Прорицание для скептиков

Год спустя 10 июня 2002 г. Драко Малфой считал, что чары «Твой идеал» были огромной гребаной шуткой. Причина, по которой Драко Малфой стал обладателем чар, заключалась в наличии избыточного количества денег и явном недостатке здравого смысла, а также в том, что… ну, так сложились обстоятельства. Немаловажную роль сыграли тринадцать раундов Огденского, которым они с Тео обмывали последнее слушание по делу об условно-досрочном освобождении Драко, прошедшее как по маслу. Под термином «как по маслу» скрывалось вынесение следующего окончательного решения судьей Визенгамота: «Настоящим установлено, что подсудимый — читай: Драко Малфой, бывший староста и временный (но исправившийся!) соратник Лорда Волдеморта — полностью выполнил репарационные требования, утвержденные Визенгамотом после вынесения приговора о виновности в уголовном проступке во время Второй магической войны с Волан-де-Мортом (см. также дело № 40192, «Дамблдор, Альбус, Покушение на убийство» и статью 314(b), «Преступное намерение использовать Непростительное заклинание № 1») — бла-бла, это явно звучало хуже, чем было на самом деле — включая, но не ограничиваясь, участие в реабилитационной программе, направленной на освоение навыков благопристойного поведения в обществе, нравственное воспитание и толерантность, отныне освобождается от надзора Визенгамота — ястребиный взгляд некой Минервы Макгонагалл, директора школы и «палача по доверенности» — с целью реинтеграции в Волшебное сообщество — читай: мира в целом. В этом решении было рациональное зерно, о котором, конечно, никто не говорил вслух, но которое зиждилось на двух неоспоримых фактах: 1) послевоенное восстановление требовало огромных финансовых вложений, и у Министерства не было средств на казенное содержание всех правонарушителей, поэтому оно было вынуждено амнистировать ненасильственные проступки (благодаря своевременным колебаниям на Астрономической башне в эту категорию удалось просочиться и Драко), и 2) Драко Малфой по какой-то причине был избран («Уж конечно, не за твою внешность», — фыркнул Тео, с чем Драко категорически не согласился) мучеником от всех представителей несчастного чистокровного класса: на момент правонарушения он был подростком; обладателем чистой, но заблудшей души; жертвой нестабильной учебной программы Хогвартса, которой руководил сумасшедший анархист, и так далее и тому подобное. В общем, чистокровное общество дало понять, что если Драко Малфоя «сожгут на костре», то оно, общество, поднимет бунт. На самом деле все это было типичной нигилистической чепухой, но мстительная риторика оказалась достаточно провокационной, чтобы напугать зализывающее раны Министерство и заставить его подчиниться. Таким образом, у судьи Визенгамота, о котором идет речь, не было иного выбора, кроме как освободить Драко от обязательного надзора. — Вы, возможно, настоящая задница, мистер Малфой, но вам определенно повезло, — прозвучало последнее напутствие представителя суда, за которым последовал стук молотка Визенгамота. Это был хороший урок, правда. Все оказывалось значительно проще, если человек сперва делал все возможное, чтобы родиться богатым, а затем налагал разумные ограничения на свой окончательный вклад в геноцид. Изучив ситуацию, каждый мог убедиться, что у Драко Малфоя не было выбора («Мальчик-у-Которого-Не-Было-Выбора», — радостно голосил Тео), кроме как отпраздновать вялую победу «чрезмерным употреблением алкоголя», как рявкнул ему в лицо один из сотрудников «Твилфитт и Таттинг», заставший Тео за построением пирамидки из дамских шляпок. (Тео забыл свою палочку в предыдущем заведении, оставив ее на клумбе возле таверны, и в конце концов именно Драко поспорил с высокомерным придурком о том, что тот не сможет учинить еще бóльший хаос без использования магии. Собственно, так они и оказались в «Твилфитт и Таттинг» среди шляпок.) «Возвращайтесь в Азкабан, где вам самое место, маленькие ничтожества!», — было последнее, что услышали Драко и Тео перед тем, как ворваться в магазин Уизли, у которого собралась целая толпа. Правда заключалась в том, что никто не собирался их арестовывать, что бы они ни делали, конечно, при условии, что при этом никто не умрет (а как справедливо заметил Тео, Драко никогда никого не убивал, даже когда был должен, поэтому шансы на подобный исход оставались низки). Так что они пристроились в конец очереди, пьяно горланя песни, и опомнились только тогда, когда толпа растворилась, оставив их лицом к лицу с ужасом, превосходящим Сам Всемогущий Закон — одним из близнецов Уизли, от которого нельзя было уклониться так же легко. — Вам что, делать больше нечего, кроме как тиранить моих клиентов? — спросил Уизли, который — в зависимости от того, каким близнецом он был, — либо однажды проклял язык Драко, чтобы тот прилипал к нёбу всякий раз, когда он произносил слово «балаклава» (особое беспокойство это доставляло в ту неделю, когда они изучали использование волшебства во время Крымской войны), либо вызвал слабый звон в его ухе до высоты слегка бемольного си-диеза. Ответ был очевиден. Им действительно больше нечего было делать, так как последние три года Драко провел под строгим надзором Хогвартса (читай: Макгонагалл), а первый день незаслуженной свободы отметил с Тео Ноттом, который представлял собой комбинацию из маниакальной энергии и исключительного отвращения к власти. Надо сказать, что Тео, обладавший качествами пройдохи и страстью ко всяческим выходкам, тем не менее не был дураком и после первых курсов дистанцировался от Драко и его «внеклассных занятий», как то: заговор с целью совершения убийства; преступный умысел; уничтожение частной собственности и хранение незаконных одурманивающих зелий с намерением распространения (как будто кто-то мог пережить учебный год с Кэрроу, не находясь под сильным воздействием каких-нибудь веществ). Но с учетом сложившихся обстоятельств — в глазах общества Драко был либо живым символом святого искупления, либо публично порицаемым преступником — Малфою не к кому больше было обратиться, кроме как к Тео. Таким образом, в магазин Уизли его привела целая цепочка событий. — Что это? — спросил Тео, с прищуром смотря на яркие баннеры в витрине. — «Твой идеал»? — Точно не мой, — сухо ответил Джордж. — Наша совместимость 28%. — Он повернулся к Драко, поджимая губы. — А с тобой вообще 22%. В этот момент Тео, конечно же, наклонился, чтобы спросить Драко, не думает ли он, что Джордж общается с призраками, на что Драко ответил, что это невозможно, так как сегодня вторник, на что Джордж сказал, что он их, идиотов, вообще-то слышит, на что упомянутые идиоты ответили, что подслушивать крайне невоспитанно, после чего Джордж вздохнул и произнес «два галлеона и оставьте меня в покое», на что Тео уточнил, имел ли он в виду, что они должны заплатить ему два галлеона, и Джордж ответил да, что побудило Драко с негодованием спросить, почему они должны заплатить два галлеона, на что Джордж ответил «это будет смешно, вот почему», а Тео никогда не мог устоять перед подобным аргументом. — 50%, — заметил Тео, когда Джордж наложил заклинание, а затем, нахмурившись, уточнил: — Что это значит? — Значит, ты на 50% совместим с Малфоем, — ответил Джордж, довольно невежливо указывая на того пальцем, — а теперь уходите. — На 50% совместим со мной?! —усмехнулся Драко, повернувшись к Тео с явным отвращением на лице. — Невозможно. Без обид, приятель. — Вопиющее оскорбление! — высокомерно отреагировал Тео. — Это в тебе говорит несовместимая со мной половина. — Ты же не веришь, что это реально работает, — фыркнул Драко, а затем, нахмурившись, повернулся к Джорджу. — Откуда нам знать, что ты нас только что не обманул? — Ну, во-первых, мне все равно, что с вами будет, — ответил Джордж. — Справедливо, — заметил Тео. — А во-вторых? — Это все. Могу еще чем-то помочь? — Да, — подтвердил Тео, взглянув на почти пустые полки с коробками «Удлинителей ушей». — А "Удлинители ртов" у тебя есть? — Пожалуйста, скажи мне, что ты не собираешься использовать их для сеанса какого-то извращенного секса, — с отвращением произнес Драко. — Конечно, нет. Я просто хотел спеть тебе песенку, пока ты принимаешь душ, — явно обиделся Тео. Джордж проводил их к выходу, посоветовав никогда больше не возвращаться, и они по какой-то причине подчинились. Весь остаток вечера друзья приставали к незнакомцам, выискивая на их запястьях проценты, делая ставки, кто из них выиграет, и веселясь до колик в животе. Драко и не подозревал, что приобретение чар станет самой большой ошибкой, которую он когда-либо совершал, включая почти-убийство Дамблдора. — Хм, — закусив губу и взглянув на проценты, Астория Гринграсс внезапно передумала снимать платье. — Это… довольно грустно. Драко посмотрел на светящиеся 45% на ее запястье. — Грустно? — Ну, это даже не половина, — пояснила Астория, демонстрируя поразительные математические способности. — Разве тебя это не тревожит? Они начали встречаться во время длительного пребывания Драко в Хогвартсе. (Он предпочитал называть это так, считая «реабилитационный отпуск» более мягким термином, чем «надзор по условиям приговора».) На последнем году обучения Астории они могли уже вполне признать, что их отношения обрели статус почти официальных. Поэтому к тому моменту, когда Драко был выпущен на свободу с приданным из благонравия и правильного поведения — в комплекте с чарами Уизли, которые, казалось, распространялись вокруг со скоростью лесного пожара, — мысль о том, что теперь он может предаться древним традициям чистокровных ухаживаний, была вполне закономерной. До этой минуты. — Тревожит? — переспросил Драко, и Астория закусила губу. — Ну да. Даже с Ноттом ты совместим на 50%. — Пожалуйста, перестань общаться с Тео, — не в первый раз попросил Драко. — Это может серьезно сказаться на ментальном здоровье. — …а у нас, как у пары, даже меньше, чем… — Она замолчала, слегка скривив рот. — Я просто не уверена, что вижу в этом смысл, Драко. — Смысл в чем, в нас? — Я бы не стала давать такое определение, — вздохнула она, — но, полагаю, да. Какой смысл продолжать? — спросила Астория, поджимая губы. — Если мы все равно расстанемся. Ведь чары затем и нужны, чтобы мы знали наверняка, когда шансы потерпеть неудачу выше, чем обрести успех. — Что, теперь это какой-то новый способ прорицания? — усмехнулся Драко. — Это же чушь! — Говоришь как типичные Близнецы, — нервно повела плечом Астория, на что Драко очень вежливо промолчал, усилием воли подавляя в себе желание фыркнуть или отреагировать еще каким-либо деморализующим оппонента способом. — Кроме того, чары, предсказывающие счастье в отношениях, — не ерунда. Это не какая-то старая летучая мышь с ужасной помадой, заметившая твою смерть в куче чайных листьев. Это просто факт: мы можем быть на 55% более совместимы с кем-то еще, чем друг с другом. — Значит, ты расстаешься со мной, — резюмировал Драко, — потому что проценты на моем запястье утверждают, что нам не суждено быть вместе? — Ну, это же логично, — ответила Астория. И на этом все закончилось. Согласно последним сплетням о его несостоявшейся невесте за ней ухаживал кто-то из многочисленных братьев Флинт, причем показатель совместимости в 90% имелся сразу у двоих. В какой-то момент Драко уже не мог повернуть за угол, чтобы не услышать, как люди говорят о чарах «Твой идеал» — казалось, они были абсолютно у всех! К декабрю 2001 года слово «процентуальность» — неуклюжее сокращение «процентной совместимости» — было объявлено Волшебным словарем Горгона словом года. К февралю «Ежедневный пророк» опубликовал поразительный отчет о том, что на почве вновь открывшейся процентной несовместимости произошли почти двести разводов — супруги бросали семьи ради своих работодателей/коллег/потерянных любовников и тд, — что было почти на 600% выше среднего показателя за прошлые годы. Чары «Твой идеал» повлияли буквально на каждую сферу жизни волшебного общества: от рынка недвижимости (ипотека для пар с менее чем 60% совместимости не предоставляется!) до адептов конспирологических теорий («ПРАВИТЕЛЬСТВО хочет, чтобы в рамках ЛЕВОЙ ПОВЕСТКИ мы все были ГЕЯМИ», — заявил один известный политик, который сам по необъяснимым причинам был совместим только с мужчинами). Драко больше не мог притворяться, что чар не существует. Тридцать секунд общения с любой женщиной выливались в ее последующую вежливую отстраненность: процент на его запястье был слишком низким, чтобы продолжать инвестировать в него свое время. Ему еще ни разу не удалось преодолеть порог в 50%, да и то этим человеком оставался Тео. Впервые в жизни у Драко появилась проблема, которую не могли решить ни деньги, ни статус крови. К счастью, это коснулось не только Малфоя. Гарри Поттер и Джинни Уизли публично расстались примерно через неделю после выхода презентации, а спустя какое-то время поползли слухи о разрыве Гермионы Грейнджер и Рона Уизли. Медленная кончина их отношений означала, что они месяцами тащили этот труп, стиснув зубы и фальшиво улыбаясь на камеры. Отец Пэнси, которая в то время встречалась с Адрианом Пьюси, со скандалом разорвал ее помолвку, так как не хотел отдавать половину состояния Паркинсонов семье Пьюси за оскорбительную (по его словам) совместимость в 67%. Даже Джордж Уизли, изобретатель, оставался холостым по причинам, которые, как он утверждал, не были связаны с чарами, хотя Драко в глубине души в этом сомневался. Что касается Тео, по нему было невозможно понять, насколько полноценно он жил в рамках новой реальности. Казалось, он был единственным, кого совершенно не затронуло всеобщее помешательство. Тео оставался верным напарником Драко по распутству, с гораздо большим рвением посвящая себя аристократическому досугу и связанными с ним излишествами, чем любовным интрижкам. Пережив печальный конец отношений, Драко и Пэнси вернулись к своей прежней школьной привычке. Оказавшись как-то раз по пьяни в одной постели во время рождественских каникул, они продолжили еженедельные встречи и после их окончания, заменяя сексом визиты к психотерапевту. Они были смехотворно совместимы на 33%, поэтому не строили никаких иллюзий относительно серьезности этих отношений. И к июню 2002, через год после выпуска чар «Твой идеал», они все еще оставались без пары, хотя и не из-за недостатка попыток. — Полагаю, в этом есть смысл, — произнес Драко, застегивая брюки и ища свою рубашку, которую он в конце концов заметил на люстре. — Мне сложно представить, что кто-то может в двадцать два года найти человека, с которым совместим идеально. С другой стороны, средний возраст вступления в брак, вероятно, увеличится, — продолжил рассуждать он вслух, — что необязательно плохо… — О чем, черт возьми, — прервала его Пэнси, откинувшись на огромную гору подушек, — ты сейчас выдал целый монолог, Драко? Он закатил глаза, просунул руку под одеяло и схватил ее за щиколотку. Пэнси вскрикнула и брыкнула ногой. — Знаешь, меньшее, что ты можешь сделать, это меня выслушать. — Меньшее, что я могу сделать? — повторила она, изогнув темную бровь. — Мне казалось, что я уже сделала меньшее, что могла, и не помню, чтобы поступали какие-либо жалобы. — Хорошо, что ж… Драко замолчал, поморщившись, когда огонь в камине Пэнси внезапно окрасился в ярко-фиолетовый цвет и выбросил из всплеска пламени бумажный самолетик, угодив ему в висок. — Чего теперь хочет Нотт? — вяло спросила девушка, поглубже зарываясь в одеяла и закрывая глаза. По опыту Драко предположил, что она уснет, даже не дослушав до конца предложения. — Наверное, ничего. Вероятно, ему просто надоело п… — Записка шлепнула его по руке, когда Драко попытался развернуть ее, и вместо того, чтобы открыться, превратилась в клюв. — Уважаемому мистеру Малфою, благослови его Салазар, — прокричало послание голосом Тео, заставив одно веко Пэнси приоткрыться. — Мистер Малфой, похоже, мне придется заручиться вашей небольшой поддержкой. Искренне Ваш, Теодор Виделио Нотт, эсквайр. — Что ж, — вздохнул Драко, подумав, что Тео, вероятно, снова пытался поссориться с владельцем «Дырявого Котла», или, возможно, в третий раз украл вывеску у «Флореана Фортескью» («Любимый вкус каждого!»), или, возможно, он… выбесил дежурных сов на посту в Косой аллее. — Наверное, он просто… Драко был вынужден прерваться во второй раз. С порывом волшебного ветерка, который сдул набок волосы Пэнси, через стену спальни пронесся призрачный олень. — Малфой, — произнес Гарри Поттер — голос, который Драко не слышал уже много лет и все же не мог не узнать; голос, при звуке которого все внутри сжалось от отвращения. — Как бы мне ни хотелось не обращаться к тебе ни сейчас, ни когда-либо еще, но Нотт уведомил Аврорат, что ты его контактное лицо на случай чрезвычайной ситуации. Ты можешь забрать его… заткнись, Нотт. Нотт, черт возьми, не надо… Я сказал, не трогай э… Господи, как тебя до этого-то не арестовывали? — Пауза. — Пожалуйста, никогда больше так не говори. — Пауза. — Нет, это не смешно. — Пауза. — Я даже не могу начать… нет, знаешь что? Нет. Малфой, просто принеси деньги под залог… Прекрати. Прекрати! Я са… Рон, ты можешь?.. — Пауза. — Подожди, ты уходишь? — Пауза. — Ладно, да, иди, я разберусь с этим. Он просто еще один чертов про… ох, отвали, Нотт. Да… нет, Рон, все в порядке, я же говорил, что понял. Почему? Почему что? — Пауза. — Потому что он сделал что-то не так, вот почему, и, поскольку мы оба знаем, что Малфой заплатит всему отделу, если я не… — Пауза. — Да, всю ночь, если придется! — Пауза. — Не таким образом. — Пауза. — Просто заткнись, Рон. В любом случае, МАЛФОЙ, — рявкнул олень, — ПРОСТО ПРИЕЗЖАЙ СЮДА В 8 УТРА ИЛИ ПОМОГИ МНЕ… хватит. Да, я тебе. Это Гарри Поттер, кстати. Блять, Нотт… Олень растворился в воздухе, а Пэнси зевнула. — Ладно, выметайся, — сказала она, когда Драко наконец заметил свой левый ботинок за комодом. — У меня утром какая-то дурацкая встреча. — Еще один чистокровный жених? — Нет. Хуже. Ну, не хуже, но вряд ли что-то приятное, — пробормотала она, а затем, покачав головой, уточнила: — Еще одна встреча в Министерстве. На этот раз вызывает Отдел налогов Департамента магического правопорядка. Слушавший вполуха Драко обыскивал взглядом комнату на предмет оставшихся элементов гардероба. Правый ботинок, спрятавшийся под кроватью, пришлось призвать магией. — Зачем? — вылезая, он стукнулся головой о каркас кровати и выругался себе под нос. — Мошенничество с налогами, — ответила Пэнси, снова закрывая глаза. — Или что-то в этом роде. — Что, еще одна проверка? — Не думаю, что они могут предъявить нам какие-либо уголовные обвинения в связи с войной, так что это просто постоянные попытки создать моей семье финансовые трудности, — пожала она плечами. Драко выпрямился, нахмурившись. — И ты одна этим занимаешься? — Уж лучше я, чем родители. Моя мать — красивая дурочка, а мой отец — наполовину сошел с ума. Отсюда его отчаянное желание выдать свою дочь замуж, как будто он какой-то реинкарнированный Борджиа. — Ага, — сказал Драко, проверяя, не косо ли застегнуты пуговицы. — Что ж, удачи! — И тебе, — сухо кивнула Пэнси, указывая на записку Тео. — Для протокола: если вас обоих арестуют, не тратьте энергию на сообщения. Я не приду. Справедливо. Она и так проводила с ним ночи, чтобы он не превратился в камень от скуки, что само по себе было услугой, близкой к дружеской. — Пока, — бросил он и аппарировал. К этому моменту Пэнси уже надела капу (однажды Драко случайно нарушил собственное правило не оставаться на ночь и близко познакомился с ее ужасной привычкой скрежетать зубами), поэтому не стала утруждать себя ответом.

***

Год, прошедший после выпуска чар «Твой идеал», был… довольно продуктивным. Исследовательским, как любила характеризовать его Гермиона, когда пребывала в хорошем настроении, а она пребывала в нем всегда (по крайней мере, так она говорила себе и другим). Гермиона многого добилась, и главным из ее достижений стало расширение круга общения. Можете назвать это походами на свидания, если хотите — Гарри так и делал, несмотря на ее частые возражения, — но в здоровом желании открывать для себя что-то новое не было ничего плохого. То, что увеличение количества ее выходов в свет произошло только после приобретения чар, было чистой корреляцией, а не причинно-следственной связью, поэтому мысль о том, что чары каким-то образом спровоцировали неудачи на личном фронте, была не более, чем ошибкой в логике. Понятной, но раздражающей. — Итак, — начал разговор Терри Бут, осторожно втыкая вилку в корку слоеного пирога. — Ты… теперь репортер, если я правильно помню? — Да, — ответила Гермиона, вытирая рот и бросая короткий взгляд на 80%, которые светились на запястье Терри. Она уже внесла этот показатель в свой блокнот, когда столкнулась с ним неделю назад в Косой аллее. — Я пишу для «Ежедневного Пророка». — Какие статьи? — Хм? — Гермиона прицельным ударом вилки поразила брокколи. — О чем ты пишешь? Политические статьи? — с улыбкой догадался Терри. — Зная тебя. — О. Да. Ну. — Она потянулась за горбушкой хлеба, отделяя мякоть от плотной корки. — Раньше писала, но тогда Министерство было… менее стабильным. Не особо искало конструктивной критики. — Гермиона криво улыбнулась, пытаясь перенастроить свой тон, прежде чем тот скатится к устало-неприязненному. — Однако я подала заявку на повышение. Полагаю, ты слышал, что Ирвин Дож ушел в отставку? — Добившись от Терри утвердительного кивка, она продолжила: — Ожидается, что они назовут имя нового Главного корреспондента Министерства… — она взглянула на часы, — …где-то через десять минут. — О, думаю, Падма тоже собиралась претендовать на эту должность, — сказал Терри, кладя в рот вилку с мясным пирогом и торопливо выдыхая. — Горячо, — объяснил он, отчаянно обмахивая рот, и Гермиона, у которой, по крайней мере, хватило здравого смысла не откусывать от дымящегося пирога, изо всех сил постаралась не закатить глаза. — Какая Падма? — вместо этого уточнила она с вежливой настойчивостью. — Па-ил. — Глаза Терри слезились, он явно обжег язык. Как будто они не были гребаными волшебниками, способными накладывать охлаждающие чары. — Она бы-а на мо-м ф-у-тете, — бессвязно добавил он, потянувшись за своим элем, и сделал огромный глоток. — О да, Падма Патил, конечно. Просто удостоверилась. Они с Падмой были очевидно в дружеских отношениях. Дистанционно. Конечно, пребывая в этих самых дружеских отношениях, они несколько раз разговаривали. Падма заняла место Гермионы в отделе политических новостей вскоре после того, как ее перевели, так сказать, на испытательный срок. Гермиона предпочитала думать о переводе как о временном отпуске, полагая, что это более точно отражает суть происходящего. Конечно, она не ожидала, что ее временный творческий отпуск растянется на целый год. Гермиона предполагала, что испытательный период предназначался для того, чтобы позволить им понаблюдать за ней более внимательно, чтобы увидеть, насколько тактично она время от времени давала Падме указания — непрошенные и, конечно, незамеченные, но с добрыми намерениями, — а также чтобы убедиться в том, что ее работа была проверена временем. По сути испытательный срок предназначался для того, чтобы оценить, усвоила ли она свой урок; а она со всем усердием уверяла их в течение прошлого года, что так оно и было, и это должно было принести свои плоды. С минуты на минуту. — Должен сказать, я удивлен, что ты согласилась поужинать со мной, — заметил Терри, снова ныряя вилкой в пирог, как только к нему вернулась способность говорить. Гермиона была совершенно уверена, что тот не успел остыть за это время, но всячески приветствовала смену темы. — Я сомневался, что ты заинтересована в свиданиях. — Хм? — Она смотрела, как он откусил кусочек, вздрогнул и с усилием проглотил. — Го-ячо, — выдал он во второй раз, снова потянувшись за своим элем и покачав головой, прежде чем повернуться к ней с улыбкой. — Последнее, что я слышал… — сказал он, сделав глоток, — вы с Уизли… — Ах. Что ж. Нам нравится держать нашу личную жизнь в тайне. — Гермиона заставила себя улыбнуться. — Нет смысла выставлять ее на всеобщее обозрение. — Определенно лучше так, чем то, что случилось с Поттером, — усмехнулся Терри. — Должен сказать, мне было жаль парня. Гермиона отломила еще один кусок хлеба. — Ну, учитывая, что Джинни часто в долгих отъездах… — Серьезно? — удивился Терри. — Я слышал, что речь шла о процентуальности… Процентуальность. Гермиона ощетинилась, сжимая в руке вилку. Это даже не было настоящим словом. — Есть много причин, по которым отношения терпят фиаско, — резко ответила она. — Во-первых, расстояние, как я уже сказала. Еще рабочие графики и так далее. — Это по-прежнему были веские причины, даже если бы у Джинни не было чар, как любила напоминать себе Гермиона. — Это то, что случилось между тобой и Уизли? — Что-то в этом роде. — Уж точно причина была не в ее неспособности забыть, что показатель совместимости с Роном не дотягивал даже до оценки «Удовлетворительно» по астрономии у Гарри, который никогда не утруждался изучить заметки, подготовленные Гермионой, а тем более заглянуть в учебник. — Наше время прошло, вот и все. Выиграл ли Гарри пари? Технически да, но, как поспешила возразить Гермиона, суть пари оставалась совершенно неопределенной. Гарри спорил на то, что она и Рон неизбежно расстанутся, если выяснится, что они совместимы менее чем на 100%, чего, очевидно, не случилось. Они расстались только после эмоционального и психологического напряжения нескольких месяцев, большую часть из которых Гермиона провела в Шотландском нагорье, делая серию статей о замках с привидениями. Почему она согласилась на это задание, несмотря на то, что оно удерживало ее от Лондона, где работал Рон? Исключительно в целях карьерного роста. Рон всецело поддержал ее решение, давая тем самым понять, что настроен на долгосрочную перспективу. Выражала ли она недовольство Джорджу каждый вечер в течение почти четырех недель и трижды перепроверяла правильность работы чар? Да, но… не слишком навязчиво. И в любом случае он либо уехал, либо у него перестал работать камин, так что никакого вреда от их взвешенных и аргументированных бесед не было. Оказался ли у нее более высокий процент совместимости с Почти Безголовым Ником и профессором Бинсом, чем с Роном? Да. Имело ли это хоть какое-то отдаленное отношение к ее решению расстаться? Нет, конечно. Эти вещи были совершенно не связаны. Так что на самом деле Гермиона не совсем проиграла. Она просто… не очень выиграла. — Ну, такое иногда случается, — покачал головой Терри. — Значит, она была ужасно низкой? Она отложила свой нож для масла, взглянув на него. — Прости, что? — Процентуальность. — Он рассмеялся, и она вздрогнула. — Да ладно, давай по-честному. Я никому не скажу, и вообще мы все видели, какими вы двое были в школе… — Мы просто… не подходили друг другу, вот и все, — немного раздраженно сообщила ему Гермиона. Очевидно, все это происходило из-за недостающих 20%. Глядя на Терри, она сделала мысленную пометку больше не связываться с приглашениями на ужин, если процент совместимости меньше 90. — В любом случае, я вряд ли… Она вздрогнула, когда на стол приземлилась сова с прикрепленным к ее лапке письмом. На конверте тонким, изящным почерком было выведено имя Гермионы. — О, смотри, — выдохнула она, чувствуя облегчение, что вечер наконец-то принял приятный оборот. — Это, должно быть, от моего редактора, — сказала она, улыбаясь Терри, и он жестом предложил ей открыть конверт, откусывая еще один идиотский кусок от все еще горячего пирога. Гермиона пробежала глазами пергамент, дойдя до подписи своего начальника (Г.M.Ш. Донтлесс, что расшифровывалось как Галлоран Мейстер Шервуд Донтлесс и походило на название военного корабля). Заметив слова «рады предложить», она взволнованно вернулась к началу. Дорогая Гермиона, Я знаю, что Вы претендовали на должность Главного корреспондента Министерства, поэтому подумал, что должен сообщить Вам эти новости лично. К сожалению, мы приняли решение в пользу другого кандидата. Это не значит, что мы НЕ считаем Вас ценным членом нашего редакторского коллектива. Ваша работа в разделе новостей, интересующих широкую аудиторию, безусловно, подает большие надежды! Мы чувствуем, что Вы набираете обороты как репортер, и хотели бы дать Вам еще несколько лет на раскрытие Вашего огромного потенциала… — ЛЕТ?! — в ярости выплюнула Гермиона. — Это что, шутка? …прежде чем утвердить Вас на такую высокую должность. Учитывая как деликатный характер работы, так и Вашу личную историю с Министерством, мы просто надеемся предоставить Вам больше времени, чтобы убедиться в Вашей беспристрастности. — Беспристрастности! — раздраженно повторила вслух Гермиона. —БЕСПРИСТРАСТНОСТИ?! Серьезно?! Я чуть не умерла из-за их волшебной политики, а теперь они требуют от меня беспристрастности? — Э-э, Гермиона, — сказал Терри, глядя на струйки дыма, исходящие от костяшек ее пальцев. — Не хочу тебя тревожить, но… Однако в знак признания Вашего ценного вклада в работу редакции, мы рады предложить Вам вновь созданную должность Главного корреспондента раздела "Поп-культура". — ДА ВЫ, ДОЛЖНО БЫТЬ, ИЗДЕВАЕТЕСЬ! — рявкнула Гермиона. Пламя свечи между ними взорвалось, и Терри поспешно отскочил назад — его стул заскреб по деревянному полу. — Поп-культура, серьезно? СЕРЬЕЗНО?! — Эм, Гермиона, — с опаской произнес Терри, глядя на стол. — Слушай, я на самом деле не уверен, что готов к отношениям… дело не в тебе, конечно… просто сейчас я сам нахожусь на распутье, — он нервно рассмеялся. — Я… ну, я подумываю стать веганом, так что… я очень занят и вообще-то размышлял о переезде в Японию… Что касается должности Главного корреспондента Министерства, то редакция приняла решение утвердить на нее мисс Падму Патил. На этот раз Гермиона не кричала. Нет, не кричала. И она, конечно же, не кинулась наколдовывать злобных канареек, чтобы они падали с неба прямо на лицо Падмы Патил, которое было настолько безукоризненно гладким, что с таким же успехом могло быть сделано из цветного стекла. Ведь вести себя так было бы по-детски и недостойно. Вместо этого Гермиона решила обратиться к самому влиятельному человеку, которого знала, потому что нужно было срочно что-то делать с очевидной некомпетентностью «Ежедневного Пророка». Вместе они во всем разберутся. — Боюсь, мне придется уйти, — сухо сообщила она Терри. — Разделим счет? В конце концов, она была современной женщиной и, как правило, очень рационально мыслящей. — Конечно, — согласился Терри. С его лба скатилась капля пота, когда Гермиона поднялась на ноги, кладя на стол горсть галлеонов. — Спасибо за прекрасный вечер, — любезно поблагодарила Гермиона и бросила письмо на пылающую скатерть, оставив его сгореть дотла.

***

Драко прибыл в Министерство с пятиминутным опозданием, что не было связано с какими-либо трудностями, возникшими на его пути. Он просто не хотел оказаться там за час до начала работы. Да, люди часто удивлялись, узнав, что он тоже работает. Это было незначительным дополнением к его условно-досрочному освобождению, но тем не менее… Его «реинтеграция» в общество включала в себя полную занятость, для которой имеющаяся у него квалификация предполагала немного вариантов, так что он… трудоустроился в Министерство. Положение Драко в Отделе магических происшествий было ничем не примечательным. Он не был Стирателем памяти — самой престижной должностью в отделе, которая все еще не производила на него особого впечатления, — а числился «специалистом по ведению отдельных случаев», что было весьма причудливым определением человека, которого вызывали для оформления документов в тех ситуациях, когда, например, какой-то подросток крал палочку и случайно превращал кошку в воздушный шарик. (С другой стороны, Драко оказался на 27% совместим с матерью этого ребенка, и у них состоялось 27% свидания, прежде чем его начальник отправил Драко на следующее дело: зелье с истекшим сроком годности, которое случайно окрасило обитателей целого дома в ослепляющий оттенок зеленовато-желтого.) Излишне говорить, что Драко не торопился прибыть на место своей работы. Правда, Тео никогда раньше не арестовывали, что, конечно, было необычно, но они оба были состоятельными людьми и поэтому обладали определенным… пониманием закона. В данном конкретном случае Драко подозревал, что личное послание от бывшего героя войны не было следованием строгому протоколу задержаний, и поэтому сомневался, что дополнительные пять минут ожидания как-либо ухудшат текущее положение Тео. Войдя в КПЗ Аврората, он обнаружил упомянутого героя войны полусидящим на стуле с закрытыми глазами, но явно не спящим. Рядом с ним, привязанный к стулу за руки и за ноги, сидел Тео и направлял непрерывный словесный поток в сторону нереагирующего Гарри. Драко, который не торопился заговорить со своим бывшим школьным соперником, предпочел молча понаблюдать за ними, вместо того чтобы объявить о своем присутствии. — Эй, Поттер. Поттер. Поттер. Эй. Поттер, ты слушаешь? Поттер. — Пауза. — Поттер. Пот… — Яйца Мерлина, — пробормотал Гарри, приоткрыв один глаз. — Что?! — Нам действительно нужно обсудить, что это значит для нас, — сообщил ему Тео. Гарри наконец заметил стоящего в дверях Драко. — Малфой, ты опоздал, — проворчал Гарри. Не обращая внимания на Тео, он поднялся на ноги и громко хрустнул, должно быть, всем позвоночником. — Пятьдесят галлеонов. — За что? — спросил Драко, крайне раздраженный. Не из-за суммы, естественно, а потому что ему вообще приходилось быть здесь и потому что, какое бы Гарри Поттер ни имел на это право после долгих лет публичного идолопоклонства, Драко едва ли был в настроении. — Что ты сделал? — спросил он, повернувшись к Тео. — Ничего, — ответил тот. — Ничего интересного. — Пьянство и хулиганство в Косой аллее, — ответил за него Гарри. — Он вел себя как сумасшедший, и мне пришлось его арестовать. Это административное правонарушение, — добавил он необоснованно обороняющимся тоном. — Оно будет занесено в его личное дело, но ему не придется предстать перед Визенгамотом, если ты просто заплатишь штраф. — Если ему не придется предстать перед судом, тогда какова цель этого упражнения? — спросил Драко, принюхиваясь и тут же жалея об этом: на него пахнуло убойной смесью виски и веселья (Тео), а также мексиканским тако и газированным бодрящим зельем (Гарри). — Если хочешь знать, мне вовсе не улыбается столкнуться с очередной волной возмущения, что я нападаю на еще одного неприкасаемого чистокровного, — сказал Гарри, пытаясь представить обычный факт как нечто кошмарно оскорбительное. — Но это не значит, что закон не распространяется на него, Малфой. Или на тебя. Какая чудесная перемена ролей, с удовольствием подумал Драко. Значит, Избранный получил ответочку, проведя столько комфортных лет в статусе питомца Дамблдора. Сколько Кубков Факультета незаслуженно выиграл Гарри Поттер, прежде чем понял, что закон не распространяется и на него тоже? Если бы Драко не был так сильно раздражен, он мог бы рассмеяться над этой иронии судьбы. — Тогда какой смысл было оставлять его на ночь? От вас обоих разит, — вместо этого пожаловался Драко, быстро наколдовывая освежающие чары. — Если ты не хочешь никого расстраивать, то мог бы просто отправить его домой. — Не мог бы, — сказал Гарри, широко зевнув, — учитывая, что… Драко, показалось, что прошла целая вечность, прежде чем зевок наконец закончился. Он нетерпеливо постучал ногой. — Учитывая, что Нотт был сильно пьян. — И? — отрезал Драко. — Когда он трезв, его поведение становится только хуже. — Не сомневаюсь, — возразил Гарри, — но я аврор, так что согласно моей должностной инструкции… — Эй, Поттер, — перебил Тео, и Драко увидел, как Гарри зарычал, рефлекторно повернувшись в ответ, а затем быстро попытался скрыть это движение. — Насчет того, что я говорил тебе раньше… — Я слышал от тебя достаточно забавных вещей, — устало потер веки под очками Гарри. — В следующий раз, — проворчал он, — просто оставайся дома и напивайся в винном погребе, как все нормальные люди, ладно? — Ну, это же совсем невесело, — радостно прокомментировал Тео. — Пожалуйста, — вздохнул Гарри, — просто перестань болтать. — Он повернулся к Драко, указывая через плечо. — Тебе нужно подписать несколько бумаг. — Что ж, раз ты не собираешься обсуждать это со мной, мне придется просто рассказать Драко, — сообщил ему Тео. — Я бы предпочел, чтобы ты этого не делал, — пробормотал Гарри. — Принято к сведению, — ответил Тео, — и проигнорировано. — Мы можем сдвинуться с мертвой точки? — нетерпеливо спросил Драко, которому успел надоесть весь этот фарс. — Я должен быть на работе через сорок пять минут. — Как и я, — пробормотал Гарри, жестом приглашая Малфоя сесть. — Просто заполни эти две формы, распишись здесь, инициалы здесь и… — Интересно, почему Избранный занимается именно этим, — заметил Тео, вытягивая шею, чтобы понаблюдать за раздачей инструкций Гарри. — А как же похищение несчастных драконов? Случайное уничтожение Темных Лордов? Другие чудесные спасения от неминуемой гибели? — задал он провокационный вопрос. — …дата здесь, — громко продолжил Гарри, — а затем на этой странице… Драко взглянул вниз, мельком выхватывая запястье Гарри, когда тот потянулся за пером, и с гримасой отвращения отметил светящиеся 49%. — Что? — спросил Гарри, поймав его взгляд и нахмурившись. — Дай угадаю. Перо тебе не подходит, Малфой? — подсказал он своим обычным святее-тебя-тоном, приправленным праведным высокомерием. — Потому что, если тебе нужно золотое, тебе придется… — Разве у тебя нет чертовых чар, Поттер? — махнул рукой Драко, указывая на свое запястье, которое, как он с запозданием понял, было закрыто часами. — Я просто еще больше убедился в их идиотизме, — хрипло добавил он. — Нет, у меня их нет, — отрезал Гарри, возвращаясь к документам. — Как только мы подпишем формы, мы… — Что значит, у тебя их нет? — прервал его Драко, столкнувшись с первым настоящим сюрпризом за неделю, а может быть, и за месяц. — Разве вы не из-за этого расстались с девчонкой Уизли? — У Джинни были чары, но это не твое дело, — пробормотал Гарри, не отрываясь от того места, где он подписывал копии. — Лично я по-прежнему считаю это ненужным. — Да, — сказал Тео, — и, опять же, именно поэтому особенно интересно, что… — Ненужным — это мягко сказано, — прокомментировал Драко. — …совместимость у нас стопроцентная. Но вы не отвлекайтесь, подписывайте документы, — изображающий невинность Тео подмигнул Драко, который предостерегающе изогнул бровь. — Ты явно лжешь, — отрезал Гарри, не поднимая глаз. — И повторю в сотый раз, что тебе это не поможет, Нотт. Я не собираюсь снимать обвинения. — Ты думаешь, что я буду лгать тебе после нашей волшебной ночи, проведенной вместе? Не будь смешным, — фыркнул Тео. По мнению Драко, ночь в компании Поттера не прошла бесследно для психики друга. — Однако если это поможет убедить тебя… — У меня и без твоей помощи достаточно неприятностей, — вздохнул Гарри. — Просто подпиши бумаги и уходи. — Ну, не то чтобы я хотел указывать на очевидное, но подумай, насколько быстрее мы бы убрались отсюда, если бы не было бумаг, которые нужно было бы подписывать… — Гарри, — раздался голос у двери, — ради всего святого, ты что, провел здесь всю ночь?!

***

Гермиона более двенадцати часов ждала Гарри с работы, варясь в котле страдания и разочаровывающей тишины, с перерывом на трехчасовой беспокойный сон и случайные вспышки ярости. Рон съехал из дома на Гриммо вскоре после разрыва, справедливо намекнув на неловкость дальнейшего сожительства, но Гермиона осталась с Гарри, который отчаянно нуждался в компаньоне. Если бы не она (и Кричер, отчасти, но в основном она), то вряд ли он мог бы рассчитывать хоть на одну пару чистых носков. — Ты был здесь всю ночь? — спросила Гермиона, ворвавшись в КПЗ Аврората после того, как столкнулась в коридоре с измученным Перси Уизли, который по какой-то необъяснимой причине настаивал на том, чтобы узнать, как у нее дела («ПРЕКРАСНО. СПАСИБО»), несмотря на их обоюдное равнодушие к ее ответу. — Гарри, ты должен был встретиться со мной за завтраком пятнадцать минут назад… О, — нахмурившись, оборвала свою обвинительную речь Гермиона, узнав в присутствующих сначала Драко Малфоя, а затем Тео Нотта. — Ты, значит. — Да, значит я, — передразнил Драко своим обычным снисходительным тоном, все еще лучась самодовольством несмотря на несколько прошедших лет и многочисленную смену причесок с тех пор, как они в последний раз виделись друг с другом. — Думал, ты наконец исчезла с лица земли, Грейнджер. — Жаль разочаровывать, — натянуто ответила Гермиона, взглянув на Тео, который ухмылялся. — Что? — Ничего, просто все еще пьян. — Неудивительно, — постановила Гермиона, уже решив, что эти двое — колоссальная трата ее времени. Оба вернулись в Хогвартс, чтобы сдать ЖАБА, но она ни разу не слышала о них после экзаменов, и, честно сказать, предпочитала именно такой вариант взаимодействия. Даже Гарри сделал одолжение, почти не упоминая имени Малфоя, поэтому она предположила, что теперь у нее сработал рефлекс, как у собаки Павлова. — Я так понимаю, никто из вас не сделал ничего примечательного за последние три года? — Отчего же, — возразил Тео. — Я ведь здесь. — Не для выражения благодарности, — напомнил ему Гарри, а затем измученно взглянул на Гермиону. — Извини, я забыл о завтраке. — Он бросил выразительный взгляд на Тео. — Мне пришлось остаться на ночь. Гермиона немного смягчилась, вспомнив, что последние обязанности аврора Гарри — вследствие еще одного выговора — включали в себя дежурство в качестве ночной стражи возле границы Косой аллеи и Лютного переулка — района, в основном облюбованного изгоями и пьяницами. — Все еще? — обеспокоенно спросила она. — Похоже, Долиш не считает, что я достаточно расплатился за неудачу в прошлом месяце, — сухо подтвердил Гарри. — Можем выпить кофе, как только я закончу, если хочешь. — Как мило, — Тео перевел взгляд с одного на другого. — Поттер, может, нам сказать ей? — Нет, — твердо ответил Гарри. — Сказать мне что? — нахмурилась Гермиона, и Драко Малфой, конечно же, одарил ее презрительно-нетерпеливым взглядом, вероятно, не выдержав геркулесовых усилий по простому недвусмысленному молчанию. — Я уверен, ты уже могла догадаться, что все это полная чушь, — авторитетно сообщил он ей, завершая свою подпись показным росчерком и небрежно бросая перо в направлении Гарри. — Мы закончили? Гермиона по привычке бросила взгляд на его запястье, отчасти надеясь увидеть соответствующие их ситуации жалкие проценты, которые бы только подтвердили ее теорию. К ее неудовольствию, он носил броские старинные часы, скрывавшие светящиеся цифры. Малфой поймал ее взгляд, насмешливо изогнув бровь. — Не волнуйся, Грейнджер, — заверил он ее, лениво отодвигая циферблат в сторону. — Нет причин впадать в экзистенциальный кризис. Мы настолько несовместимы, насколько можно было ожидать. Ужасающие 18%. Прекрасно. — Вообще-то, даже многовато, — натянуто сообщила она ему. — Мне нужно связаться с Джорджем. — Обязательно свяжись, — посоветовал Драко, вставая на ноги и делая ту самую раздражающую вещь, которую всегда делали высокие мужчины — нависали в личном пространстве Гермионы, пока она решительно отказывалась сдвинуться с места. — Ну, — сказал он, особенно надменно ухмыльнувшись, прежде чем повернуться к Гарри, — так что, мы закончили? Гарри сунул Тео, который лениво восхищался своей вновь обретенной способностью пользоваться руками, подписанный лист пергамента. — Держись подальше от неприятностей, — предупредил он. — Если я снова застану тебя за глупостями, то в следующий раз уже не буду так снисходителен. — Это называется снисходительность? — с сомнением переспросил Тео, указывая на стул, с которого Гарри недавно снял волшебные путы. — Что же меня будет ждать за повторное нарушение, порка? — Ты думаешь, что ты выше закона, Нотт, но это не так, — сердито сообщил ему Гарри, скрестив на груди руки и не обращая внимания на самодовольный взгляд Тео. — Пора уже усвоить, что тебе ничего не сойдет с рук только потому, что у тебя есть хранилище, полное золота. — И незаурядная личность, — осклабился Тео со всей эффектной непочтительностью, за которую Гарри помоложе мог бы сразиться с ним на дуэли. — Не забывай об этом. Драко закатил глаза, рывком поднимая друга на ноги. — Пойдем уже, — хрипло пробормотал он. Он с отвращением бросил на Гермиону последний взгляд, подтолкнув Тео к двери. Она тут же заняла его стул и достала из сумочки свой блокнот. — 18%, — сказала она зачарованному перу, которое радостно нацарапало озвученные цифры, а затем нахмурилась. — Гадство, я забыла проверить Нотта. — Ты все еще этим занимаешься? — спросил Гарри и ухмыльнулся, когда Гермиона бросила на него говорящий взгляд: «Да, очевидно, Гарри Джеймс Поттер, ты прекрасно видишь, что я все еще этим занимаюсь, и я больше не хочу слышать от тебя ни слова по этому поводу». — Ты же не думаешь, что можешь быть совместима с Ноттом? Разумеется, нет. — Я просто собираю данные, — в тысячный раз напомнила ему Гермиона, убирая блокнот и перо, — и вообще, я ждала всю ночь, чтобы поговорить с тобой. На лице Гарри появилось извиняющееся выражение. — Ты получила?.. Он замолчал, выжидая, и Гермиона неохотно покачала головой. — Они отдали место Падме, — тихо сказала она, и Гарри вздохнул. — Ну, тогда пойдем, — поманил он, вставая и приобнимая ее за плечи, — спланируем их крах за чашечкой кофе.