в общагу надо было до полуночи, разве нет? Там уже закрыто.       Айя разочарованно цыкнула.       − Что ж. Придётся альпинизмом заняться, что тут поделаешь.       Вран подозрительно покосился на девушку, очевидно, не питавшей ни малейшей тяги к альпинизму как таковому. Стожар тоже отнёсся к плану скептически:       − Лестница? Ты шутишь, ей же сто с чёртом лет.       − Первый раз, что ли? Слазим, подумаешь, сложности какие.       − Миела мне не простит, если какая авария случится. Так что вы уж подождите, пока рейд закончим, - подброшу наверх.       − А много у вас ещё добычи бегает?       − Скоро всех выловим, отставить панику.       − Это вы миртанку из Арстена в лесу ловить собрались? Да мы поседеть успеем такими темпами.       − Рыжую зверюгу я уже поймал, если ты об этом. Слишком уж она беспечна, совсем не считается с противником.       − Тогда подождём, - ничуть не смутившись, согласилась Айя, проигнорировав сам факт охоты на младшую подругу, как на дичь.       − И не отсвечивайте тут. Ты, Блуждающая, хоть и друг Ирсаю, но лишние глаза нам ни к чему.       − И чем это таким секретным вы тут занимаетесь? – не удержался Вран.       − В прятки играем, что ж тут непонятного? – Мина пилота оставалась насмешливо-непроницаемой, как будто ничего более очевидного на свете и быть не могло. – Давайте уже, топайте себе: больше дела – меньше слов!       Сказал и скрылся в ночной листве, словно не бывало. Айя толкнула Врана в спину.       − Ну всё, пойдём уже, нечего ребят смущать.       − Допустим, я никого не видел, - начал парень озадаченно. – Но если серьёзно: что это сейчас было?       − Не спрашивай у меня: полномочий раскрывать рот на эту тему Ирсай мне не давал.       − Так ты, и в самом деле, подчиняешься Ирсаю?       − Подчиняюсь? – удивилась Айя. – Он – мой друг.       − Но он воюет со старостой нашего факультета.       − Меня это не касается. Факультет – это всего лишь объединение студентов со схожей учебной программой, а не что-то вроде отряда, которому я обязана присягнуть, и староста – не мой светлый лорд. Войны между факультетами неуместны так же, как споры между горьким и красным, поэтому я в этом цирке и не участвую.       − Хорошо не участвовать, когда весь универ считает тебя богиней, - сказали накопившиеся эмоции Врана, в то время когда голос разума не успел их сдержать. – А остальным что прикажешь делать?       Айя взглянула на него с долей презрения в бездонных чёрных глазах.       − Ну, я даже не знаю. Смириться?       Вран раздражённо выдохнул. В своих отношениях они как будто снова вернулись к началу, к параду колкостей, и только теперь до него начало по-настоящему доходить, насколько с этой ведьмой будет сложно.       К общаге из лесопарка вышли молча. Из всех окрестных фонарей горел всего один – у входа в первый корпус – здание, серое и старое, как поздняя осень. Вран уже слыхал, что полуостров, на котором их университетский городок располагался, тысячу лет назад был одним из главных культовых мест Полуденной Империи, а жреческая школа, базировавшаяся здесь, носила статус верховной. Однако руины Лимеса в его родном Рубеже как будто излучали особую ауру: Вран всегда чувствовал смутное воодушевление на развалинах святилища, а потому мог с полной уверенностью считать их настоящим храмом. В университете ничего подобного не ощущалось – он был попросту стар, без малейшего намёка на внушающую трепет древность. Впрочем, сам университетский корпус на тысячелетнюю историю никогда не претендовал.       Мрачное же здание общежития и вовсе было построено всего лишь в начале прошлого века, и уже разваливалось на глазах. Та самая лестница, о которой говорил Стожар, была тому наглядным подтверждением: старая пожарная лестница в аварийном состоянии, проржавевшая не хуже перил давешнего моста, тянулась вверх, через все этажи, начиная от середины второго.       − И как же мы, по-твоему, должны были туда забраться? – скептически поинтересовался Вран. Даже не беря во внимание её фобию, взлететь хотя бы до первой ступеньки парень, может, и хотел бы, но объективно не умел.       Однако Айя лишь нервно фыркнула:        − Вот видишь, почему нам стоило торопиться? Я-то ещё как-нибудь залезу, а вот ты – вряд ли.       − Откуда такие выводы? Ты ж больше меня боишься.       − Но мне, по крайней мере, сил хватит – и опыта. Как, ты думаешь, в Миртании замки штурмуют?       Вран не имел не только ни малейшего представления, но и желания знать. Бравада этой вояки, дрожавшей от малейшего колебания на мосту, его ничуть не впечатлила, а вот её искреннее желание уязвить побольнее – даже слегка позабавило.       С тех пор, как ночь перевалила за свою половину, воздух стал намного заметнее холодать, от реки тянуло пронзительной сыростью – словом оставаться ночевать под открытым небом Вран раздумал. Айя в лёгкой не по погоде куртке мёрзла, но стоически не признавалась. Вран ещё на мосту пытался пожертвовать своей, но был решительно отвергнут. Дожидаться Стожара с каждой минутой становилось всё неудобнее, но иного выхода студент не видел.       Гам приближающихся к ним голосов парень воспринял с облегчением. Пилоты закончили, наконец, свою странноватую тренировку и возвращались к общежитию. Но раз они так строго шифруются, к чему галдеть на весь городок? Пока Вран обдумывал хвост этой мысли, весёлая толпа показалась в свете единственного на весь двор фонаря. На пилотов эти ребята походили меньше всего.        − Глазам не верю, вот так встреча! – Баташ Варун двигался неторопливо, вразвалочку, словно правило комендантского часа не имело к нему никакого отношения. Однако это было в корне не так – даже напротив. – Что это вы так поздно делаете на улице, голубки? В такое время порядочным студентам полагается находиться внутри общежития, а не снаружи. Надеюсь, вам есть что сказать в своё оправдание?       Вместо того, чтобы придумывать оправдания, сознание подкинуло Врану занятную задачку, до которой прежде он почему-то додуматься не смог: Стожар спокойно вызвался «подбросить» опозданцев до нужного этажа, несмотря на то, что на улице царила глубокая ночь, – в то время, как давеча сам же на его, Врана, глазах распекал Винни за вечерние полёты. Выходит, летать по ночам им, всё-таки, нельзя, но если очень поздно и никто не видит, можно?       – Вы меня тут, случаем, не игнорировать решили? – подозрительно сощурил свои мелкие глазки Баташ Варун. – Не советую. Даже тебе, Блуждающая, найдётся, чем ответить за нарушение университетского устава. Вы ж его, надеюсь, читали?       Вран попытался представить, как так случилось, что главарь банды местных гопников вдруг заделался ярым поборником устава, но вовремя вспомнил, что таир, кроме всего прочего, находится в звании старосты их факультета. Мучительно припоминая бегло просмотренный им при поступлении устав, Вран искал хоть что-то указывающее на то, что староста действительно обладает полномочиями казнить и миловать нарушителей. Но Айя опередила его, зайдя с козырей:       – Да вы же ещё позже нас пришли! Ещё и пьянищие в дым. Думаете, вас пустят на порог в таком состоянии?       – В отличие от вас, - холодно бросил таир, - я и моя дисциплинарная бригада явились на порог вовремя. А теперь, во время обхода территории, какие-то бесстыжие нарушители ещё и пытаются свалить свою вину не на кого-нибудь, а прямиком на нас? Это слишком даже для такой зарвавшейся ведьмы, как ты, Айя.       – Вовремя явились? Да кому ты это гонишь? – Айя начинала опасно закипать. Глядя на неё, Вран с тоской предвидел приближение очередного раунда рукопашно-магических разборок – привычного для Бойцовского факультета способа выяснять отношения. Но старосте Варуну снова удалось его удивить:       – Уж прости, Айя, но угрозами ты здесь ничего не добьёшься. Я имею право выписать вам выговор за нарушение дисциплины в университетском городке – и сделаю это независимо от того, победишь ты или проиграешь. Но если ты, всё же, решишь затеять драку прямо под окнами общаги, боюсь, одним выговором дело не ограничится. Понимаешь меня?       За тремя выговорами, по уставу, следовало немедленное выселение из общаги. За пятью – исключение из универа. Для тех, кто ещё не пережил первую сессию и не прошёл посвящения, для исключения достаточно и первых трёх нарушений. Типы нарушений в уставе также были аккуратно прописаны, но Вран никогда не придавал всему этому значения, потому что ещё не видел, чтобы в этом университете хоть что-то из указанного соблюдалось в полной мере. Красивая бумажка, призывающая сохранять мир и покой в студенческом городке, не имела никакой реальной власти – потому что, захоти староста Варун и в самом деле избавиться от нежелательного новичка, он не стал бы валять дурака столько времени, а прибег бы к уставу с самого начала.       – Что это вы вдруг вспомнили про устав? – подал голос Вран. Вроде бы, тихо, но его услышали и с нетерпением стервятников переключили всё внимание на новую жертву. – Кроме всего прочего, устав запрещает драки между студентами в пределах студгородка. Как минимум, половины из вас уже не должно быть в общаге – или «дисциплинарной бригаде» дозволено применять против обычных студентов силу? Если да, то хотелось бы увидеть в уставе соответствующий пункт.       – Раз уж ты заговорил об этом – раз уж ты вообще соизволил заговорить! – Гоготание быков на заднем плане роднило их, скорее, со стадом гусей. – То неужели ты думаешь, будто дисциплинарная бригада обязана отчитываться перед тобой всякий раз, когда замечает нарушение? По моим сведениям, ты, воронёнок, замешан уже в двух драках, что соответствует двум выговорам. Сегодняшний станет последней точкой в твоём пребывании здесь. Надеюсь, ты доволен, потому что с завтрашнего дня – ах да, уже сегодняшнего! – тебе не нужно будет переживать ни об экзаменах, ни о необходимости уживаться в нашем скромном коллективе.       Вместо того, чтобы вспыхнуть от гнева, как диктовали Врану эмоции, он почувствовал знакомую отстранённость. Такое состояние порой накатывало на него во время наиболее острых споров с семьёй. Баташ Варун делал всё, чтобы его – с его «скромным коллективом» в придачу – признали «семьёй» - в том ключе, как её понимал Вран, но такими отношениями он был сыт по горло ещё в прошлой жизни, и терпеть это впредь ещё и здесь не собирался.       – Как у вас тут ещё универ не вымер с такими порядками? Может быть, потому что подобные решения принимаются деканатом, а не кучкой отморозков, вроде вас? На случай, если ты, староста, решишь, всё же, повеселить декана своими доносами, просто запомни: мне тоже есть что рассказать о поведении твоей «дисциплинарной бригады».       Таир, выслушав эту отповедь, сдержанно улыбнулся в ответ.       – Думаешь, тебе поверят больше только потому, что ты – староста? – продолжал Вран, хотя зловещая улыбка противника внушала ему большие опасения.       – А что, воронёнок, неужели у тебя есть какие-то свидетели… не замешанные в твоих делах?       Это прозвучало как «которых не жалко» - и только поэтому Вран задумался над ответом. Винни и Айя запросто могли подтвердить его слова, но после – если Баташ выйдет из воды сухим, а Вран не сомневался, что выйдет, - девушки непременно попадут под колпак его назойливого внимания.       Стоило задуматься о наличии «независимых» свидетелей, как парень вспомнил об условленной встрече со Стожаром здесь – и о том, что лучше бы пилоту сейчас не высовываться, во избежание гарантированных проблем. На помощь пилотов они с Айей рассчитывать никак не могли, потому что от Баташа Варуна с товарищами их ночные прогулки по лесопарку должны быть скрыты в первую очередь.       На всякий случай Вран решил просканировать местность локатором и убедиться, что пилоты догадались не выползать на свет фонаря, пока всё не закончится. Укрытый ночной тьмой дворик и окружающие его кусты оставались безжизненными: если пилоты всё ещё бегали по лесу, то делали они это далеко отсюда. Немного успокоившись внутренне, парень выдохнул и поднял было глаза на своего противника – но реакция локатора вдруг потребовала поднять глаза ещё выше, в толщу кроны дерева прямо над ним. Усилием воли Вран сдержался: Баташ Варун внимательно следил.       – Ну что же ты, воронёнок, нечего сказать? Без доказательств моё слово, пожалуй, повесомее твоего будет.       – Тогда что насчёт моего слова, Баташ? – неожиданно спросила Айя. – Попробуешь и меня, заодно, из универа подвинуть? Я бы на это посмотрела.       – Я подумаю об этом, если продолжишь мне хамить, Блуждающая. Пока ты вела себя паинькой и не лезла не в свои дела, нарушений за тобой не водилось. Но никогда не поздно начать, верно же?       – «Не мои дела»? – ошарашено переспросила Айя. А Вран, тем временем, с ужасом подумал, как у неё только получалось продержаться столько времени и не влипнуть в неприятности, будучи настолько отщепенкой. – Ты это на что намекаешь, говоря, будто ваше бессовестное самоуправство меня никак не касается? Возомнил себя королём универа? Или бессмертным?       Пока Баташ был занят пикировкой с Айей, Вран улучил момент бросить взгляд на подозрительное дерево. Так и есть! В ветвях едва угадывался, но определённо присутствовал силуэт человека – разумеется, пилота: кому ещё в голову придёт безумная мысль промозглой осенней ночью лезть на высоченное дерево, чтобы шпионить за припозднившимися студентами из тени! Выходит, Стожар сдержал слово и пришёл за ними, но – незадача – попасть в общагу по воздуху, пока на горизонте толпились укушенные в бок уставом быки, было совершенно невозможно. Врану стало его жаль: парень даже не жил в общаге, и вместо того, чтобы ждать их, мог бы спокойно отправиться домой. В то, что староста Баташ отпустит свою добычу так просто, Врану не верилось, а потому их затея с воздушным штурмом общаги, очевидно, провалились с треском. К тому же, студенту было до жути интересно, как сам староста со своей «бригадой» прихлебателей собирается попасть внутрь запертых на всю ночь дверей.       Вран усиленно раздумывал над тем, как выкрутиться из сложившейся ситуации и поскорее спровадить разошедшихся поборников устава восвояси, но выхода не видел. Вмешательство со стороны – те самые пресловутые «свидетели» - пришлось бы кстати, но впутывать в неприятности Стожара, пытавшегося им помочь, парень не хотел. К тому же, едва ли Стожар обладал полномочиями, необходимыми для того, чтобы утереть нос старосте быков.       Пристальный взгляд со злополучного дерева ощущался всё весомее и неуютнее. Под этим взглядом – горящим, жёлтым, немигающим и по-звериному гипнотическим – Вран почувствовал себя словно под прицелом. Эти глаза принадлежали явно не Стожару – суровому с виду, но добродушному внутри. Окончательно в своих подозрениях парень утвердился, когда приметил в очертаниях силуэта мелькнувшую тёмную полоску косы.       Да. Ирсай. Вездесущий и неподражаемый староста Неба. Разумеется, он тоже был в этом лесу сегодня ночью – и, конечно же, явился на шум, поднятый быками, для того, чтобы удостовериться в сохранности своего секрета.       Вран нервно сглотнул. В недавнем прошлом его здорово бесили многочисленные намёки окружающих на то, что лишь благодаря заступничеству Ирсая парень всё ещё находится здесь, в универе, а не на больничной койке – или, хуже того, на позорном пути обратно домой. Но сегодняшня ночь ясно дала понять, что корень его вражды с Баташем Варуном кроется именно в Ирсае, а потому было бы вполне логично, что и разгребать все эти проблемы предстояло также старосте Неба. Ирсай, его сосед по комнате, был единственным, кто мог бы вытащить их из цепких когтей старосты Баташа, однако сейчас так же, как и любой другой крылатый в «ночной ипостаси», он был вынужден скрываться от чужих глаз... И всё же, этот жёлтый звериный взгляд был направлен прямиком на Врана, с вызовом говоря: «Я здесь! Скажи им: я здесь – и я спасу тебя!».       – Всё в облаках витаешь, воронёнок? Тебя, типа, не касается, да? Что ты там всё высматриваешь?       – Молюсь, - мрачно бросил Вран.       Взрыв пьяного хохота грянул весьма ожидаемо. Айя, проигравшая спор непререкаемой букве университетских правил, скрежетала зубами с досады. Баташ Варун, чувствуя себя сегодня настоящим «королём универа», во главе свиты торжественно отправился к железным дверям главного входа в общежитие и забарабанил по ним, громко называя имя, фамилию и должность.