Принцесса в башне

Иногда Влада думает, что Алтана скорее удавится, чем признает уже, что их секс без обязательств давно обзавелся этими самыми обязательствами. Возьмет и накинет себе веревку на шею, будет тянуть, пока не задохнется — и все лишь для того, чтобы не признаваться, что между ними хоть что-то есть. Что-то. Нервная усмешка вырывается сама по себе. — Прекрати пялиться, меня это раздражает, — чеканит Алтана, отрываясь от своего телефона. Зыркает еще так недовольно, что Влада не может сдержать широкой улыбки. — Кто-то сегодня особенно злая, — подначивает. Алтана зыркает на нее в зеркало заднего вида и утыкается обратно в дорогущий широкий экран. Последняя модель, наворотов больше, чем любому адекватному человеку нужно. Впрочем, она всегда была избалованной — мать разве что не на руках ее носила. А потом матери не стало, на руках ее стало носить некому, и характер Дагбаевой превратился в еще более дрянной, чем до этого. Перед встречами с братом она всегда плюется ядом, язвит. Как будто это помогает ей почувствовать себя лучше перед тем, как по ее самооценке проедет бульдозер. Только на эти самые встречи Владу она с собой никогда не берет. — Подожди в машине. Можешь за кофе пока отъехать. Влада кивает, подмигивает игриво и не обижается. Ей не нужно, чтобы ее знакомили с братом, называли как-то иначе, чем наемницей, но было бы неплохо, чтобы взгляд Алтаны не становился пустым. Чувствовать себя мебелью или стеной вообще-то погано, честно говоря. Она знает ее любимый кофе: побольше миндального сиропа, побольше льда и двойной эспрессо. Знает, что Дагбаева смолит как паровоз, и почему-то потворствует этой дурной привычке, покупая сразу четыре одноразки на выбор. Та вряд ли оценит, вряд ли даже спасибо скажет, но Влада все равно продолжает это делать. Ворчит, конечно, что она слишком крута, чтобы быть личным водителем или просто таскаться тенью, но продолжает раз за разом являться и позволять собой пользоваться. Потому что иначе это не назвать. После встреч с братом Алтана всегда выдувает свой айс-латте с поразительной скоростью, вскрывает одну из одноразок, рассыпанных на заднем сиденье машины, и принимается дымить, не позаботившись в том, чтобы открыть окно. Вид у нее прескверный, а воздух быстро наполняется сладким запахом личи. — Паршивый денек, а? — уточняет Влада, косясь на нее через зеркало заднего вида. Алтана хмурится, присасывается к трубочке с такой силой, что звучит неприятный звук всасывания воздуха в пустом пластиковом стаканчике, и ничего не отвечает. Влада, наверное, мазохистка, но ей так сильно нравится эта избалованная травмированная девчонка, что она ей в который раз все прощает. И суровый взгляд, и презрительные взгляды, и высокомерный тон. Потому что Алтана вечером снова переплетает с ней пальцы, целует ее жадно, усаживаясь ей на колени, и прямо в губы просит: — Останься со мной. Еще бы от звука ее голоса внутри все не скручивало — было бы просто шикарно. Влада гладит ее щеки большими пальцами, целует в ответ и в который раз остается. В который раз соглашается на половину от настоящих отношений, потому что это все еще лучше, чем не иметь возможности быть рядом с Алтаной.