Инцидент на Бауман-авеню

      Восходящее солнце сквозь лобовое стекло жгло глаза смотрящего в экран подростка. Цветные картинки и звуки мелькали перед взором, но их суть и смысл никак не доходили до ума Евы. Ночью не удалось уснуть ни на минуту — и все благодаря новому миру, что открылся из-за недавнего подарка.       Интернет подарил Еве не только новые знания о плетении фенечек, новостях в мире эмо и музыки, но и кошмары, которые она получала, в очередной раз смотря ужастики поздно вечером. Но вчерашний день отличился: Ник скинул ссылку на парочку видео из LiveLeak, и их содержание повергло в шок юный мозг. Чем же это отличалось от ужастиков? На видео была настоящая кровь и травмы, а не спецэффекты и тонна кетчупа. Разломанные кости, кишки наружу, реки крови… Эти картины навсегда прожгли сетчатку и всплывали при каждой попытке уснуть. Самым безобидным из всего увиденного, наверное, оказался отрывок, где человека нещадно сбивает машина. А самый страшный… о нем лучше не говорить.       Как назло, ехидный Ник подтрунивал и строчил сообщения на MySpace:       «понравилось?)))»       «Пошел ты нахуй с такими видео!!!»       Кстати, о MySpace. Ева знала о его существовании, но зарегистрировалась там только после тяжелого натиска друзей, которые уверяли ее, что это коммуникация будущего. Ага, как и Facebook. С горем пополам, девушка согласилась и украсила свою страничку в лучших традициях данной соцсети. В профиле красовался лучший автопортрет, сделанный фотоаппаратом в отражении зеркала, а также много тематических картинок с Биллом Каулитцем, пестрыми гиф-картинками и списками крутых песен и фильмов, которые Ева даже не смотрела.       Оформив свой профиль, началось путешествие по страницам других пользователей, что окатило подростка вдохновением. Появилось желание сделать еще пару фото, родилась пара идей для макияжа в школу или просто на день, а также нашлась пара блогов на музыкальную тематику. Те, что затрагивали Tokio Hotel, читались с особым интересом и рвением. В какой-то из статей упоминалась скорая запись нового альбома, и девушка от радости умудрилась разбудить родителей своим визгом. А вот все записи о My Chemical Romance тщательно игнорировались, потому что «Ева не педовка и позеров не слушает».       Наивная душа.       Фильм в ноутбуке продолжился и сознание вновь отвлеклось, но на этот раз по другой причине: жестяная посудина отчима удосужилась причалить на богом забытый берег, на территории которого находилось непримечательная, старая заправка.       Ева вышла из машины и огляделась вокруг. Не было совершенно никого, кроме одиноко сидящего продавца в окошке. От асфальта чувствовался жар, и горизонт медленно плавился, словно воздух над костром. Жухлая трава уже пожелтела под напором солнца, и Ева, решив не следовать примеру травы, спряталась в помещении магазинчика, выбирая себе охладительный напиток.

***

      — Херня какая-то, — шепнул юноша и сел на табуретку, разглядывая только что прибывшую кофе-машину. Совсем другие кнопки, ржавчина в некоторых углах, а главное — всего одна паровая трубка для вспенивания молока. Что за бред вообще?       — Чего-чего? — спросил седой мастер, подключая аппарат к электричеству.       — Нет-нет, все хорошо, — чуть громче ответил он, чтобы мужчина мог расслышать.       Минут через десять, установка была закончена. Теперь в углу кассы гордо стоял кофейный аппарат, временно заменяющий утром сломанный. А все благодаря Винни, который неведомым образом отломал варочную группу, из-за чего варить кофе было попросту негде. На этом его злоключения не закончились: в попытках исправить ситуацию, он еще и выкрутил трубку для подачи кипятка, а закрутить обратно сам не смог. Вот и уехала их кофе-машина на ремонт на неопределенный срок.       Рикки с горечью в глазах проводил мастера и, развернувшись, взглянул на временный аппарат с легкой толикой омерзения. Делать нечего, придется сдружиться с этой техникой на пару дней.       Сначала отправив Винни домой, чтобы тот успокоился и не наделал еще больше глупостей, Ричард решил дать шанс новой кофеварке и, быстро смолов кофе и поставив холдер в машинку, заварил себе обычный капучино. Удивившись качеству пенки, он налил все в среднюю чашку и сделал первый глоток.       Он сощурил глаза, смакуя вкус напитка. Терпкий, яркий, насыщенный. А потом сморщился — какого черта эта старая, ржавая рухлядь варит кофе лучше, чем его любимый La Marzocco? Или причина в новой упаковке кофе?       Обидевшись на весь мир, парень вновь сел за кассу, размышляя о работе. Место в углу у окна занял постоянный клиент с газетой, каждое утро приходящий ради чашки мятного чая и булочки с корицей. Следующая партия выпечки будет готова через двадцать минут. Судя по часам, наплыв покупателей будет еще не скоро, так что, хоть и ненадолго, появилась возможность отдохнуть и выдохнуть лишний пар. Рикки на мгновение прикрыл глаза, вдыхая запах пекарни. Наверное, эта работа — лучшее, что случалось с ним в Флибридже, несмотря на то что зарплата тут не самая высокая. На квартиру и еду хватает, и на том спасибо.       Полтора года назад ему казалось, что подобное было недосигаемым. Ричард был твердо уверен, что будет учиться и наслаждаться тараканами в общежитии, но по итогу живет в роскошном районе в мелкой, грязной квартире на двадцать квадратов. Только вот… а доволен ли он своим выбором?       Решив не загружать голову всякой чушью, кассир удалился на кухню, чтобы проверить готовность выпечки. Сейчас там орудовала Софи, чьи руки, словно танцовщицы на сцене, ловко и уверенно перекладывали тесто с одного протвиня на другой. Будучи сконцентрированной на своей работе, она не заметила вошедшего, и продолжила работать, на этот раз переключившись на украшение и упаковывание готовых изделий. Безликие круассаны и булочки становились шедеврами искусства из-под ее руки, поэтому именно у нее многие клиенты заказывали торты на праздники. Она однозначно была самой прыткой рыбкой в океане кондитерских изделий.       — Ку-ку, — шепнул парень, вытянув Софи из ее естественной среды обитания, от чего та выронила из рук глазурь. — Как дела на заднем фронте? Что еще сегодня будем печь?       — Иди ты в сраку, напугал, — ответила девушка, убрав длинный светлый локон за ухо. — На заднем фронте кофеманы не требуются, можешь спокойно возвращаться в зал. Позже думаю спечь партию печенья, поможешь мне потом взвесить их.       В этот момент на входе зазвенел звоночек.       — Вон, клиент как раз пришел, так что гуляй, — Софи махнула на коллегу рукой, тем самым выпроваживая его с кухни.       Закатив глаза, Рикки вернулся на свое рабочее место, ожидая на входе увидеть кого угодно, но точно не розоволосого подростка с кислым лицом. От такого взгляда в воздухе повисла неловкость, и Рикки дежурно улыбнулся, готовясь обслуживать. Клиентка, ставшая еще более недовольной от нарочитого позитива, не церемонясь, кинула кассиру в лицо нечто черное, что держала в руках до этого. Через секунду предмет приземлился на столешницу, и наконец стало понятно, что это такое.       Не ожидав подобной выходки, Ричард растерянно осмотрел упавшее, обнаружив, что это его уже как месяц пропавшая кофта.       — А я и не думал, что ты правда принесешь ее, — Ричард оглядел предмет одежды. Весь в пыли, грязноватый (где его вообще хранили?), но все же родной. — Спасибо, Ев.       Девушка одарила парня сомневающимся взглядом, саркастично приподняв одну бровь.       — А говорил, что не запомнишь, — съязвила она.       — Знаешь, тяжело забыть имя человека, который орал на тебя посреди улицы, — дежурная улыбка исказилась в неловкую.       — Ага, настолько же тяжело, насколько забыть вкуснейший запах блевотины на своей одежде.       Хотелось сказать что-то в ответ, но Рикки осекся. А что тут отвечать? Малявка говорит правду и оправдать себя не получится.       — Извини за тот раз, я правда не хотел, — он тихо произнес, после чего сжал губы в тонкую линию.       — Ты лучше перед своей печенью извиняйся, ей в данной ситуации тяжелее всего, — потом Ева продолжила свою речь чуть тише: — А еще лучше извинись перед своей мамочкой за то, что ты такая алкошня.       — Что? — он в изумлении приоткрыл рот.       Грань приличия была пережевана, выплюнута и растоптана. Рикки уже раньше в жизни приходилось слушать гадости в свой адрес — от родственников за свой внешний вид, от случайных прохожих, что называли его педиком из-за длинных волос, и даже от преподавателей, которым Рикки попадался под горячую руку — но сейчас почему-то было особенно больно и обидно, потому что ему было действительно стыдно за случившееся перед подростком. Однако никто не отменял такой термин как «наглость».       — Да что ты вообще знаешь?! — завизжало лопнувшее терпение. — Или ты думаешь, что только у одной тебя бывают проблемы? Я еще помню, что ты мне рассказывала в тот вечер.       — Не пропил память, значит… — с легкой ноткой обиды промямлила себе под нос Ева, что не осталось не услышанным. Поняв это, она покорно замолчала, видимо, осознав свою ошибку.       Рикки глубоко вздохнул, стараясь удержать себя от грубостей. Как с ней можно спокойно разговаривать? Мечась между тем, чтобы послать подростка к чертовой матери или за шкирку выпроводить из заведения, выиграло нечто посередине:       — Я тебя не понимаю. Ты зачем вообще сюда пришла? Вылить на меня свои подростковые обидки? Я тебя кандалами к себе не привязывал, лишь вежливо попросил свою вещь обратно.       — Да я бы и не принесла твою вонючую кофту, если бы меня из-за неё не посадили на домашний арест почти на половину лета!       — Что-что?       — Что слышал, — она по-детски нахмурила брови.       Какой же бред… Даже отвечать никак не хотелось на подобные капризы, потому Рикки безэмоционально глядел на собеседницу, ожидая продолжение банкета. Та же продолжила говорить, лишь бы заткнуть неловкую тишину, вызванную молчанием парня.       — Мама нашла в кофте зажигалку и пачку сигарет. Подумала, что я курю.       — Как она оказалась у твоей мамы вообще?       — Она… убиралась в моей комнате и нашла её под кроватью.       Собственно, это многое объясняет.       — Ну а я тут вообще причем? Не я же твоей маме эту кофту в руки засунул со словами «я видел, как ваша дочь курит!» Спасибо большое за кофту, а теперь лучше катись, мне еще семь часов работать, а я хочу приберечь свои нервы, — пройдясь пальцами по волосам, парень отошел от кассы и оперся о столешницу, делая медленные вдохи.       Ева стояла, неловко взявшись за локоть. Черт его знает, что происходит в этой розовой голове.       Потом, вспомнив себя в этом же возрасте, Рикки немного успокоился. Не она одна бывает такой эмоциональной, Рикки и похлеще глупости вытворял - чего стоит одна его голодовка, когда родители запретили идти на концерт. А потом он сам себе усмехнулся: подростком он был всего пару лет назад, а размышляет так, словно ему далеко за пятьдесят.       Хотелось бы как-то уладить эту ситуацию, чтобы она снова не всплывала в голове во время приступа самобичевания… И как раз вовремя в голову пришла идея.       — Ладно, проехали, — он вставил холдер в кофемолку, вытащил картонную упаковку из мини-холодильника. Потом приготовил шот с эспрессо, вспенил немного молока и добавил каплю карамельного сиропа. Достав из витрины круассан с заварным кремом, он поставил его перед девушкой вместе с готовым кофе. — Надеюсь, этого хватит для нашего примирения. Я еще раз повторю: я не хотел, чтобы случилось то, что случилось. Извини.       Ева посмотрела на кофе и круассан, затем на Рикки. Она опустила плечи и, кажется, наконец смягчилась.       — Ваши извинения принимаются, — сказала она, принимая чашку, а потом на секунду замерла, сосредоточенно разглядывая что-то на теле парня. — Это что, футболка с HIM?       — Да, она самая, — ответил Рикки.       На девчачьем лице расцвела улыбка, но через секунду она была спрятана, и Ева продолжила:       — Да, неплохой выбор, — серьезным тоном произнесла девушка, но ее внутренняя фанатка, визжащая от радости, не могла спрятаться за этой защитной стеной, и потому Ева сжала губы, чтобы усмирить рвущуюся наружу улыбку. Она сделала короткий глоток. — А знаешь, неплохой кофе, хоть я и не любитель. А ты… что ещё слушаешь? — подросток неловко спряталась за чашкой.       Рикки внутренне ухмыльнулся. Чего-чего, а разговоров о музыке он не ожидал.       — Да всякое слушаю… — он задумчиво отвел взгляд в сторону. — В основном рок, метал. Korn люблю, Систему тоже. My Chemical Romance раньше любил, — услышав название последней группы подросток немного скривила лицо. — Что такое, Кемов не любишь?       — Педовки они… — промямлила она, но все же улыбнулась перечисленным группам. — А теперь мне пора бежать! Пока!       Ева быстро схватила кофе и выпечку, мигом оказавшись у выхода.       — А еще... прости! — бросила она, захлопнув за собой дверь. Вновь зазвенел колокольчик, но на сей раз на душе стало легче. Интуиция подсказывала, что эта встреча с малявкой будет не последней.       Кассир вновь сел. Вновь осмотрел зал, остановив взгляд на цветных плакатах. Ничего не изменилось, но ощущение такое, словно до этого по округе прошелся ураган. Ураганы вроде называют женскими именами? Ураган «Ева» звучало бы замечательно.       — Ну и что эта была за мизансцена? — заговорила над ухом Софи — знаменитая на весь Флибридж сплетница. Рикки немного дернулся от испуга.       — А ты не подслушивай, — ответил он.       На этом обычный рабочий день продолжился.

***

      Заправка представляла собой небольшое заведение, с ну очень узенькими проходами между переполненными стеллажами. Продукты на полках у окна были немного выцветшие, как зачастую бывает в киосках. Цены вызывали скрежет зубов не то что у жадных, но даже у более-менее зажиточных, и Ева потеряла интерес к любой еде, имея в кармане всего пару купюр.       Она подошла к аппаратам Slushie, скептически бросив взгляд на трубку подачи напитка — вся в сиропе, на котором осела пыль. Сразу отбросив идею, она вернулась к холодильнику и вытащила охлажденную баночку фанты. В углу заманчиво стоял кофейный аппарат, и Ева на мгновение сощурила глаза, обдумывая мысль взять кофе. Раньше она никогда им не увлекалась — дома его не было, так как мама не пила, а друзья вместо кофе пили энергетики. Николас вообще хранил несколько упаковок Редбула под кроватью, устраивая ночные сессии в видеоигры. Ну а когда еще, если весь день учеба и тренировки, а вечером надо писать домашку и слушать нытье Евы в трубке?       Вспомнив о телефоне, подросток быстро рассчиталась на кассе и вышла, обойдя здание, чтобы спрятаться от лишних зрителей и солнца. Она заклацала по кнопкам и поднесла телефон к уху, слушая гудки.       — Да…? — прозвучал ленивый голос Меган.       — Эм… привет! — радостно произнесла Ева, и повернула голову в разные стороны, чтобы убедиться в отсутствии слушателей. Она чуть тише продолжила: — Мне удалось уговорить маму вернуть телефон на время поездки, аргументируя это тем, что так будет легче найти друг друга, если потеряемся. Она запретила звонить вам с Ником, но я попытаюсь втихаря.       — О, супер, ну и как там ваша поездка?       — Я будто целую вечность еду в машине, голова гудит, — Меган кратко хмыкнула в трубку. Смеяться она все еще не умела, так что обходилась так. — Мы уже пересекли Делавэр, приближаемся к границе Вирджинии. Не знаю, что они забыли в этом Кейп-Чарльз, но погода тут смертельная. Моя фанта нагрелась уже, а я ее только что из холодильника вытащила! — возмущенно заявила Ева, и словила себя на том, что ее могли услышать.       — А если игнорировать твою ненависть к жаре, хоть что-то хорошее есть?       — Ну… Наверное? Я накачала фильмов на ноут перед поездкой, так что вполне сойдет. Зырить в окно часами не мое — слишком скучно. Надеюсь только на сам городок и пляж.       — Тебе не скучно только записи концертов смотреть, ты в кинотеатрах всегда засыпаешь.       — Ой, кто бы говорил! Когда мы смотрели Техасскую Резню Бензопилой, ты уснула на самом страшном моменте, пока мы с Ником ногти грызли! Ты потом еще сопеть начала, и мы от страха чуть в стратосферу не улетели!       — Ха-ха, помню-помню. Ниче такой фильмец, мне понравился.       — Так ты же даже половину не видела, — подросток возмутилась.       — Та половина, что я видела, мне вполне понравилась.       — Ну да, ну д-       Не успела Ева закончить, как некто со спины вытянул средство связи из ее рук и захлопнул его. Сердце ушло в пятки, щеки загорелись красным — не прошло и двух дней, как ей вернули телефон, а она уже накосячила. Не поворачиваясь к неизвестной персоне, Ева определила ее по длинной тени, и сразу стало ясно, что сейчас не поздоровится.       Она опустила голову, молясь всем известным богам о пощаде. Медленно, контролируя каждую дрожащую мышцу в теле, девушка повернулась и сглотнула, ища в себе силы поднять взгляд. Не найдя их, она тихо прошептала:       — Это не я, она сама п-       — Мне все равно, — перебил подростка спокойный мужской голос.       Ева спрятала руки за спиной, чувствуя, как от паники стало тяжелее дышать. В груди, словно плесень, расползался ледяной ужас, разрушая внутренности. Сердце глухо отзывалось в ушах, и она зажмурила глаза, ожидая удар по лицу, которого не последовало.       — Мы с Кассандрой хотели вернуть тебе его после поездки, — таким же безэмоциональным тоном продолжил Оливер. — Но, судя по твоему поведению, мы ошиблись. Может, ноутбук тоже стоит забрать.       — Нет, пожалуйста! — она подняла взгляд, полный отчаяния. — Я не буду никому звонить, обещаю!       — Возвращайся в машину, нам осталось ехать около трех часов.       Последующие три часа Ева судорожно перескакивала с одного фильма на другой, не посмотрев и десяти минут. Тревога поглотила ее и не отпускала до самого Кейп-Чарльз, который встретил туристов прекрасным видом на море и ровно стриженными газонами. Жара не стихала, а солнце, находившееся в своей самой высокой точке, нещадно жгло машину, отчего прикасаться к сиденью было больно.       Подъехав к небольшому отелю, долгий путь наконец закончился. Открыв багажник, Оливер подавал вещи Кассандре и Еве, которые относили их ресепшену. После короткой регистрации, тяжелые чемоданы отправились на третий этаж и разделились по двум номерам: в двуместный для Оливера и Кассандры и маленькую каморку для Евы.       Белое постельное белье пахло порошком, в номере в целом ощущалась свежесть и чистота. Наконец расслабившись, девушка откинулась на кровать, в которой проведет ближайшие четыре дня. Под потолком красовалась узорчатая гантель, окно застилал голубой кружевной тюль, изящно гармонирующий с бледно-розовыми обоями. Мебель в номере была скудной: кровать, маленькая тумбочка, узкий шкаф и крохотный столик с табуреткой.        Открыв обклеенный наклейками с разных поездок чемоданчик, Ева принялась раскладывать вещи в шкаф. В глубине сознания поселилось спокойствие от понимая того, что ночует она в номере одна, и ни у кого, кроме нее, нет ключа. Одежда красиво расположилась на всего одной полочке, а на полку ниже Ева поставила свою косметичку и умывалку от прыщей. Не менее важное место занимал огромный тюбик солнцезащитного крема, который помогал сохранить готичную бледность и, конечно, спасал от тяжелых ожогов, к которым Ева привыкла уже с детства. Ноутбук нашел свое место на столике, в нем тихо звучал скачанный сериал, рядом с ним — пара карандашей и скетчбук, который ей подарил Ник.       Сдавшись перед желанием вновь открыть его, Ева радостно перелистнула несколько страниц в поисках любимых рисунков. Хоть это и были лишь кривые каракули, по ее мнению, все же в этом занятии она находила отдушину. Так и сидя на полу перед шкафом, она стянула со стола карандаш и начала делать наброски. Она рисовала все, что помнит из последних двух дней: большой молочный коктейль с клубникой, старую развалюху, что видела на заправке, саму заправку и седого продавца в ней.       Теплый луч солнца высвечивал каждую пылинку и неровность на бумаге. Ева чуть улыбнулась, вспоминая о планированной вечеринке с друзьями. И хотя домашний арест все еще оставался в силе, в голове уже созревал план о том, как либо уговорить маму ее пожалеть, ссылаясь на день рождения Меган (что являлось ложью, кстати), либо в очередной раз выскользнуть из окна, когда все уснут.       В номер постучали. Не дав Еве и секунды, дверь нагло распахнули, и подросток сразу пожалела, что не закрылась на ключ. Никто иной как Оливер удосужился посетить нашу героиню дня. Он осмотрел комнату, словно что-то выискивая, и, увидев ноутбук, подошел к столу, захлопнул его, тем самым выключив сериал, и взял под руку.       — Получишь после ужина, — безукоризненно сказал он.       — Стой! За что?! Я ничего не сделала! — не ожидая такого поворота событий, Ева встала и всеми силами вцепилась в свою собственность. Будучи более слабой, удержать ее она не смогла, и Оливер с легкостью вытянул предмет из ее рук.       — Я же сказал, получишь после ужина, успокойся. Мы с твоей мамой сейчас хотим отдохнуть и пойти полежать у бассейна. Помешаешь нам — проведешь завтра весь день без компьютера. А сейчас пойди погуляй, а то весь день лежала в машине, — Оливер повернулся, собираясь покинуть номер, но на секунду остановился. — Очень надеюсь, что на ужине ты будешь вести себя подабающе. В семь на первом этаже, не опаздывай, — и наконец захлопнул за собой дверь.       Опешившая девушка в отчаянии села на кровать. Даже, казалось бы, семейная поездка не могла остановить, как Еве казалось, деспотичные выходки Оливера. Руки накрыли влажное от слез лицо, она тихо всхлипнула. Прекрасные выходные, ничего не скажешь. У нее есть целых два журнала Seventeen, скетчбук и от силы двадцать долларов в кармане, на которые она в местном ресторане сможет позволить себе целый! ужин и, дай бог, пачку чипсов в автомате.       Подобные выходки Оливера были в какой-то мере привычными для Евы, но менее болезненными от этого они не становились. Каждый раз, лишаясь друзей из-за их непригодности, права на свои интересы, права просто быть собой и радоваться, стержень в ней трескался. Максимализм и чувство мятежа поддерживали ее психику стабильной, но этого становилось мало. В конце концов, это давление она ощущает уже третий год.       Ева вновь всхлипнула, второй раз за день чувствуя дрожь в теле. Она со слезами на глазах бросилась прочь — теперь ее укромный уголок уже не ощущался таким безопасным, и ей хотелось оказаться где угодно, хоть на дне океана, но подальше от отеля. Она выбежала из здания, пересекла дорогу и быстрым шагом мчалась по улице. Чувствуя стыд, она прикрывала раскрасневшиеся щеки ладонями и то и дело параноидально оглядывалась вокруг, боясь увидеть Оливера. Будь у нее больше денег, она бы не задумываясь упаковала вещи и вернулась в Флибридж. Ехала бы даже автостопом, но уехала к чертовой матери отсюда, чтобы не видеть это противное, надменное лицо, что отравляло ее юность.       В конце улицы она увидела телефонную будку и со всех сил направилась к ней, словно это был единственный шанс на спасение. Она захлопнула будку и судорожно начала вытаскивать монеты из карманов, игнорируя упавшие на землю бумажки и купюры. Закинув несколько центов в приемник и поднеся трубку к уху, палец немо застыл над цифрами.       Она не знала ни одного номера с головы.       Поджилки задрожали и ватные ноги не смогли удержать худое тело, от чего подросток, отслонившись на стекло, села на грязный пол. Ее плечи двигались в ритм всхлипам. Страх, некогда подавленный, вновь рос и пускал корни в психике девушки. Никакое бунтарство не спасало, потому что оно было подавлено огромным, сочащимся комом страха, убивающим любую другую эмоцию. Прохожие, странно смотрящие на происходящее за стеклом, не сколь ее не волновали.       В поисках последней надежды, Ева начала перебирать бумажки, выпавшие из ее кармана. Один купон в пиццерию, пара чеков и записка мамы. Судя по такому комплекту, позвонить удастся только бедному работнику пиццерии, допоздна принимающему заказы. Психанув, этот мусор был выкинут в другой угол.       Пять раз прокляв себя за свою память, из-под пятидолларовой купюры выглянул одинокий порванный листочек, на котором оказался чей-то номер. Секунду вспоминая полагаемого обладателя номера, Ева поникла, пытаясь сделать свой выбор.       На чашах весов стояли собственная печаль, ищущая слушателя, и чувства другого, почти незнакомого человека. Хотя, какая ему разница? Если он сразу не сбросит трубку, поняв, кто ему звонит, это уже будет чудом.       Первая чаша перевесила в данной битве. Клацнув несколько раз по цифрам, телефон поднесли к уху. Потребовалось ровно пять гудков, чтобы услышать ответ на той стороне линии.       — Да, але? — прозвучал короткий кашель. — Курьер?       — Это… я… Ева, — подросток зажмурилась и сжала губы.       — А… Привет?       Все-таки не сбросил.