Прорицание для скептиков

Ночь с 5-го на 6-е июля 2002 г. Ноги Гермионы начали дрожать, а низ живота превратился в сплошной тугой узел. Между ее лопатками и, что особенно важно, под коленями, которые она забросила ему на плечи, выступил пот. Но каждый раз, когда она чувствовала, что приближается к пику, тот начинал стремительно от нее отдаляться, словно дразня и вынуждая заходить на новый виток. И каждый раз ей не хватало всего чуть-чуть, чтобы рассыпаться на осколки, чего-то крайне эфемерного и неуловимого. Она хотела бы дать Малфою какие-нибудь инструкции, но не могла сформулировать ничего конкретного. Честно говоря, ей никогда не нравился оральный секс, а Рон, безусловно, был в этом совершенным профаном: его языка было одновременно и слишком много, и слишком мало, и не там, где нужно. Поэтому не имея достаточно опыта в этой области, Гермиона не могла указать Малфою, что именно он делал неправильно — она и сама толком этого не понимала. В любом случае, она была близка, правда, она была так близка, что у нее начали болеть мышцы, и она задавалась естественным вопросом, не по своей ли собственной вине она никак не могла кончить. Гермиона уже хотела было открыть рот и предложить Малфою просто трахнуть ее, да и дело с концом, как тот внезапно отодвинулся… Не то чтобы он был плох в том, что делал, скорее наоборот. Но по ее опыту секс был проще, когда Гермиона сосредоточивалась на другом человеке. Удовлетворение чужих желаний никогда не вызывало у нее вопросов в отличие от своих собственных. Она казалась загадкой даже для самой себя. Тогда чего же она хотела от других людей, которым не было до нее особого дела? Гермиона не знала. Это чем-то походило на эксперимент по проверке гипотезы без выдвижения самой гипотезы. Однажды она спросила Джинни о ее предпочтениях в постели, и та описала нечто настолько средневековое, что Гермиона, засомневавшись, была вынуждена поинтересоваться мнением Гарри; побледневший Гарри выдал что-то невразумительное и преимущественно нечленораздельное, и Гермиона вернулась в исходную точку. Она не возражала против минетов, в основном потому, что знала этот предмет на «Превосходно». И в тех случаях, когда Гермиона не была настроена на полноценный секс, она всегда могла уговорить своих партнеров (ладно, Рона) на его сокращенную версию. Конечно, постельный этикет требовал небольшого светского диалога (Давай, позволь мне тоже. Не стоит, я в порядке. Уверена? Да, может, уже просто ляжем спать?), но в целом всех устраивало такое положение дел. Она хотела доставить ему удовольствие, и ей это удавалось. Он хотел кончить, и он это делал. Взаимовыгодное сотрудничество, вот что это было! Самым простым способом получить оргазм была мастурбация: Гермиона просто выбирала фантазию, реализация которой находилась под ее полным контролем. К чести Драко Малфоя, он вполне был пригоден в качестве одной из них — рельефный торс с очерченными косыми мышцами, мускулистые руки и бедра. В отличие от Рона, трансформация которого — от нескладного подростка до накачанного аврора — происходила на ее глазах, Малфой проскочил этот этап где-то за пределами ее существования и поэтому вполне подходил на роль незнакомца в порнографических сценариях, которые прокручивались у нее в голове. Может, она могла бы кончить сама, просто представляя его? Например, в квиддичной форме, крепко сжимающим метлу… — Ты просто… твоя голова сейчас взорвется, — заметил он, хмурясь. Что? Кто здесь? Гермиона распахнула глаза. Оказывается, Малфой присутствовал не только в ее воображении. — У тебя очень хорошо получается, — заверила она Драко, вспомнив про хрупкое мужское эго. Некстати Гермиона подумала про пот под коленями, смутившись при мысли о том, что он заметил. Дьявол! Может, ей удастся ускользнуть секунд на тридцать «попить водички», чтобы самостоятельно снять напряжение? Впрочем, ей бы, наверное, хватило и десяти. Однако Драко, похоже, не поверил ей ни на кнат и вообще казался расстроенным ее похвалой. (Что с ним было не так?) Он был прав, когда предположил, что Гермиона кончила бы от одних его пальцев, расположенных в правильных местах и двигающихся правильным образом. Может, стоило ненавязчиво вернуться к их исходной диспозиции и наконец избавиться от этого не-совсем-там-но-вот-уже-почти? В конце концов, у Гермионы было очень много работы. Вечер пятницы уже через пару часов должен был официально переквалифицироваться в утро субботы, и если она хотела, чтобы статья о Лили Мун отправилась в печать в понедельник утром, ей нужно было приступить как можно скорее. Кроме того, ей необходимо было составить извинительное послание для Падмы, что было гораздо более провокационной задачей… — В твоих мозгах все очень сложно устроено, не так ли? — небрежно заметил Драко. И снова у Гермионы возникло подозрение, что, возможно, Малфой просто над ней насмехался, но он прижал ее к кровати и нежно поцеловал в живот, так что, наверное, все же нет. — Тебе будет проще, — прошептал он ей куда-то в подвздошную кость, — если у тебя будет больше контроля? — Что? Драко опустил ее ноги по бокам от своих бедер и прижался эрекцией к ее пульсирующей сердцевине. Ох. Все, все физиологически-анатомические признаки указывали на то, что Гермиона почти достигла кульминации; особенно после того, как он снова скользнул по клитору большим пальцем то ли в целях эксперимента, то ли в целях заявленного в программе мучения. Когда он неожиданно толкнулся внутрь, она ахнула, и он вроде как тоже, хотя, скорее, походило на судорожное шипение сквозь зубы. Гермиона уже было обрадовалась, решив, что они перешли к пункту договора о проникновении, как Драко поднял ее ладонь к губам, слегка пососал подушечки среднего и указательного пальцев, а затем опустил их туда, где мгновением раньше находились его собственные. — Давай. — Что? — Прикоснись к себе. Он переместился на колени, открывая ей чудесный вид на его торс. С художественной точки зрения это была красивая композиция: ее ноги обрамляли его мускулатуру, как изысканный багет — картину; белоснежные волосы небрежно ниспадали на лоб, выгодно оттеняя его глаза цвета грозового неба и… ладно, ладно, Гермиона признавала, что он был привлекательным. Драко закинул ее ногу к себе на плечо и слегка повернулся, чтобы слизнуть капли пота. Оу. Это было… ну… эротично. — Ты уверен? — спросила она, подозревая хитро расставленные сексуальные ловушки. Драко в ответ закатил глаза. — Половой акт с единичным оргазмом — исключительно мужская модель. Не хочу стать, как ты там сказала, «частью шовинистского движения». — Хорошо, — уступила Гермиона и убрала ногу с его плеча, чтобы создать для себя более удобный угол. Она опустила пальцы по обеим сторонам клитора, чувствуя, что это не займет много времени. Пока Гермиона выставляла «ручные настройки» и погружалась в свою фантазию, Драко снова неторопливо скользнул внутрь и наружу. Это было… как порнофильм в замедленной съемке. — Сделай так еще раз, — выдохнула она, чувствуя, как рефлекторно сжимаются стенки. Драко ухмыльнулся и выполнил просьбу. — Еще. Преимущество их заранее оговоренной прелюдии заключалось в том, что каждое последующее ощущение усугублялось и усиливалось. Ее пальцы и его бедра ускорились, посылая тысячи острых иголок удовольствия по всему телу. Гермиона хотела закрыть глаза, но не стала, предпочитая вместо этого смотреть, как ее ногти впиваются в мышцы его груди. Она наблюдала, как Драко резко втянул воздух, как участилось движение его ребер, как легко задрожали его плечи и приоткрылись губы, и решила, что так было гораздо лучше, чем заниматься самоудовлетворением в одиночку. И как раз в тот момент, когда ее накрыло осознание: «Боги-козероги! Я же прямо сейчас занимаюсь сексом с Драко, мать его, Малфоем, и, судя по всему, засранец наслаждается тем, что пытается доставить удовольствие мне», она почувствовала, как затянувшийся внизу живота узел наконец расплетается, а пальцы ног поджимаются. Со сдавленным стоном Гермиона схватила Драко за бедра, вынуждая замереть, пока она яростно сжималась и пульсировала вокруг его члена. Ей потребовалось некоторое время, чтобы отдышаться, а затем ее контрагент наклонил голову, изучая результаты с внимательностью инспектора по контролю качества. — Так хорошо? — Хорошо. Он опустился на предплечья и завис над Гермионой. — Хорошо, — повторил Драко и мазнул языком по ее нижней губе, вовлекая в поцелуй. — Давай продолжим? Давай продолжим. Прежде чем она успела что-либо сказать или хотя бы мысленно набросать возможный ответ, он приподнял ее подбородок, чтобы впиться губами в шею. Поначалу Гермиону смутило такое поведение: она не любила, когда ее трогали в уязвимых местах без спроса, и уж тем более была не в восторге от животной потребности Малфоя оставить на ней засос. Но… это было крайне эротично и полностью передавало ее внутренние ощущения от происходящего — сильнейшее возбуждение и легкий ужас. Темп толчков нарастал, и ее сознание постепенно опустело. Она кончила снова. Громко и абсолютно внезапно. Как это вообще случилось? Да, он, конечно, выбрал крайне удачный угол, позволявший стимулировать покрытый нервами бугорок и заставлявший ее глаза закатываться, но… (Именно так секс и работал с точки зрения теоретической кинезиологии: туда-сюда-бах! Однако на практике это было почти как волшебство, сексуальная Вингардиум левиоса.) Драко накрыл ее рот своим и позволил ей всхлипнуть, как будто заранее знал, что именно так все и произойдет. Чертов прорицатель! — Хорошо? — снова спросил он. Гермиона оценила его командный дух. И выносливость. — Давай продолжим, — повторила она его слова и перекатилась, заставляя Драко перевернуться на спину. Оргазм номер три был достигнут, когда его большой палец вырисовывал круги на ее клиторе, пока она скакала на нем, крепко сжимая изголовье кровати обеими руками. Номер четыре случился после того, как Драко перевернул ее на спину под непрактичным углом поперек матраса, удерживая одной рукой, пока Гермиона изо всех сил пыталась не соскользнуть на пол, обретя, как ей казалось, новую, бескостную форму. Номер пять был физиологически невозможен или, по крайней мере, так же крайне маловероятен и неуловим, как сниджет — она перевернулась на живот, пребывая где-то на грани реальности и готовая ее перейти. Но Драко прошелся горячим ртом по каждому из позвонков, скользнул в нее пальцами, а затем шлепнул по заднице, молча приказывая приподнять ягодицы, и с невесть откуда взявшимся энтузиазмом заменил свои пальцы языком, возвращая ее в игру. К тому моменту, когда он кончил сам, обхватив руками ее ребра и заглушив стон в затылке и плечах, Гермиона осознала, что вступила в переговоры по контракту, явно не владея исходной информацией. Например, в ней зародилось подозрение, что до этой ночи она вообще мало что знала о сексе, как если бы бегло прошла факультатив, не изучив основной курс. — Это всегда так? — озвучила она свои мысли, закрыв глаза и ощущая дикую слабость в конечностях, в то время как ее щека была безвольно прижата к подушке. Драко тихо фыркнул ей на ухо, покусывая основание челюсти. — Нет, не всегда. — То есть иногда? — Да. Гермиона немного приподнялась, повернувшись, чтобы посмотреть на него. — Я чувствую, что должна поблагодарить тебя, — сказала она очень серьезно, — но не совсем понимаю за что. — Что ж, отдаю тебе должное. Ты не обманула, — заверил ее Драко, перекатываясь на бок. — Ты очень хороша. Правда, не из-за… массажа промежности. Она изогнула бровь в сомнении. — Ну, не столько из-за этого. Просто ты… — он прервался, нахмурившись, — …была такой раскованной, я никогда бы не подумал, что ты сможешь отпустить себя со мной. — С тобой? — непонимающе переспросила Гермиона. — Ну, ты меня ненавидишь. Странные время и место, чтобы поднять эту тему. — Я вовсе не ненавижу тебя. — Я тебе нравлюсь? — скептически спросил Драко. — Ты мне не не нравишься, — сказала она, а затем, чувствуя себя несколько сбитой с толку, рискнула сменить тему. — Мне нужно, эм… (Мочеполовые инфекции — это вам не шутка! Также см. раздел: История Одного Цистита — Я Думала, Что Умираю. 2000 г.) Он поспешно кивнул. — Хочешь, чтобы я ушел или?.. — Можешь остаться, — пожала плечами Гермиона. Она быстро натянула футболку и трусики и выскользнула в ванную, задаваясь вопросом, какого Годрика Гриффиндора она это произнесла. Так и не найдя логического объяснения, Гермиона списала короткое замыкание в своей голове на контузию оргазмами и бросила на себя быстрый оценивающий взгляд в зеркало: там, где побывали его губы — в основном на шее и ключицах, — расцветали красные пятна; там, где побывали его пальцы, волосы находились в совершеннейшем беспорядке; ее щеки порозовели, губы распухли, а зрачки расширились. Что ж, кажется, Гермиона выглядела хорошо оттраханной… не так чтобы она раньше технически стремилась к этому, но вот, получите-распишитесь! В целом она решила, что выглядит… мило, если вам нравятся девушки с лихорадочным блеском в глазах и вороньим гнездом на голове. Когда Гермиона вернулась в спальню, Драко уже успел облачиться в боксеры, но не выглядел как человек, устроившийся с комфортом. — Ну, — сказал он, прочищая горло. — Я не… ты хотела бы, чтобы я… э… — Я сплю на левой стороне, — заявила Гермиона, и он моргнул. — О, конечно. Слева. — Драко закашлялся, сместившись вправо, и она легла рядом с ним под одеяло. — Мы можем… — Гермиона замялась. — Если ты хочешь, эм… Кажется, они оба получили в лоб беспалочковым Конфундусом, утратив способность облекать слова в смысловые конструкции, поэтому она просто придвинулась ближе, и он рефлекторно сделал то же самое. Ее догадка оказалась верной: Драко нравились «обнимашки». Поскольку Гермиона так и не сказала Драко спасибо, она решила отблагодарить его в тактильной форме и положила голову ему на плечо. В ответ он осторожно обнял ее за талию. — Знаешь, не хочу лезть не в свое дело, — прервала молчание Гермиона, — но человек с твоей тягой к близости не должен ограничивать себя случайными связями. Драко застонал, мгновенно отстраняясь, но Гермиона потянула его назад, раздраженная его бессмысленным отрицанием очевидного. — Я просто говорю… — Мне не нужна близость, Грейнджер. — Его голос был грубым, обороняющимся, с нотками насмешки, хотя Гермиона не была уверена, что та была адресована ей. — Не вижу смысла вкладываться в скоротечные романы. Что ж, это было предусмотрительно. Она закрыла глаза, готовясь поспать час или около того, прежде чем взойдет солнце, но ей мешали громкий стук его сердца и гул его мозга, и, поскольку она знала, каково это — быть запертым в собственной голове, Гермиона снова приоткрыла один глаз. — Что? — спросила она. — Что ты имеешь в виду под «что»? — посмотрел на нее Драко. — Проехали. — Гермиона снова закрыла глаза, затем неловко поерзала. Ей вечно некуда было пристроить руку, но по крайней мере, ее сосед по кровати очень хорошо пах. — Спокойной ночи, — сказала она, думая, что так и будет. — Спокойной ночи, — ответил он. Гермиона вздернула подбородок, чтобы ее нос оказался чуть ближе к его шее, и сделала глубокий вдох. Ей было достаточно комфортно рядом с Малфоем, к тому же давала о себе знать бессонная ночь. Если бы она поспала хотя бы час, этого было бы достаточно для начала, а потом… — Сколько? — внезапно спросил Драко, и Гермиона раздраженно распахнула глаза. — Ты о чем? — Твой процент с Уизли. Она застонала. — Ты в моей постели и хочешь поговорить о Роне? Драко перекатился на нее сверху, прижав к простыням, и посмотрел сверху вниз. — Я просто хочу знать. Так сколько? Мужское стремление к доминированию утомляло, но если выбирать между тяжестью его тела на ней и онемевшей рукой, она предпочитала первое. — Зачем? — Ваша совместимость должна была быть близкой к катастрофе, иначе бы вы не расстались. — Мы расстались не поэтому. — Но этого оказалось достаточно, чтобы разрушить ваши отношения, разве я не прав? — Гермиона мысленно вздохнула: слизеринский змей умел просочиться в щели ее самообладания. — Так что… в целях исследования, сколько? По каким-то причинам Малфой был очень напряжен. Не желая отвечать, она бесцельно водила руками по его спине, чувствуя одеревеневшие мышцы под кончиками пальцев. Она нашла проблемный участок над лопаткой и начала его разминать, просто чтобы чем-то себя занять, пока собиралась с мыслями. — Наша совместимость была далекой от идеала, — наконец произнесла Гермиона, ощущая немалый внутренний дискомфорт, — как ты уже сам мог догадаться. Но дело было не только в этом… — Грейнджер, — прорычал Драко, — хватит ходить вокруг да около. Последний бастион в виде узелка напряжения на его плече пал, и Гермиона вздохнула. — Если я скажу, мы наконец ляжем спать? — Да. — Обещаешь? — Честное аристократское. — Никаких комментариев, никаких расспросов. Я говорю, и мы спим. Понятно? — Да, — нетерпеливо пробормотал Драко, и она спихнула его с себя. — Не смотри на меня, — продолжала давать инструкции Гермиона, махнув в сторону окна. — Смотри туда. — Грейнджер… — Иначе я ничего не скажу. Они обменялись долгими взглядами. Его говорил: «Надеюсь, однажды ты почувствуешь себя так же дискомфортно, как если бы пришла на квиддич и забыла книгу, а матч длился три часа». Ее: «Такое уже случалось, поверь, смертной скукой меня не запугать». Драко перевернулся на левый бок, и после нескольких мгновений созерцания красной отметины, которую Гермиона непреднамеренно оставила на его спине, она придвинулась ближе, как спутник, снова вернувшийся на орбиту своей планеты. — 65%, — произнесла она его позвонкам, внимающим с послушной невозмутимостью. — Доволен? А теперь давай спать. Он молчал, как Гермиона и просила. Ей не нравилось вспоминать об этом, она ненавидела заново переживать это унижение: то, какое облегчение почувствовал Рон при виде процентов, подумав: «Отлично, нормально округляется до ста!», и то, с каким разочарованием она воскликнула: «Как, всего лишь?!», за которым скрывалась досада, что столько времени было потрачено впустую. Всего лишь. Два слова, убившие их отношения, словно медленно действующий яд. Два слова, в которых он обвинял ее и на которых она справедливо настаивала. 65% — едва ли такую совместимость можно было назвать проходным баллом в продолжительные отношения. Но именно Гермиону посчитали предательницей. Всего лишь. Это было началом конца, а Гермиона Грейнджер ненавидела подобные финалы. Но затем она обняла Драко за талию и закрыла глаза, успокаиваясь от мерного убаюкивающего движения его ребер: вдох — биение сердца — выдох — как будто еще ничего и не кончалось — вдох. Пульс Гермионы выровнялся, и она погрузилась в сон.

***

Гермиона разбудила его через час и спросила, не хочет ли он кофе, а когда он кивнул в подтверждение, она указала ему на кухню и сказала, что тоже выпила бы чашечку. Драко Малфой не варил кофе женщинам, с которыми спал, но, как он напомнил себе, Грейнджер была не в счет, так как договор о случайном сексе был выполнен и ночь уже закончилась. Он приготовил кофе и, пока его пил, слушал про план статьи, которую она собиралась написать. Гермиона поинтересовалась, что он думает, и Драко предложил упростить тут и изменить там. Она поблагодарила, отметив, что это хорошая идея, а затем все ее внимание переключилось на работу, и он отправился домой. Что ж, пусть у него не было отношений, но по части секса все складывалось неплохо. — Почему ты произносишь «неплохо» тем же тоном, которым ты сообщил мне о смерти своего любимого павлина? — поинтересовался на следующий день Тео. — И для протокола, во-первых, я не спрашивал. Во-вторых, я знаю тебя несколько дольше, чем неделю. — Я думал, эта информация заинтересует тебя с академической точки зрения, — оборонительным тоном сказал Драко, защищаясь от растущего чувства тревожности. — Разве тебе не любопытно, какая у нас была утром совместимость? — Предположим, ради потомков, что да, — кивнул Тео в высокомерном согласии. — Тогда, ради потомков, скажем, она была 32%, — ровным, ни на что не намекающим тоном озвучил цифры Драко. Тео бросил на него ехидный, полный нетерпения взгляд. — Думаю, бесполезно напоминать, что твоя личность в целом не способствуют улучшению результатов. С какой стати ты вообще должен быть совместим с кем-либо, если ты за всю свою жизнь не установил никаких продуктивных эмоциональных связей, не говоря уже о привязанности? — Однажды я был привязан к женщине, — напомнил ему Драко, — но она ушла, разве нет? — Ах, время, беспощадная ты сука! Извини, Малфой, если моя неюная память уже изредка меня подводит. Скажи мне, что именно входило в это определение, — невинно предложил Тео, беря комплект ярких сиреневых мантий и засовывая их под мышку. — Потому что, по моим воспоминаниям, это больше походило на то, что два человека время от времени спали вместе, когда это устраивало одного из них, до тех пор, пока второй не принял решение все прекратить. — Ну, я собирался… и знаешь что? Дело вообще не в этом, — ощетинился Драко. — Я поделился с тобой только потому, что рост совместимости объективно представляет собой довольно интересный случай. — Думаешь? — Ну… — Мистер Нотт, — прервал его Твилфитт или, возможно, Таттинг. — Могу я спросить, почему вы покидаете магазин с четырьмя женскими мантиями? — Хм? О, это называется магазинная кража, — просветил его Тео. — Должен ли я сдаться сейчас или, может быть, Вы согласитесь подождать пять минут? К сожалению, я нахожусь в эпицентре эмоциональной несостоятельности моего друга, — посетовал он, — и я был бы очень признателен, если бы Вы позволили мне выбраться из этого ада до того, как мы начнем погружаться в аспекты моей преступной деятельности. — Протестую против несостоятельности, — возразил Драко. — Но рост совместимости — это аномалия, которая стоит изучения. — Я буду счастлив записать покупку на счет вашего покойного отца, — любезно предложил Таттинг или, возможно, Твилфитт. — Я знаю, что джентльменам не пристало возиться с мелочью. — Аномалии по определению недостойны изучения, — отрезал Тео, а затем повернулся к Твилфитту или Таттингу. — Нет-нет, это кража. Понимаете? — добавил он, указывая на себя, а возможно, более абстрактно на свое аморальное хобби. — У меня нет намерения платить. — О, мы знаем, что джентльмены не любят платить наличными, — любезно заметил, вероятно, Твилфитт. — Какая, вы сказали, у вас причина? — добавил он как раз в тот момент, когда Драко раздраженно вздохнул. — Могу я привести хоть один примечательный факт без того, чтобы ты не обвинил меня в… — Он замолчал, нахмурившись. — В чем ты меня опять обвиняешь? — Кража, — сказал Тео, возможно, Таттингу, а затем повернулся к Драко. — В чувствах. — Не может быть! — синхронно ответили Драко и, возможно, Твилфитт. — Просто смиритесь с бренностью своего бытия и живите дальше! — посоветовал Тео. То-ли-Таттинг-то-ли-Твилфитт и Драко обменялись удивленными взглядами. — Если мне нужно выражаться конкретнее, — раздраженно сказал Тео, повернувшись к Твилфитт-Таттингу, — то я бы рекомендовал Вам немедленно вызвать аврора в целях предупреждения ужасающего преступления против капитализма, а тебе, — продолжил он, обращаясь к Драко, — я бы предложил просто признать, что она тебе нравится, и вести себя соответственно. А еще лучше, вести себя как человек, который тобой не является. — Будет ли Вам удобнее получить счет совиной почтой? — не сдавался, вероятно, Твилфитт. В порыве искреннего разочарования душевной черствостью капиталистов Тео негодующе бросил мантии на пол и жестом показал Драко следовать за ним. — Она мне не нравится, — из солидарности с Твилфиттом продолжал упорствовать Драко, перешагивая через канареечно-желтое вечернее платье, которое по неизвестной причине Тео выбирал особенно тщательно. — А даже если бы и нравилась, это не имело бы ровным счетом никакого значения. Какая разница, увеличился ли процент совместимости? — пробормотал он с обидой в голосе. — Если он все еще крайне низок, а она бросала парней и не за такое. Скажем, Рона Уизли, чьи проценты были в два раза больше и выглядели в ее глазах совершенно неубедительными. В какой-то момент их рост — рваный и непредсказуемый — может просто остановиться. И что тогда? — Она должна просто догадаться, как ты к ней относишься? — чисто гипотетически предположил Тео вследствие отсутствия у Драко соответствующих чувств. — Она не похожа на человека, который привык читать между строк. И, кстати, могу ли я предложить тебе ссуду с неприлично высокой процентной ставкой? — Ростовщичество — это грех, а не преступление, — напомнил ему Драко, оттаскивая от входа в публичный дом. — И повторюсь, я ничего не чувствую к Грейнджер. «Ничего» было, конечно, чрезвычайно умным выбором слова для обозначения странного, навязчивого, разъедающего внутренности дискомфорта, который определенно ему не нравился, так как никоим образом не доставлял удовольствия. Драко дошел до того, что связался с Пэнси (она могла приготовить коктейль, решающий любую проблему несварения желудка), но та была по уши занята приготовлениями к свадьбе, в частности, выбором платья, которое должно было, как она выразилась, заставить ее врагов рыдать от зависти. (Возможно, ради этого все и затевалось.) Ситуация ухудшалась, а связаться с Тео теперь было так же трудно, как и с Пэнси. Его следующей попыткой совершить противоправное действие стало оказание нелегальных консультационных услуг по вопросам семьи и брака, отнявшее большую часть недели и беспокоившее Драко в основном тем, что Тео был хронически занят. Драко, который к тому моменту страдал тяжелой формой психологического заламывания рук, с трудом смог записаться на дневной сеанс во вторник, но секретарь Тео (одна из многих домовых эльфов Пэнси, которой явно нечем было заняться) по ошибке сделала двойную бронь. — Послушай, — сказал Драко, пытавшийся вырвать настольную лампу из рук предающегося самобичеванию эльфа, — я думаю, совершенно очевидно, что Поттер не собирается тебя за это арестовывать. — Мм, да, и что вы при этом чувствуете? — спросил тем временем Тео, сдвинув очки на нос и невозмутимо взирая на своих клиентов, сидевших на диване в его кабинете. — У ее матери так много чертовых кошек, — сокрушался молодой человек. — Не хочу показаться параноиком, но они задались целью свести меня с ума. — О, дорогой, даже если и так, — успокаивала брюнетка рядом с ним, — какое это имеет отношение к твоей способности испытывать эрекцию? — Ну, мы добились большого прогресса, — заключил Тео, взглянув на часы. — К сожалению, время нашего сеанса истекло. — Уильям, если позволите совет по выживанию, — добавил он, поднимаясь с кресла, — думаю, Вам лучше начать ежедневное поклонение кошкам на случай, если одна или несколько из них являются перевоплотившимися божествами, или если под их шерстью и когтями замаскированы мстительные феи. — Тео проводил пару к выходу. — И, Кэтрин, возможно, Вам не помешает немного самоудовлетворения или медитации в лесном массиве. — А теперь что касается тебя, — продолжил Тео, повернувшись к Драко, с боем отвоевавшему осветительный прибор. — Произошло ли что-то новое или мы все еще топчемся на том же месте, что и на прошлой сессии? — Дело в том, что я хочу расспросить ее о Патил, — произнес Драко, скорбно рухнув на освободившийся диван; сидящий напротив Тео профессиональным жестом закинул одну длинную конечность на другую. — Но я боюсь, что если она ответит что-нибудь абсолютно идиотское (а она ответит), то я как-нибудь не так отреагирую. — Или — и услышь меня! — Тео сцепил пальцы домиком и многозначительно посмотрел на друга. — Ты, возможно, беспокоишься, что она продолжает питать романтические чувства к Патил? — Конечно, нет. — Драко откинулся на спинку дивана. По какой-то причине его плечи были особенно напряжены. — Тогда просто короткий вопрос. — Тео задумчиво провел пером по губам. — Ты хочешь быть другом Грейнджер? — Ни за что, — ответил Драко, совершенно угнетенный подобной перспективой. — Эта женщина представляет опасность. — Тогда чего ты хочешь? Трахнуть ее. Удержать. Постоянно страдать от ее небрежного обращения с его хрупким чувством собственного достоинства. Позволить ей самой разобраться в нем, фрагмент за фрагментом. Съесть бессмысленный обед в беспощадный четверг, сидя напротив или рядом. Или по диагонали — в зависимости от расположения столиков. А если бы места не нашлось, то посадить ее к себе на колени… или опуститься на колени перед ней. — Я точно не знаю, — твердо определился Драко, и Тео глубокомысленно кивнул, набрасывая что-то в своем блокноте, что, как позже заметит какой-то прохожий своему коллеге, было прекрасно выполненным рисунком площади Сан-Марко во время грозы, дополненным подробными метеорологическими сводками. Драко тяжело вздохнул, взглянув на потолок, который Тео зачаровал под спокойный весенний денек в Риджентс-парке. — Очень мило, — прокомментировал он. — У тебя отличный вкус в дизайне интерьеров. Тео вяло пожал плечами, никак не прокомментировав их совместимые половинки. — Слишком мило, — проворчал Тео. — Кто-то подал заявку на лицензию для оказания консультационных услуг от моего имени и получил одобрение в ускоренном порядке, — объяснил он в ответ на удивленный взгляд Драко. — Серьезно? Значит, ты занимаешься… легальной практикой? — Больше нет, больше нет, — пробормотал Тео с оттенком мрачной окончательности, швыряя блокнот в окно. — Кроме того, подозреваю, это случилось только потому, что у меня в постоянных клиентах был один судья со своей любовницей. — Постоянных? Прошло три дня. — Ну, ты же знаешь, что сомнения обычно начинают накапливаться как ком примерно через восемнадцать месяцев отношений, — вздохнул Тео, на что Драко кивнул, неохотно соглашаясь. — Все эти «любит ли она меня по-настоящему или остается со мной только потому, что я спас ее от тюрьмы» и «бросит ли он когда-нибудь свою жену, или я трачу свои лучшие годы на человека, который даже не собирается в ближайшее время умирать». Настоящий идеальный шторм… В конце концов, Драко перестал маячить на расстоянии и пригласил Гермиону на бессмысленный обед в беспощадный четверг, на который она ответила согласием. — …и хотя я не сильно убеждена, что эротические дамские романы являются самостоятельным жанром литературы, но даже я вынуждена признать, что издательское дело переживает упадок, разве что м-книжки спасают ситуацию… Ты слышал о м-книжках? О, это действительно удивительное изобретение — все равно что собрать все книги на одном волшебном экране. Конечно, лично мне ничто не заменит ощущений от бумажного издания, но м-книжки демонстрируют устойчивый спрос, а самой продаваемой литературой остаются любовные романы. И когда меня попросили написать об этом статью, я подумала: «Годрик, какая скукота! Непристойные сюжеты теперь на всех экранах волшебного общества. Мы движемся в правильном направлении. Браво!» Но после некоторых размышлений мне понравилась идея, что именно женщины в итоге могут спасти издательский бизнес… Гермиона замолчала, с тревогой посмотрев на Драко. — Ты выглядишь как-то бледно, — прокомментировала она и, к смятению Драко, потянулась через стол, чтобы прикоснуться тыльной стороной ладони к его лбу, затем к щекам, а после внимательно осмотрела его глаза на предмет покраснений. — Ты плохо себя чувствуешь? — Нет, — буркнул Драко в салат. — Хм, — произнесла она так, как будто искренне беспокоилась о его благополучии. — Ну, обязательно поддерживай водный баланс. Затем Гермиона вернулась к теме издания романов или что-то в этом роде. Она как раз заканчивала рассказывать об эволюции каких-то двух персонажей, ставшей возможной благодаря скрупулезной литературной работе автора над их эмоциональным ростом, когда Драко невпопад выпалил: — Как у тебя прошло с Патил? Она вскинула на него удивленный взгляд. — Как… прошло? — Да, как прошло? — Разве я тебе уже не рассказала? Нет, если не считать короткой записки в понедельник утром. Я чувствую себя намного лучше после нашего разговора, спасибо. Что было мило, но совершенно по-другому расставляло акценты, как будто они весь вечер болтали о Падме Патил, а не занимались очень-очень хорошим сексом. Как будто он все просто придумал. (Драко сделал мысленную пометку обсудить эту возможность с Тео.) — Не совсем, — сказал он, надеясь, что в его голосе не проскользнули нотки отчаяния. — Ну что ж. — Гермиона отложила вилку. — Полагаю, теперь я понимаю ее точку зрения. Она на мгновение замерла, глядя в никуда, а затем снова обратила внимание на Драко. — Хочешь пойти со мной на концерт? — спросила Гермиона мимоходом. — В Дублине, в субботу. К своему ужасу, он рвано выдохнул, как какой-то гребаный идиот, который даже не заметил, что затаил дыхание в ожидании, в какую сторону на этом перекрестке свернет ее мысль: к нему или?.. К нему. Хвала Салазару. — Да, — легкомысленно согласился Драко. — Давай сходим. — Отлично. — Гермиона взяла вилку, одарив своего визави лучезарной улыбкой, которая парализовала его мозг, поставив на один уровень развития с радостным лопоухим щенком. — Уверена, что вы с Лили подойдете друг другу, — небрежно заметила она, подцепив шпинат. Драко, делавший в этот момент глоток воды, пролил содержимое стакана на рубашку, намочив галстук.

***

Не то чтобы Гермиона надеялась свести Драко Малфоя с Лили Мун. Но она была очень логичным человеком, способным отделять мух от котлет, что позволяло ей сосредоточиться только на том, что, как она знала, было сухими фактами. Например, она точно знала, что оба находились в поисках отношений. Что ж, поправочка, она знала, что Лили находилась в поисках, так как ясно дала это понять. Конкретно, в поисках надежды и опоры. И Драко Малфой, как показала жизнь, зарекомендовал себя самым что ни на есть подходящим образом. Конечно, частично его готовность прийти на помощь была спровоцирована любопытством или скукой, когда дело касалось ее или Тео, но Гермиона недрогнувшей рукой приписала это к графе «Надежность». К «мухам» в данном случае относились ее собственные чувства. К счастью, у нее уже была возможность подробно обсудить их, и поэтому ей не нужно было возвращаться к этой теме. Первой стала Падма, перед которой Гермиона долго извинялась, выражая крайнее сожаление. Это было просто. Осознав свою неправоту, Гермионе не оставалось ничего другого, кроме как попросить прощения. — Понимаешь, наверное, меня так сильно задела эта ситуация, потому что я вполне могла бы представить себя с тобой, — призналась Падма, уютно устроившись на одном конце дивана, в то время как Гермиона расположилась на другом. — Я разозлилась на то, что ты, по сути, не ошибалась, говоря о совместимости, я просто не хотела себе в этом признаваться. — На мгновение она замолчала, задумавшись, а затем продолжила. — Насколько я понимаю, проценты помогают нам определить людей, с которыми мы могли бы быть счастливы, и в это число, безусловно, входите и ты, и Рон. Но разве от процентов зависит, кого мы выбираем? — Конечно, я все понимаю, — заверила ее Гермиона, радуясь, что, по крайней мере, она не заблуждалась насчет своего влечения к Падме, что было весьма вероятно, когда дело доходило до ее интерпретации реакций непредсказуемой человеческой психики. — Но я хочу быть твоим другом. — Я тоже, — с облегчением сказала Падма, и с этого момента они погрузились в обсуждение Бастьена Куинсбери и Лили Мун, а затем ссоры Падмы с Роном (десять минут крика, и, наверное, примирительный секс, о котором, к счастью, Падма умолчала), за чем неизбежно последовало признание Гермионы относительно того, что произошло между ней и Драко. — Странный выбор, — прокомментировала Падма. К тому времени они вернулись к манчего, оставшемуся после неудавшейся попытки поужинать, а Падма просматривала черновик статьи о Лили Мун, прерываясь только для обсуждения важных деталей их с Гермионой личной жизни. — Он достаточно красив, но всегда вел себя немного как задница, разве нет? — О, даже больше, чем немного, — заверила ее Гермиона. — Но не думаю, что он на самом деле такой. — Значит, он просто неискренняя задница? — Нет, ведет себя как задница он определенно искренне, — уточнила Гермиона. — Скрытая мизантропия имеет тенденцию выползать на поверхность. Но под этим слоем может скрываться крошечная частичка… — предположила она, немного нахмурившись, — …надежды? На мой взгляд, это просто разновидность защиты, прикрытие для мягкой и податливой сердцевины. — Ну, если ты так говоришь, — с сомнением ответила Падма. — Я надеюсь, что, по крайней мере, секс был хорош. — О да. Жаль, что одноразовый, — вздохнула Гермиона. — Не могу утверждать, что отказалась бы повторить, если бы у меня появилась такая возможность. — А почему нет? — Ну, это просто выглядит немного глупо, тебе не кажется? — возразила Гермиона, которая уже не раз задавалась этим вопросом. — Зачем тратить свое время на кого-то, кто не хочет отношений? Как человек, который большую часть жизни провел за учебой, она не относила «грабли» к числу эффективных способов закрепления материала и не собиралась во второй раз предаваться мечтам о том, что в ней кто-то искренне заинтересован. Было гораздо безопаснее полностью исключить себя из уравнения. Падма кивнула, нарисовав стрелку, чтобы переместить пункт из одного абзаца в другой. — Нет нужды тратить время на мужчину, который с самого начала говорит, что не настроен на что-то серьезное, — согласилась она. — Либо он сам не знает, чего хочет, и ждет, пока ты за него разберешься, либо он говорит правду и не может дать тебе того, что тебе нужно, — в любом случае зачем тебе это? Прекрасное предложение! — мимоходом заметила она, выделяя текст и возвращая Гермиону к основной теме обсуждения. Следующим в списке был Гарри. Выразив некоторую общую тревогу по поводу того, что Гермиона была близка с Драко Малфоем (в форме затыкания ладонями ушей и громкого распевания «Боже, храни Королеву», пока Гермиона описывала соответствующие детали их секс-контракта), он наконец смог сосредоточиться на главном, а именно, хочет ли Гермиона сделать это снова. — Если абстрагироваться от очевидного ответа, от которого меня может стошнить, у меня сложилось впечатление, что ты ищешь чего-то большего, чем случайный секс. В твоей концепции что-то поменялось? — Я не против случайного секса, — подумав, медленно произнесла Гермиона, — хотя и не представляю, чем это кончится. Может, имеет смысл продолжить, пока я не встречу кого-нибудь подходящего для отношений? — Но ведь и он продолжит вести поиски, — резонно заметил Гарри. — Тебя это не будет беспокоить? Она задумалась. С одной стороны, мысль о том, чтобы переспать с ним еще раз, отзывалась внутри воодушевленным ликованием. С другой стороны, Гермиона не особенно доверяла своей голове, понимая, что в свободное от Драко Малфоя время будет бесконечно прокручивать сценарии его возможной занятости. Что он делает? С кем он это делает? Например, когда на прошлой неделе он рассказывал ей о случайном взрыве, который раскрыл секту вейл, поклонявшихся Апокалипсису и живших в подземной колонии, Гермиона ненадолго представила, как Драко героически поднимается из недр земли с красивой белокурой сиреной на руках, нежно прижимая ту к своей чертовой мускулистой груди. Естественно, они оба были бы идеально совместимы, поскольку один был прекрасен в своей холодной отстраненности, а другой — вейла. Гермиону пригласили бы на свадьбу в числе одной из многочисленных женщин, которым довелось лицезреть жениха обнаженным. Она бы подарила счастливой паре серебряный нож для нарезки торта и весь вечер вела бы непринужденные беседы с остальными гостями, пока все бы не закончилось тем, что Тео Нотт попытался бы кого-нибудь зарезать ее подарком, и на авансцену торжественного события вышел бы Гарри Поттер. Нет уж. Если Гермиона могла просто дружить с Падмой, человеком, к которому была привязана и с которым была чрезвычайно совместима, то она, безусловно, могла просто дружить и с Драко, человеком, к которому ее влекло, но с которым она была крайне несовместима. Затем она подумала, что «просто дружить с Драко» станет гораздо легче, когда он перестанет быть сексуально доступен. Мысленно перебрав все его положительные качества — всегда хорошо одет, искусен в бытовых чарах, обладает аристократическими манерами и вдобавок высокоэффективным членом, — Гермиона пришла к выводу, что такое сокровище нужно с кем-нибудь свести, и проблема решена. Она как раз собиралась поделиться этим с Гарри во время очередной полуночной экспедиции в поисках Тео Нотта, когда они и вправду наткнулись на Тео Нотта — в самом разгаре поединка, не предусматривающего наличия ни боксерских перчаток, ни рубашек. — Нотт, — выдохнул Гарри, и на мгновение, прежде чем медленно повернуться, лицо Тео озарилось чувством глубочайшего удовлетворения. — Ты понимаешь, что это не незаконно? Клуб получил разрешение на проведение боев этой ночью. Гермиона задалась вопросом, зачем они вообще тогда сюда заявились, но деликатно промолчала. Тео тем временем нанес то, что казалось довольно сильным хуком слева, в челюсть своего противника, заставив того некрасиво завалиться на бок. — Бой, может, и совершенно законен, — возразил Тео, — но я выпил. — Также законно, — пожал плечами Гарри, — если только ты не попадаешь под статус несовершеннолетнего. Гермиона огляделась в поисках Драко, но, очевидно, этим вечером Тео пустился во все тяжкие без группы поддержки. — Да, но я выпил здесь, — торжествующе сообщил Тео, отшвыривая оглушенного противника на ограждение ринга, — а их лицензия на продажу алкоголя истекла два месяца назад. На этом раунд закончился. — О, тогда можно провести множественные задержания, — подсказала Гермиона Гарри, указывая на толпу нетрезвых посетителей клуба. — Множественные разрушения чьих-то жизней, — радостно закивал Тео. Но, к ужасу Тео и замешательству Гермионы, Гарри неловко замялся. — Я говорил об этом с владельцем, — сказал он, отводя взгляд. — Это… не проблема. Это признание лишило Тео (в кои-то веки) дара речи. — Я, — начал он, — …что?! — Гарри, — попыталась спасти положение Гермиона, — я знаю, что это не очень большое административное правонарушение, но если я правильно помню, просроченная лицензия на продажу спиртных напитков как минимум… — Это не так, — хрипло отрезал Гарри. — Скоро они получат новую лицензию. Пошли, — повернулся он к Гермионе, которая, никак не могла разобраться, что здесь, соплохвост вас задери, происходит. Он отвернулся. Тео, который за несколько минут, казалось, испытал полный спектр противоречивых эмоций, прыгнул за ним через ограждение ринга. — Значит, тебе больше нет дела до преступлений? — потребовал Тео, вытягивая руку, чтобы схватить Гарри. — Что случилось с никто-не-выше-закона-Поттером? — Просто оставь это, Нотт, — рявкнул он, отворачиваясь, но Тео не поддался. — Они нарушили закон, ты — аврор. Если ты не собираешься… — Этот клуб, — прошипел Гарри, понизив голос, — принадлежит сыну судьи, того самого, который дружит с Долишем, — сказал он с явным раздражением, — который, в свою очередь, также является моим боссом. Так что, если это все… Но Тео, насколько могла видеть Гермиона, определенно еще не закончил и, похоже, был в ярости. — По этой же причине ты не арестовал меня за торговлю незаконными существами? — спросил он. — Потому что идиот, который назначил мне встречу, тоже был сыном какого-то судьи? Дернувшийся мускул на лице Гарри послужил достаточным подтверждением. — Нотт, ради всего святого, просто держись подальше от… — А лицензия на консультационные услуги? — Гермиона понятия не имела, что это значит, но Гарри, похоже, знал. — Блять! — Тео повернул голову, сплюнув немного крови на землю, и сердито посмотрел на Гарри. — Я думал, ты должен быть героем. Не было никаких сомнений, что удар попал в болевую точку. Зеленые глаза Гарри расширились, а затем тут же сузились. — Ну, я не он, — прорычал Гарри в ответ, поворачиваясь, чтобы уйти, но на этот раз, когда Тео дернул его назад, он споткнулся. — Раз я могу находиться здесь легально, то и ты тоже, — заявил Тео, указывая на сбитые костяшки пальцев. Гермиона закатила глаза, вспомнив поговорку, что первые сорок лет в жизни мальчиков самые сложные. — Хочешь для разнообразия вступить в настоящую схватку вместо того, чтобы прятаться за значком, а, аврор Поттер? — Ты думаешь, что сможешь победить меня? Я обученный оперативник, Нотт. Кулачный бой — часть экзамена. — Докажи это, — поманил пальцем Тео. Они действительно собирались драться? Какое варварство. Гермиона со вздохом огляделась, жалея, что Тео просто не переспал с проституткой, чтобы они все могли спокойно разойтись по домам до полуночи. — Ты же не хочешь, чтобы я тебя ударил, — предупредил Гарри. — Я владею обезболивающими чарами, — пожал плечами Тео. — У меня ранняя смена. — Так что? — Так что не трать мое время, Нотт. Гарри повернулся, чтобы уйти окончательно, и в знак солидарности, а также из-за того, что липкий пол клуба вызывал у нее чувство брезгливости, Гермиона двинулась следом. На этот раз Тео не стал их останавливать. С гордо поднятым подбородком он отступил назад, подныривая под ограждение, чтобы начать следующий раунд. — Если ты знал, что в этом клубе все законно, — крикнул Тео вслед Гарри, — тогда ты пришел сюда только ради меня, не так ли? Позвоночник Гарри напрягся, и на мгновение Гермиона почувствовала небольшую вспышку беспокойства. Загнанный в угол Гарри Поттер мог быть опасен (см. также раздел: Сектумсемпра Не Игрушка, 1997 г.). На мгновение она подумала о том, чтобы вмешаться, но, заметив выражение лица друга, решила позволить ему немного повеселиться, даже если его представление о развлечениях сводилось к тому, чтобы перепрыгнуть через барьер и нанести Тео прямой удар в челюсть, отправив его в полет к противоположному ограждению. — Мы закончили? — с надеждой спросила Гермиона (ей действительно не помешала бы парочка подруг, чтобы разбавить окружающий ее со всех сторон тестостерон), но страшно довольный Тео просто выпрямился и сплюнул кровь, одарив Гарри коварной, угрожающей улыбкой. — Значит, у правосудия все-таки есть рука, — усмехнулся он. Гарри выскользнул из рубашки, бросил ее растерянной Гермионе и поманил Тео, который кружил по рингу. Все происходящее было очень сомнительно и… гомоэротично. Гермиона подумала, что возможно, стоило указать на это Гарри, но засомневалась. В конце концов, он был единственным из всех, кто не замечал, сколько раз он отзывался о Драко Малфое как о красавчике. Да и о Томе Риддле, если уж говорить начистоту. Не то чтобы Том Риддл или Драко были непривлекательны, так что, объективно говоря, Гарри был прав, но… — Ну давай, Нотт, попробуй ударь меня, — подначивал противника Гарри, выглядя абсолютно счастливым. Когда стало очевидно, что события вечера двигаются в сторону сравнительной фаллометрии под видом бессмысленной игры мускулами, Гермиона приняла очень важное решение: она сведет Драко Малфоя с Лили Мун, чтобы навсегда вычеркнуть из своих мыслей один очень конкретный фаллос.

***

В качестве наряда на концерт Гермиона предпочла платье А-силуэта с вырезом «лодочка», из-за чего ее шея выглядела длинной, плечи — элегантными, а ее образ в целом — совершенно, совершенно неуместным для шоу на стадионе в Дублине. Она отказывалась смущаться из-за своего выбора гардероба, даже когда увидела Драко, облаченного в повседневную одежду — черные джинсы и белую футболку. А Драко, который, конечно же, не представлял ее голой под этим платьем, совсем-совсем не чувствовал себя плохо. Все шло именно так, как было задумано. Да. — Ты хорошо выглядишь, — сказала она, якобы отметив его умение одеваться, а не то, что он… ну, выглядел привлекательно. Драко отреагировал на этот комплимент совершенно не так, как предписывал кодекс этикета матушки. — Ты ведь знаешь, что я уже знаком с Лили Мун, верно? — с места в небо рванул на метле тот, вынуждая Гермиону нахмуриться. — Мы оба знакомы с Лили Мун, Малфой. Она ходила с нами в школу. — Да, но… — Она изменилась, — заверила его Гермиона, — как и мы. Пять лет назад мы бы точно здесь с тобой не сидели. Драко решил, что проще оставить эту тему. — Так каков же план? Ты собираешься вести переговоры о ее соблазнении от моего имени или я должен устроить это сам? — поинтересовался он с горькой иронией, не зная, какой ответ хотел бы услышать. — Зависит от тебя, но я подумала, что мы могли бы сначала поужинать. Ты голоден? Гермиона была чудовищно бесполезна. Какой смысл закатывать полноценную аристократическую истерику, когда рядом нет никого, кто мог бы ей потакать? Если в лесу упадет дерево, она вообще поймет, что оно погибло? — Да, — вздохнул Драко, и она, казалось, была довольна этим ответом, и он почувствовал себя лучше, потому что она была довольна. Круцио твою Аваду! Неужели всего несколько дней назад это он был громогласным голосом разума, в то время как Гермиона спокойно разгуливала без страховки по краю жерла действующего вулкана? Может, если бы Драко сказал что-нибудь резкое и она ударила бы его в ответ, это отбросило бы их на пару месяцев назад, туда, где все было просто и понятно? Они пошли в паб недалеко от места проведения концерта, и Гермиона предложила разделить картошку фри, а Драко смутно вспомнил, что когда-то у него было правило не делиться едой с женщинами, с которыми он спал… но все правила энергичной походкой отправились к дракловой бабушке. Они устроились в кабинке, где он сразу же заказал две порции виски, и Гермиона почему-то ошибочно решила, что одна предназначалась для нее. — Итак, — сказала она, потянувшись за вторым стаканом. — Есть идеи, каким будет следующее преступное деяние Нотта? В общем-то, да. Тео что-то упоминал о финансовых махинациях, но подробности были такими скучными, а вопрос о собственном здравомыслии Драко настолько нервирующим, что он пропустил большую часть мимо ушей. И теперь ему было жаль, что он не может поделиться с ней интригующими деталями. На чьей он вообще был стороне?! Драко мысленно застонал. Кто-то действительно должен положить этому конец. При условии, что этот кто-то не он. Драко случайно коснулся ее ступни, когда решил вытянуть под столом ноги, и тут же отдернул. Гермиона, казалось, ничего не заметила. Она потянулась за ломтиком картофеля, задумчиво выбирая подходящий, и он задался вопросом, учитывала ли она свою совместимость с каждым из них. Может, он был одной из тех несчастных подгоревших долек? Никому не нужным деформированным кусочком? Слишком прямолинейно? Возможно. Но Драко не мог отделаться от этих сравнений. Он попытался мысленно переключиться на Лили Мун. В последний раз, когда он видел Лили, она была красивой девушкой. Гермиона Грейнджер, с другой стороны, была… — Что случилось с твоими родителями? — внезапно спросила она, и Драко моргнул. Гермиона Грейнджер, с другой стороны, была и оставалась загадкой. — Что? — Твои родители, — повторила она. — Где ты сейчас живешь? Он прочистил горло и поерзал на сиденье. — Мой отец отбывает пожизненное заключение в Азкабане, — глухо сказал Драко, — а моей матери осталось еще три года до условно-досрочного освобождения. Я живу в одном из небольших коттеджей на территории поместья. — Прости, я не должна была спрашивать, — стушевалась Гермиона. — Почему нет? — Он пожал плечами. — Я сам был на волосок от тюрьмы. — Я знаю, но… — Гермиона замолчала. — В какой-то момент я была уверена, что ты это заслужил. Его «спасибо, Грейнджер» стоило ему очень мало, несмотря на то, что оно было суше, чем виски. — Нет, я… Ну, это сбивает с толку. Гарри прав, ты знаешь, что люди должны нести ответственность за то, что они сделали, но тогда… Она снова замолчала, и Драко поднес стакан к губам, делая глоток. — Я заслуживаю гораздо худшего, чем получил, — признал он. — Но если тебя это утешит, я не совсем доволен тем, как сложилась моя жизнь. Гермиона резко подняла на него глаза. — Это должно утешить? — А разве нет? — Нет. — Она бросила на него испытующий взгляд. По правде говоря, Драко подозревал, что есть причина, по которой он никогда ни с кем не был совместим более чем на пятьдесят процентов — вместо Азкабана его наказывала вселенная: он должен был оставаться один, пока не сделает хоть что-нибудь правильно. — Как думаешь, почему наши проценты продолжают расти? — спросил он мимоходом, взглянув на запястье Гермионы, когда она поднесла стакан к губам. 36%. — Просто интересно, есть ли у тебя какие-нибудь теории. — Несколько, — призналась она. — Ничего существенного. Полагаю, мне нужно знать больше. — Больше чего? — Больше о тебе. — Гермиона побарабанила ногтями по столу. — Иногда мне кажется, что все вокруг движутся по какому-то невидимому потоку, а я нет, — пробормотала она. — Тео никуда не движется. — Это правда. — Она поболтала жидкость в стакане, глядя на него снизу вверх. — В любом случае, я недостаточно знаю о тебе, чтобы понимать, с чем имею дело. — Зачем тебе знать обо мне? — Ну, совместимость — это в целом про нас, так ведь? Две части: ты и я. Концепция «нас» казалась очень опасным пунктом назначения или, по крайней мере, крайне неровной, вызывающей тревожное почесывание дорогой к нему. Драко прочистил горло, слегка выпрямляясь. — Мне понравилась твоя статья, — сказал он, снова резко меняя тему. Глаза Гермионы широко распахнулись от удивления. — О Лили Мун и Бастьене Куинсбери, — пояснил он, — хотя история об издателе романов тоже была интересной… — Ты читал мои статьи? Она употребила «читал» в прошедшем времени, как будто к настоящему моменту он перестал это делать. — Ну, ты так много о них говоришь, — сухо напомнил он ей, почувствовав себя несправедливо обвиненным. — Предполагалось, что я должен был довольствоваться одним твоим бурлением мыслей? Гермиона казалась явно сбитой с толку. — Но ты считаешь новости глупыми. — Так и есть. — Значит… — Значит?.. — Значит, ты не думаешь, что это глупо, когда их пишу я? Нет. Он так не думал. — Хорошая была статья, — неохотно признал Драко, страстно желая пульнуть в себя Авадой. — Ты продуманно и отточенно излагаешь свои мысли, не отвлекаешься на посторонние детали, рассуждая только о предмете… — Ты хочешь снова заняться со мной сексом? Прости, что перебиваю, — добавила она, выглядя искренне сожалеющей. Малфой замер, вздрогнул и уставился на нее. — Чт… что? — Я просто подумала, что должна спросить. — Хочу ли я… снова заняться с тобой сексом? — Именно, — кивнула Гермиона. Ответ, который был готов сорваться с его губ, был «да, блять, Грейнджер, хочу, спасибо, что спросила» или что-то в этом роде. А еще лучше было бы использовать изящную отсылку к их стилю общения: «Грейнджер, мой ответ не нет». В принципе, сгодилась бы любая адекватная реакция, если бы Драко прислушался к совету Тео вести себя не как Драко. Но его закоротило. — Грейнджер, что, скажи на милость, за херню ты творишь? — Что?! — встопорщилась чешуей Гермиона. — Ты притащила меня сюда, чтобы попытаться свести с Лили, — прорычал Драко, — а теперь… — Ты не обязан давать ответ прямо сейчас, — успокаивающим тоном заверила она его. — Если тебе нужно время подумать… Жизнь его к такому не готовила. Ему хотелось прорыть дыру в половицах и закопаться в землю… — Основатели и их потомки! Ты действительно думаешь, что мне нужно это обдумать? Ее брови нахмурились. — Я не понимаю, почему ты так злишься на меня. — Я не злюсь, я просто… Может быть, он действительно был в ярости, а может, хотел сесть рядом, расчесывать ее волосы и кормить виноградом. Драко совсем перестал различать полюса ощущений. — Почему, — смог выдавить он, прежде чем добавить еще несколько слов, связав воедино почти законченную мысль. — Почему ты снова хочешь заняться со мной сексом? — Ну, я подумала, что ты прав, у меня нет ответов, отчего наша совместимость продолжает увеличиваться или когда ее рост может остановиться, — задумчиво произнесла Гермиона. — Полагаю, я забыла, что с самого начала это был… научный эксперимент. — Ты хочешь, чтобы мы снова переспали во имя... науки? — недоверчиво переспросил Драко, разрываясь между желанием встревожиться еще сильнее и с облегчением выдохнуть. — Вроде того. Да. Вообще-то, да, — пришли к консенсусу голоса в голове Гермионы. — Концепция случайного секса без какой-либо конкретной цели слишком бессмысленна, чтобы ее рассматривать… — Ага, — угрюмо буркнул он, потому что, конечно же, хороший секс не был сам по себе достаточной причиной, как и внутреннее смятение. — …но если есть цель, то случайный секс обретает смысл. — Гермиона снова поднесла свой стакан к губам, встретившись с ним взглядом. — При условии, что ты этого хочешь. Вообще, не отвечай, — серьезно сказала она, допивая последний глоток виски. — Сыграем по-твоему, — поддразнила она Драко, — если чему-то суждено случиться, то оно случится. Гермиона скользнула одной ногой вперед, касаясь его под столом, намекая, что заметила его движение несколько минут назад, и Драко беспомощно вспомнил, как приоткрылись ее губы, когда она кончила. Он думал об этом, когда они добрались до стадиона. Гермиона надела свой значок прессы и объявила службе безопасности, что она главный корреспондент «Ежедневного пророка» с той же безапелляционностью, как если бы сообщила кому-нибудь, что она правша или у нее аллергия на свеклу. Он думал об этом, пока Гермиона делала заметки о шоу, бессознательно напевая песни, мотив которых, должно быть, уже выучила наизусть. Он думал об этом, когда после концерта они отправились за кулисы, и все еще красивая, все еще неземная Лили Мун сказала Драко: «Привет, как дела», и он на автомате ответил: «Спасибо, хорошо», и они вежливо улыбнулись друг другу, и Гермиона улыбнулась. И он все еще думал об этом несколько мгновений спустя, когда схватил ее за запястье и сказал: «Пойдем со мной домой». Гермиона моргнула, пораженная. — Разве мы не должны обговорить условия… или?.. — Обязательно. — Его пульс участился. — Позже. А затем, в какой-то момент, все стало именно так, как и должно было быть: она переплела его пальцы со своими, ее губы приоткрылись, и она… кончила.