Нельзя.

      — Саш, ты…       Они стоят посередине комнаты Олега. Кости, вытащенные из его груди валяются по углам, их даже нельзя спрятать теперь. Саша всё видел.       Олегу становится стыдно, но чужие губы глушат это чувство. Эти губы целуют неосторожно, кусают, нанося увечья тонкой коже. Олег готов пережить вкус металла на языке, но почему-то делает шаг назад.       — Саш…       — Да?       Не узнаёт этот взгляд. В глазах огонёк янтарно-красного цвета, в хищной улыбке необъяснимая искрящая хитрость.       Стыд сменяется страхом. Олег не узнаёт Сашу, такого настоящего, своего, родного Сашу. Это же дьявол, от мучительного искуса которого невозможно избавиться.       — Так не…       — Ты же сам этого хочешь.       Саша делает шаг вперёд. Его губы примыкают к болезненно-исхудавшей шее, оставляя на ней лиловые синяки, которые почему-то проявляются сразу. Олег закидывает голову назад, вместе с неясной фразой вырывается приглушенный стон:       — Нет, я не хочу.       — Правда?       Саша довольно усмехается только. Его рука слишком медленно ползёт по сгоревшей груди, а после резко толкает на кровать, до которой остаётся несколько шагов. Олег чувствует, как ремень, стягивающий его тело и горькие обстоятельства, становится свободным. Дьявол тянется теперь к ключицам, по которым проводит холодным языком, и оставляет на них своё тёплое, манящее дыхание.       — Нет, Саш, я…       Олег чувствует, что всё происходящее закончится плохо, но не находит в себе сил даже поднять руки и дать отпор самому нужному на свете человеку. Его жесты всегда чуткий младший брат мог предугадать наперёд, но теперь даже не узнаёт эту странную манеру поведения.       — Заткнись. — снова неестественно шипит Саша, забирая у Олега последние силы, предназначенные для противостояния системе.       Его руки ловко ползут под футболку, заставляя от неожиданности прогнуться торсом вперёд…       Олег вздрагивает и размыкает тяжёлые веки. В комнате, стены которой превращают помещение в пыточную, темно, а с пробуждением становится ещё и жарко. Сон, собранный из бреда сон, или кошмар. Ведь не может быть такого, чтобы Саша позволил себе переступить роковые личные границы, не сделав на этом особый акцент. Саша любит внимание, любит его во всём и, может быть, только его и любит.       Для Олега внимания всегда много, но никогда недостаточно от того, кто спит за парой стен, не подозревая о том, что каждым своим действием оставляет на теле родного брата шрамы. Олег тихо, почти как в детстве, пробирается к комнате Саши для того, чтобы убедиться, что тот спит, и только потом начинает искать собственный телефон в целях узнать время.       Пять утра. Через час Саша бы разбудил Олега на съёмки, а сам бы поехал в мастерскую. Но сегодня тот, кто ценит сон, как свободу, пробуждается раньше с адской головной болью.       Алкоголь не помог забыться. Он сделал только больнее, умудрившись искромсать тяжёлую рану.       За десять минут до того, как трель айфона прервёт покой второго жителя квартиры, Олег с нежностью варит ему кофе. Он внимательно относится к этому делу, несмотря на жуткую усталость: соблюдает все пропорции, следит за тем, чтобы напиток не превратился в раскаленные угли.       В один момент все его старания оказываются напрасны.       Олег смотрит на Сашу, появившегося на кухне, слишком долго. Кофе выкипает и обжигает пальцы. В том, что физическая боль прерывает духовную виновато осознание. Саша во сне — не сон. Он настоящий. В нём живёт угнетающая реальность.       И Олег сбежать от этой реальности не в силах.