Желание быть вдвоем

      Аль-Хайтам подарил своему бывшему соседу его первую машину в честь того, что тот удачно сдал на права с первой попытки, хотя никто от него такого не ожидал и даже поспорили, сколько на самом деле потребуется шансов, чтобы Кавех получил это несчастное выстраданное удостоверение.       Кавех ожидаемо разозлился на то, что его друзья такого о нем мнения, ведь сам он считал себя очень упорным и старательным, поэтому потребовал в случае грандиозного успеха такой же грандиозный подарок, чтобы у друзей на счете ни моры не осталось. Сайно и Тигнари лишь посмеялись над этим заявлением и сказали, что если все будет так, как говорит Кавех, то они лично оплатят ему праздник в честь завершения обучения, зарезервируют любой ресторан, который ему понравится, и оплатят его заказы без возражений.       Разумеется, в случае, если правда за Тигнари и Сайно, то Кавех потом несколько месяцев будет подрабатывать их личным водителем и приезжать по первому зову. Им было все равно, что пока у Кавеха нет ни намека на личный транспорт, они готовы были даже к велосипеду, главное, чтобы было кому возить.       Отчасти это не являлась проблемой, ведь блондин работает фрилансером и рабочего графика у него как такового нет, именно поэтому друзья выбрали такую награду, в противном случае придумали бы другое, Кавех все-таки им дорог и его комфорт стоит для них не на последнем месте. Они бы никогда не хотели серьезно навредить его личной жизни.       Тем временем Аль-Хайтам сидел за круглым столом, вокруг которого их четверка собралась, и о чем-то усиленно размышлял.       Неожиданно в его голове зародилась какая-то почти безумная навязчивая идея, которая когда-то давно уже преследовала его, но в иной форме. Ему не редко хотелось подарить Кавеху что-то престижное и дорогое, пусть и не из класса люкс, но явно не то, что можно взять, когда просто выходишь из дома за покупками среди недели. У Аль-Хайтама были деньги, он долго копил их на то, чтобы сделать хороший подарок, который пригодится Кавеху и прослужит долгое время, но он понятия не имел, как его преподнести так, чтобы это не выглядело странно или неуместно, ведь его действия могут истолковать как-то не так, как ему бы хотелось.       Всем друзьям прекрасно известно, что среди них он действительно является богачом с хорошим ежемесячным достатком на зависть многим, но даже для Аль-Хайтама такая покупка будет слишком дорогостоящей. Они бы поняли покупку последней модели навороченного телефона или планшета для набросков Кавеха, но точно не средства для передвижения.       Выдержав драматичную паузу, когда развеселая компания направила взоры в его сторону с ожиданием ставки, Аль-Хайтам произнес без тени сомнений:       ― Если сможешь, то я куплю тебе машину.       От такого многообещающего ответа, произнесенного на полном серьезе, Сайно и Тигнари почти подавились своими напитками, а Кавех безмолвно приоткрыл рот, едва не подскакивая вместе со стулом.       Кое-как найдя силы на дальнейший разговор, архитектор возмущенно шлепнул секретаря ладонью по плечу, почти не ощутимо физически, но показательно, что он крайне возмущен этой ситуацией.       ― Совсем дурак?! Зачем спорить на такое?       Пораженный и растерянный вид Кавеха Аль-Хайтама немного позабавил, поэтому он не смог сдержать легкой усмешки и желание подразнить лучшего друга и бывшего соседа по совместительству.       ― А что? Расхотелось усердно учиться и быть лучшим из лучших? Тогда придется тебе поработать водителем какое-то время.       Кавех, кажется, чуть-чуть засомневался в том, что ему делать и как поступить, потому что ставка слишком высока для такой глупости, как водительские права, которые при должном внимании и желании любой дурак сможет заполучить в свои руки. Единственным выходом, понятным и привычном, являлась ответная дерзость, поэтому он выбрал пойти именно этим путем, гордо вздергивая подбородок и скрещивая руки на груди.       ― Да вот еще! За кого вы меня принимаете? Я в деле!       И вот с тех пор Кавех усердно работал над тем, чтобы получить водительские права, а Аль-Хайтам, покидая рабочее место, по вечерам прохаживал по автосалонам и присматривался к недорогим, но симпатичным авто, которые он сможет себе позволить купить на отложенные средства. Как оказалось, неплохих вариантов нашлось больше, чем один, поэтому пришлось повременить с покупкой и поразмышлять над тем, что из этого круче, хотя был готов оплатить в любую секунду. Причиной являлась глубокая уверенность в том, что Кавех не сдастся и сделает все идеально, как он умеет, как ему было свойственно. Если в итоге он бы облажался, а Аль-Хайтам уже купил машину, это не было бы проблемой, секретарь бы просто притворился, что приобрел для себя, а другу давал покататься по доброте душевной, которую, увы, не многие смогли разглядеть через толстую кожу и холод глаз. В сущности, ему нет дела, как поухаживать за Кавехом, главное иметь такую возможность.       Как оказалось, Кавех не сдавался и сделал все, что мог, благодаря чему достиг успеха и получил свои права, как и рассчитывал. После небольшого хвастовства перед друзьями, каждый из них в ответ одарил его искренними поздравлениями и пообещал выполнить части своего уговора.       Кавех был счастлив и чувствовал волнение, из-за подарка бывшего соседа особенно, ведь это было совершенно серьёзно и очень не дешево. Он сомневался, что вообще заслуживал чего-то подобного от человека, с которым со студенчества подпортились отношения и, которые до сих пор не до конца пришли в норму из-за частых препирательств с обеих сторон. В любом случае, Кавех предвкушал момент, когда увидит свою первую машину, если друг действительно не обманул его.       Аль-Хайтам не допускал мысли об обмане, поэтому, после веселого вечера в пустом ресторане с Тигнари и Сайно, повел выпевшего Кавеха под руку к его дому, чтобы проводить это недоразумение и познакомить с его первым автомобилем, который Хайтам оставил на стоянке возле многоэтажки, где уже несколько месяцев живет Кавех.       Отдав ключи растерянному блондину, Хайтам предложил ему поискать свой подарок на стоянке самостоятельно. Это имело смысл, так как была почти ночь и все жильцы уже вернулись домой. Машин было много, искать должно было быть весьма интересно.       Кавех осоловело смотрел на ключи в своей руке, перебирая их пальцами, потирая в руке, будто в попытках осознать их реальность, их вес и возможности, которые они могут дать.       ― Это что «Битва экстрасенсов»? Как я найду ее, я же никогда ее не видел? ― изо рта блондина речь полилась вместе с приступами икоты из-за большого количества выпитого.       Аль-Хайтам не рассчитывал на супер умные мысли у пьяного, но все равно не ожидал, что сейчас он стал настолько глупым, хотя вот только усиленно учил все, что связано с вождением. Когда они шли до этого района, парень выглядел более собрано и осмысленно, но видимо показалось.       Издав вымученный вздох, Аль-Хайтам взял руку Кавеха с ключами в свою, чуть сжимая и направляя ее в сторону стоящего рядом заниженного бордового автомобиля, чтобы нажать на кнопочку сигнализации чужим пальцем с красивым и аккуратным мужским маникюром. Кавех всегда такой изящный и ухоженный, и красивы в нем не только ногти, но Хайтам предпочитает оставить эту мысль при себе.       Простояв пару секунд, почти что плечом к плечу, Кавех повернулся к парню, с едва скрываемой растерянностью. Из-за выпитого ему сложно понимать происходящее и Хайтам находит это забавным. И как только экзамен сдал с первого раза?       ― Ничего не случилось, ― почти расстроенно проговорил Кавех, продолжая смотреть на Хайтама с надеждой, что тот объяснит его опьянённому хорошим вином сознанию, что это значит.       ― Значит это не твоя машина, поищи другую, ― секретарь указал в сторону следующего крупногабаритного автомобиля. ― Может это она.       Кавех в очередной раз икнул и шагнул дальше, нажимая на сигнализацию уже без чужой помощи. Опять ничего не случилось, но, кажется, из-за долгого нахождения на открытом воздухе, блондин немного протрезвел, а его движения перестали выглядеть так расхлябано и неуверенно, теперь он с надеждой переходил от одного транспорта к другому, смотря на номера и марки с надеждой, что вот она, точно же она.       Подарок, наконец, нашелся после зря пройденного ряда, который Хайтам ради развлечения заставил его обойти, но это явно того стоило.       Испустив протяжный вздох после того, как авто отреагировало на кнопку сигнализации приветственным бип-бип. Его плечи чуть опустились, а рука с ключами безвольно повисла вдоль тела, пока Кавех молча смотрел на то, что принадлежит ему с этой самой минуты.       Этот автомобиль был среднестатистическим в плане дизайна, по такому же ценнику, в приятном песочном цвете, так как Кавеху всегда нравились оттенки посветлее.       Тихо наблюдая со стороны Хайтам внезапно подумал, что Кавех мог не оценить этот подарок, судя по тому, как его фигура осунулась. Да, на этой стоянке были машины и подороже, покрасивее, неважно, сколько это стоило для Аль-Хайтама, на фоне этой парковки это выглядело как незначительное вложение.       Почувствовав себя неловко из-за собственных денег, что с ним происходит крайне редко, Хайтам медленно отвел взгляд в сторону, ожидая вердикта безмолвного судьи.       Внезапно его руки коснулась чужая, аккуратно сжимая замерзающие пальцы.       ― Спасибо, это самая красивая машина, которая у меня когда-либо была.       ― У тебя вообще машины не было, Кавех, ― не сдержался Хайтам, поправить очевидный недочет в чужом умозаключении, но вовремя заткнулся, стараясь сосредоточиться на важном. Важным было то, что Кавех назвал эту машину красивой и сейчас благодарно держал его за руку своей теплой и нежной ладонью.       Кавех на это замечание никак не отреагировал, продолжая разглядывать своего нового дорожного друга. Он очень хочет верить в себя и свои навыки, он просто не переживет, если разобьет ее в первые же дни. Эта машина действительно ему понравилась и, кажется, вместо фар он сейчас смотрит не в стекло, а в добрые глаза какого-то существа, которое теперь всегда будет сопровождать его в путешествиях.       ― Я буду ездить осторожно, ― обещает Кавех, чувствую, как чужая рука, чуть больше его собственной, осторожно проводит большим пальцем по его костяшкам. ― Клянусь.       ― Очень на это надеюсь.       Секретарю нет никакого дела до того, что станет с этой машиной уже завтра, главное, чтобы это солнечное недоразумение было живо и здорово.       Через какое-то время вождения Кавеха в гордом одиночестве, он пришел к Хайтаму в гости и предложил посетить концерт в соседнем городе, на который он уже купил билет и возражений принимать не собирается. Как оказалось, так удачно совпало, что концерт проходит именно у того певца, который нравится придирчивому к музыке Аль-Хайтаму, поэтому тот должен приехать и посмотреть на это собственными глазами.       С одной стороны было крайне приятно получить подарок такого рода, ведь сам бы секретарь вряд ли вообще решился отправиться в другой город ради такой незначительной вещи, как собственное развлечение, с другой стороны было странно получать такой подарок от Кавеха, к тому же в единичном экземпляре.       ― У тебя только один билет?       ― Да, так уж вышло, но я все равно не очень люблю такое, но согласен тебя отвести, ― Кавех с гордостью прокрутил ключи на указательном пальце за колечко, на котором держался брелок с мультяшным львом. Очень в стиле архитектора.       Ему было совсем не важно, что прошло не так уж много времени с тех пор, как он стал водителем и еще ни разу не выезжал за пределы изученной трассы, его больше интересовал Хайтам, смотрящий на него со смешенными эмоциями.       Архитектор кое-как вытерпел то время, когда по закону ему, как новичку, запрещалось перевозить пассажиров, но вот, этот этап пройден и ему уже натерпится подвести кого-нибудь. Хотелось, чтобы этим «кем-то» был кто-то особенный, поэтому Кавех выбрал секретаря в качестве своей первой жертвы.       ― Ты серьезно отвезешь меня на концерт в другой город? Правда?       ― Ну, разумеется, я разве похож на того, кто собирается шутки шутить? ― Кавех раздраженно закатил глаза, протягивая руку к дивану, где сидел парень с серебряными волосами. ― Вставай. Собирайся скорее, а то опоздаем из-за тебя, у нас мало времени!       Аль-Хайтам неуверенно протянул руку, позволяя поднять себя за предплечье, пока они с Кавехом не поравнялись и не встали лицом к лицу. С такого расстояния блондину лучше была видна чужая растерянность из-за чего он усмехнулся и не удержался от подтрунивания.       ― Не надо делать вид, будто я делаю что-то неловкое. Твой подарок в виде машины ― вот, что неловко, а это мелочи, так что просто прими мою доброту и иди, одевайся. Как и сказал, отказы не принимаются, мы едем прямо сейчас иначе не успеем, путь ведь не близкий.       Сорваться в такую дальнюю дорогу, не имея толком никакого водительского опыта за плечами, можно было считать настоящим безумием, но так уж вышло, что у Кавеха засела идея об ответном подарке на безграничную щедрость, а если он что-то решил, то тут либо сдаться, либо сражаться насмерть за свою правду. Скандала в такую прекрасную субботу никому не хотелось.       Хайтаму не оставили иного выбора и пришлось принять свою судьбу, вверяя свое тело и душу в руки горячо (и почти тайно) любимого Кавеха, который нервно вцепился в руль как настоящий новичок. Это совсем не тот Кавех, который с гордым и уверенным видом вертел ключами в его гостиной пару минут назад.       Кавех переживал из-за того, что лично не знает дороги, в его распоряжении был только навигатор, интуиция и Господь Бог. Руки на руле потели всю дорогу, а глаза нервно бегали по зеркалам заднего вида, пока они с Хайтамом не добрались до пункта назначения.       Блондин внешне старался не демонстрировать свои опасения потеряться в незнакомой местности, разбить свою или чужую машину, поранить Хайтама, но секретарь замечал, как напряжено было его тело и нервы. Из-за стресса, в машине никто не разговаривал, Кавех свел это к желанию послушать музыку, но на деле он просто лишний раз боялся быть сбитым с толку этими мелкими беседами и возможными перепалками. Он бы просто не вытерпел, если бы кто-то говорил ему под руку, когда он пытается сконцентрироваться.       Как бы архитектор не отрицал это в спорах, но Хайтам был в чем-то прав, когда сгоряча называл его истеричкой. По итогу, чтобы не провоцировать ни самую лучшую свою сторону характера, Кавех свел все риски к минимуму, как любой ответственный взрослый и просто попросил себя и друга закрыть рот.       Чужую нервозность Аль-Хайтам не разделял, даже наоборот, чувствовал себя крайне раскованным, вдыхая побольше свежего воздуха. Ему не хотелось переживать из-за всякой ерунды, ведь знает, что это солнечное чудо не позволит им умереть такой нелепой смертью, только ни тогда, когда ему вдруг приспичило повыпендриваться приобретенными навыками.       В глазах Аль-Хайтама Кавех предстал настоящим ангелом, ведь в лучах закатного солнца с развевающимися на ветру волосами с красными заколками на затылке, парень выглядел чертовски привлекательно. Рука его крепко держала руль, темные очки на макушке блестели вместе с длинными серьгами-рубинами, которые Хайтам подарил ему еще на выпускном по старой дружбе, пусть и потерпевшей некоторый крах. Расстёгнутая на пару верхних пуговиц белая рубашка демонстрировала острые косточки ключиц и роскошную шею, от чего было крайне тяжело отвести взгляд.       Секретарь в принципе не сомневался в том, что предмет его самых смелых фантазий ― парень невероятной красоты, но в тот момент точно навсегда уяснил, каким же очаровательным человеком являлся Кавех, когда просто живет жизнь так, как он хочет, как он сам выбирает.       Кавеха неудержимо захотелось сфотографировать за рулем, и секретарь пообещал себе, что обязательно сделает это позже, найдет предлог, чтобы не выглядеть странно, но, а пока просто насладится зрелищем и запахом полей за окном.       Благодаря Кавеху и навигатору, который проложил действительно самый лучший маршрут, они успели вовремя и секретарь отправился на концерт любимой знаменитости, пока Кавех собирался отдохнуть в машине и подождать его. Хайтаму крайне сильно не хотелось оставлять его в одиночестве, но парень действительно устал и хотел поспать на сиденье, пока не пришла пора ехать обратно.       Концерт удался на славу, пусть Хайтаму и не с чем было сравнивать, но для него результат был удовлетворительным. Это был интересный опыт, но был бы еще лучше, если бы Кавех был рядом, это можно было бы даже назвать одним из лучших дней в его жизни, но пока по десятибалльной шкале может поставить только шестерочку.       Когда Хайтам вернулся на стоянку, продираясь через толпу выходящих из концертного зала людей, он заметил через лобовое стекло машины, что Кавех уже проснулся и с кем-то переписывается в телефоне. Кажется, он просто так тратил время и не был увлечен, потому что стоило секретарю открыть дверь рядом с водителем, как тот тут же отложил мобильный, забрасывая подальше, как ненужную вещицу.       ― Ну, что можешь сказать? Какие у вас эмоции, господин великий секретарь?       Кавех протянул к нему руку с бутылочкой минеральной воды, притворяясь, что это микрофон, а он интервьюер. Хайтам неуверенно покосился на бутылку, не зная стоит ли подыгрывать такому ребячеству, поэтому просто позволил Кавеху делать, что он хочет, как и всегда, но сам в роль входить не собрался, оставаясь собой в любой ситуации.       ― Понравилось.       Архитектор подождал пару мгновений и громко цокнул, убирая бутылку в ящик рядом с коробкой передач, сразу же опуская на нее руку, будто готов был ехать дальше в любую секунду.       ― Как всегда очень эмоционально, Хайтам, содержательно, ― он опустил солнечные очки на нос, рассматривая улицу, где пока еще было слишком много людей, чтобы выехать без лишних затруднений. ― Тебе, правда, понравилось? Не обманываешь?       ― Да, я же сказал.       ― Мало ли, что ты сказал, ― Кавех надул и выпятил нижнюю губу, продолжая разглядывать девушек и парней впереди машины. ― Хочу быть уверен, что это того стоило и все такое…       ― Стоило. Если бы ты не вытащил меня сегодня, то я бы не решился сделать это сам, поэтому я благодарен тебе.       Кажется, этот ответ больше порадовал блондина, а его лицо стало более довольным, взгляд вернулся к собеседнику.       ― Что ж, тогда я рад, что предложил. Ну, что, теперь домой поедем? Как считаешь, до темноты успеем вернуться?       Небо уже давно окрасилось розовым, солнца за домами почти не видно, а с учетом того, что они ехали почти два с половиной часа, пока они вернутся в родной город, на небе уже проявятся звезды. Кавех явно беспокоится, что придется пересекать плохо изученную местность в такое время, когда он при свете солнца еще не до конца разобрался, насколько уверенно водит машину и готов к непредвиденным обстоятельствам вроде выбежавшего животного на дорогу или еще чего похлеще.       Аль-Хайтам не хочет доставлять лишних проблем своему спутнику, к тому же сам не догадался прихватить собственные права, тогда бы был шанс поменяться в обратном пути, так что ничего не остается кроме как остаться на ночь здесь.       ― Давай никуда не поедем.       ― М?       ― Переночуем здесь. Я сниму комнату где-нибудь, переждем здесь и поедем утром, все равно мы даже еще не ели, нужно набраться сил перед дорогой.       Кавех опять поднял очки на макушку и задумчиво опустил подбородок на руки, сложенные на верхней части руля, явно усиленно обдумывая это предложение.       Завтра воскресенье, никому из них не нужно переживать из-за работы, поэтому можно было потратить время где угодно, но Кавеху все равно было довольно неловко. Они уже давно не жили вместе, а внезапная ночевка только будоражит чувства и пробуждает старинные воспоминания об их соседстве.       Им обоим нравилось это, хоть и часто делали вид, что это не так, будто в попытках убедить самих себя, чтобы потом не страдать из-за расставаний, когда каждый пойдет собственной дорогой. Вопреки тому, что Кавех переехал от него какое-то время назад, его постоянно тянуло обратно к своему соседу, который давал столько заботы и внимания, сколько не смог дать никто другой, так или иначе фигурирующий в жизни архитектора.       Оба чувствовали, что их взаимоотношения не являются просто соседскими и дружескими их можно назвать с натяжкой. Сайно в таких случаях называл это «передружба» и «недоотношения», что, пожалуй, наилучшим образом описывало то, что между ними происходит.       Хотелось провести больше времени вместе без нелепых предлогов, но и быть очевидным в своей радости от такого предложения Кавеху не хотелось, поэтому он сделал задумчивое лицо, постучал пальцем по рулю для вида и согласился.       ― Ладно, твоя правда. Говори, куда ехать.       Аль-Хайтаму стоило некоторых усилий, чтобы скрыть слишком очевидную радость на своем лице.       Когда парни прибыли в отель, Кавех направился в ванную первым, обосновав это тем, что сегодня он старался больше всех, так что заслужил это место в очереди. Хайтам возражать не собирался, у него были дела, которые он мог бы поделать, чтобы отвлечь себя от навязчивых романтичных мыслей, которые сами собой лезли в голову.       Им нужно было перекусить, поэтому оставив Кавеха приводить себя в порядок, секретарь спустился в буфет на первом этаже и купил им немного еды, которую не придется разогревать и можно съесть в любое время. Неожиданно вспомнив о том, что Кавех уговорил его сфотографироваться на фоне концертного зала, который с точки зрения архитектуры очень сильно понравился Кавеху, Аль-Хайтам открыл этот снимок, придирчиво разглядывая его.       Секретарь стоял в правой части снимка практически во весь рост, благодаря чему было видно, что он одет в темно серую футболку, плотно облегающую его внушительную мускулатуру, а так же как темные джинсы на ремне. Руки едва помещаются в узких карманах, глаза смотрят в камеру, на лице ни тени улыбки, как и всегда, как и на всех его снимках. Кавех сказал, что хочет запечатлеть здание вместе с ним, поэтому на снимке больше пространства занимает концертный зал, но как-то так вышло, что оно оказалось в расфокусе и все внимание приковано к мужской фигуре.       Аль-Хайтам подумал, что это одно из неудачных снимков, сделанных архитектором и в галерее есть другие, где здание видно лучше, но оказалось, что это единственный снимок и даже в корзине не оказалось других вариантов. Кавех так долго корежился над этим, искал лучший ракурс и свет, пока прохожие на него таращились со смешками и улыбками, а в итоге оставил фотографию, где главный герой ― человек, а не строение.       Он не считал себя слишком красивым или наоборот некрасивым, но свои фотографии все равно просматривал крайне придирчиво и мало чего загружал в интернет, чего Кавех никак не мог ему простить, потому что искренне считал его симпатичным. Пожалуй, этот факт ― единственная причина, почему Хайтам решил выставить эту фотографию, отмечая Кавеха, как фотографа в описание к снимку.       Пока он поднимался в их скромный, дешевый и узкий номер, опубликованная фотография уже стала подавать признаки жизни, заставляя телефон дребезжать в заднем кармане от уведомлений о лайках и комментариях.       Секретарь до сих пор не может понять, как так вышло, что у него достаточно много подписчиков, с учетом того, что за все время существования аккаунта загружено всего четыре фотографии с разным временным промежутком и редко появляются какие-либо истории. Чаще всего эти истории загружал Кавех, когда преисполнялся свойственной себе нагловатостью и снимал что-то на телефон Аль-Хайтама, не забывая показывать его в кадре.       Самые скучные истории были загружены самим секретарем, когда он чувствовал, что хочет поделиться прочитанным, это были просто фотографии с обложками книг и никаких комментариев или подписей по этому поводу. В то время как наглый Кавех ухитрялся демонстрировать на этом аккаунте другую сторону жизни Хайтама. Он показывал, что такой книжный червь как секретарь тоже иногда играет в карты на подобиях вечеринок и может, не моргнув и глазом, вытерпеть присутствие Кавеха, который курит кальян на его плече, подпевает какой-то популярной песне на фоне бара, где они сидят, и снимает это на телефон Хайтама.       Блондин действительно изменил репутацию своего соседа, но точно не в плохую сторону, потому что немногочисленные знакомые из университета и по работе благодаря этому стали видеть в нем больше человеческого. Коллеги и не подозревали, что парень с серебряными волосами тоже умеет выражать привязанность к людям одним лишь теплым взглядом. Это проявлялось, когда Кавех (опять на чужую камеру) занимается липсингом, напевая песню «Va va vroom» Ники Минаж на чьем-то дне рождении, в то время как Аль-Хайтам молча сидит рядом, полностью попадая в кадр и не дает архитектору втянуть себя в это безобразие, мотая головой на предложения подпевать вместе с ним с едва заметной улыбкой на лице.       Кавех почти никогда не просматривал отснятое перед загрузкой, потому что в своей красоте он уверен и в красоте Хайтама тоже, поэтому просто загружал то, что было, и позволял просмотрам расти. Иногда из-за этого появлялись какие-то нелепые истории, которые лучше было бы оставить при себе и не позориться на весь интернет, но Кавеха все устраивало и он находил это смешным, так что секретарь просто смирился и позволял этому происходить. Смех его соседа ― это то, что он бы не променял ни за какие деньги.       Аль-Хайтам всегда говорил, что ему все равно, но в тайне, одинокими ночами, открывает архивы и просматривает их до самого утра, вспоминая каждый такой день, когда они постоянно были вместе, в своем общем доме и за его пределами.       Зайдя обратно в номер, секретарь заметил архитектора, который только что вышел из-за дверей ванной комнаты, спуская полотенце от головы к шее, чтобы не залить водой рубашку.       — Водичка класс! ― радостно оповестил он, приходясь полотенцем по сырым кончикам.       Кавех вышел в середину комнаты с умиротворенным выражением лица, аккуратно вытирая влажные волосы не самым мягким гостиничным полотенцем. Он не стал надевать халат, сейчас он снова одет в рубашку и зауженные джинсы, как тогда в машине. Теперь у Аль-Хайтама появился шанс рассмотреть его получше. Не хватало только солнечных очков и сережек, которые тот оставил на прикроватной тумбочке.       Во весь рост и в такой одежде он еще привлекательнее, Аль-Хайтаму стоит некоторых усилий, чтобы оторвать от него взгляд и погасить экран телефона, который не переставал издавать звуки из его кармана и мигать. Он забыл отключить wi-fi и свернуть открытые приложения, но это не имеет значения.       ― Иди тоже прими душ, ― посоветовал Кавех, направляясь к раковине. В их номере была крохотная кухонька, но она была им особо не нужна, поэтому не имело значение, насколько она хороша собой.       ― Позже. Я нам еды принес, если хочешь, то можешь перекусить.       ― Спасибо, потом поем, мне бы остыть для начала, а то на улице жарища.       Секретарь взял телефон в руку, чтобы выключить бесконечные уведомления, но краем глаза зацепился за комментарий на экране блокировке, который написал его коллега по работе, задаваясь вопросом не о том, куда уехал Аль-Хайтам так внезапно, а является ли отмеченный фотограф его тем самым «рухи».       В какой-то момент на работе стали галдеть сплетники, которые подписались на Аль-Хайтама и видели то, что творится на его аккаунте, где-то то и дело мелькал симпатичный блондин, который на камеру не делает ничего, кроме того, что пьет, танцует, поет или шутит. Однако каким-то образом коллеги стали задаваться вопросом, почему этого парня так много на чужой странице и стали строить предположения, одно нелепее другого. Как-то само собой все коллективно договорились, что это возможный парень Аль-Хайтама, не спросив при этом его мнения, а в шутку между собой называли его «рухи», так как не знали его настоящего имени и не рисковали лезть к обычно спокойному секретарю. Эти истории в интернете дали понять, что в парне с серебряными волосами много скрытых сторон, так что не стоит испытывать судьбу.       Аль-Хайтаму оставалось лишь надеяться, что Кавеху не настолько нечего делать, чтобы читать ветки комментариев на странице своего бывшего соседа. На благоразумие коллег тоже хотелось понадеяться, так как из-за отметки они буквально узнали аккаунт Кавеха и могут начать расследования на его личной странице, где материала куда больше, чем у Хайтама.       Раздраженно отбросил телефон на стоящую рядом кровать, Аль-Хайтам вымученно потер подбородок указательным пальцем, раздумывая над тем, что им стоит обсудить друг с другом и как провести время. До ночи еще далековато и спать не хотелось.       ― Тебе правда понравилась эта поездка? ― внезапно подал голос Кавех, краем глаза наблюдающий за тем, каким серьезным вдруг стал парень рядом. ― Ты какой-то напряженный.       ― Нет, я просто немного устал, ничего такого. Концерт был замечательным, Кавех, правда, думаю, что я бы хотел пойти еще раз, хоть на другой, хоть на этот же, оказалось, что большие толпы ― это не всегда плохо.       Кавех поджал губы, отводя в сторону взгляд, будто раздумывая над своими следующими словами, собираясь с мыслями.       — Хочешь ― смейся, но мне было принципиально отвезти тебя сюда, — реплика прозвучала в перерыве между глотками воды.       Аль-Хайтам наблюдает, как стакан опускается на край раковины, а Кавех вытирает губы подушечкой большого пальца.       — Почему?       ― Я хотел провести время с тобой. Только с тобой, без Тигнари и Сайно, ― Кавех неловко отодвинул стакан подальше, чтобы как-то занять руки, но быстро понял, что его фраза звучит странно и замахал руками перед лицом, оправдываясь. ― Конечно же, я их тоже очень люблю, и они очень крутые, с ними классно проводить время и все такое, я бы хотел когда-нибудь съездить с ними куда-то далеко и с ночевкой, но… тебя я люблю больше, поэтому я хотел побыть здесь вместе…       Теперь он сцепил пальцы в плотный замок, пытаясь подавить легкую дрожь.       Кавех чуть надул губы, сегодня они почти такие же розовые, как и цветы, оставленные в вазе на столе в качестве антуража. На парковке парень пару раз воспользовался вишнёвым бальзамом для губ. Аль-Хайтам ощутил внезапное желание провести по ним большим пальцем и своими губами, особенно после всего, что он только что услышал.       Конечно, он сказал это будто бы в контексте дружбы, но оба прекрасно понимали, что подтекст в этом иной.       Глаза Аль-Хайтама невольно опустились на руки парня, которые тот по-прежнему сжимал в замок. Это натолкнуло его на мысль, о которой он временно позабыл, но решил озвучить, чтобы снизить градус неловкости, пусть и у самого сердце готово из груди выскочить.       — Страшно было?       Без лишних пояснений Кавех знал, что речь шла о его опыте поездки. Первая половина далась сложнее всего, но он никого не переехал и не посчитал капотом фонарные столбы, значит все-таки справился на ура. Руки дрожали от страха причинить вред себе или окружающим, опасения, будто забыл сто раз все, что усердно учил. В этом городе руки тряслись уже не от страха, а от того, как напряженно пальцы цеплялись за руль, пока навигатор пытался проложить маршрут на картах.       Ему пришлось понервничать, но сейчас архитектор может сказать, что есть чем гордиться.       — Очень, — честное признание сопровождалось кривой неловкой улыбкой. Весь образ самоуверенного парня на тачке канул в небытие. — А тебе?       — Нет, ни капли, — секретарь коротко ухмыльнулся себе под нос вспоминая пройденный путь. — Вел ты плавнее, чем некоторые самолет сажают, не ожидал от тебя такого.       — Это ты так смеешься надо мной?       — Как видишь, нас не остановила полиция, значит все в порядке. Верь мне.       Блондин максимально сильно выгнул бровь, оглядывая парня с ног до головы оценивающем взглядом, а после раздраженно выкинул сырое полотенце на ближайшее кресло.       — Каков идиот, — он желал ответить что-то более острое, в своем стиле, но ограничился короткой, но справедливой фразой.       — Какой есть, — Аль-Хайтам развел руками. — Ты сам выбирал.       Кавех сначала опешил от такого завершения диалога, но с гордостью принял этот факт, сам ведь только что проболтался, хотя он был уверен, что его чувства и так не являлись ни для кого большим секретом. Справедливости ради стоит сказать, что он сам несдержанно всем кругом разбалтывал о своем любовном интересе, хоть и пытался держать конкретное имя на языке и не позволять ему вылетать из своего рта. Тем не менее, он продолжал без конца липнуть ко всем вокруг со своей любовью и показывал его немногочисленные фотографии, что все уже и так поняли, что Кавех ― просто безнадежный случай.       Кавех думал, что они сейчас опять начнут словесную перепалку на пустом месте ради развлечения или обсудят тот же концерт, о котором, кажется, даже сам Аль-Хайтам уже забыл, но вместо этого секретарь подошел ближе, чтобы его рука смогла до него дотянуться. Широкая ладонь опустилась на блондинистую макушку и аккуратно пригладила волосы, словно собирался заправить их за ухо, но на самом деле это был лишь один из ненавязчивых способов задержаться на чужой щеке.       Его ладонь чувствовала, как кожа на чужом лице стремительно теплеет. Щеки самого Аль-Хайтама нагрелись так же быстро, но менее заметно ― это его супер-способность, которая помогала годами скрывать свое отношение к человеку напротив, но все тайное рано или поздно становится явным.       Секретарю сейчас стыдно за все свои мысли о Кавехе, которые допускал в не самый легкий период в их взаимоотношениях. Раньше он божился, что все, что делает Кавех ― не имеет смысла, а сам он только и делает, что любит получать подарочки и не отдает ничего взамен, прикрываясь отсутствием денег. За длительное время Аль-Хайтам просто смирился со своей собственной правдой, он был готов отдавать ему все свое и не получать обратно, ему было уже достаточно факта, что конфликт исчерпан и отношения строятся так, как должны были, но Кавех не тот, кто просто берет. Кавех позаботился о его смелых желаниях и сделал это не самым легким для себя способом, бросил все на кон и все ради чертового певца, на которого Аль-Хайтаму хотелось бы посмотреть лично.       Секретарь так ему благодарен за это, и он так чертовски сильно ошибался во всем. Он сожалеет обо всех мыслях, которые позволял себе допустить и обещает, что такого больше никогда не повторится.       — Спасибо, Кави.       Кавех прошептал что-то вроде «угу», опуская глаза на чужую шею, куда очень сильно захотелось сложить свои руки. Они еще никогда не целовались до этого, но сейчас, в такой обстановке все казалось каким-то особенным и возможным. Разомкнув замок из собственных пальцев, Кавех поддался собственным желаниям и опустил ладони на горячую кожу, дотрагиваясь подушечками пальцев к коротко стриженным серебряным волоскам на задней части шеи. Аль-Хайтама недавно подстригся, скорректировал прическу, и Кавех еще не успел оценить новый имидж по достоинству, но с такого расстояния он уже готов дать свою непредвзятую судейскую оценку, однако воздержится, иначе рискует спугнуть момент. В таких ситуациях лучше просто помолчать, архитектор это понимает, поэтому ничего не говорит, лишь шумно сглатывает. Кадык напротив медленно дергает, а губы слегка приоткрываются, гипнотизируя взгляд Кавеха.       Блондин готов был сам поцеловать парня, но тот сделал это быстрее, перекладывая руку с щеки на ухо, чтобы удобнее зарыть пальцы в еще влажных после душа волосах, которые сейчас были темнее на пару тонов. Аль-Хайтам никогда натурально не сходил с ума по этим волосам, его больше привлекали красивые большие рубиновые глаза в обрамлении длинных ресниц, но все-таки и в волосах был шарм, а их мягкость приносила особое удовольствие.       Вишневый бальзам оказался на удивление нежным и почти безвкусным, что, пожалуй, к счастью, ведь Хайтам тянулся не за тем, чтобы пробовать губную помаду. Возможно, бальзам остался на стакане возле раковины, а вода успешно смыла весь химозный привкус, избавляя секретаря от излишних разочарований, хотя вряд ли хоть что-то сейчас способно испортить ему настроение.       Чем смелее становился поцелуй, тем смелее движутся худые ладони Кавеха вдоль крепкой накаченной груди. Аль-Хайтам чувствует, как серебряное кольцо на чужом пальце холодит его кожу сквозь тонкую футболку. Кажется, он так и не переоделся, хотя ему и не во что, отель не входил в их план изначально, поэтому никто не собирал сумок с вещами, все, что ему могли здесь предложить — банный халат. От футболки слегка пахло потом и зажжёнными фейерверками, совсем не так как от Кавеха, Кавех пах дешевым шампунем и выветривающимся из-за душа цитрусовым одеколоном.       Аль-Хайтама привлекал чужой запах, а свой сейчас не нравился совершенно. Его нос слишком чувствителен, поэтому он принял решение не мучить себя неприятными ароматами, спешно стягивая немного потную футболку. Кавеху пришлось убрать руку с чужого тела, чтобы парень мог раздеться без препятствий. Пока голову парня закрывала поднятая вверх футболка, архитектор неловко опустил взгляд на красивую подтянутую фигуру.       Они еще никогда до этого даже не целовались, а тем более не занимались любовью, и этот факт селит в груди сильное смятение. Аль-Хайтам и слова не говорил, зачем он внезапно оголяется, но блондин и без подсказок понимает, что все к тому и придет рано или поздно. Было волнительно и немного стыдно, ведь они не дома и тут вряд ли есть хотя бы половина того, что может пригодиться в процессе или после. Но кажется, на тумбе возле кровати лежала новая упаковка презервативов, видимо, подарок от отеля в каждом номере на две персоны. Насколько эта резинка качественная оставалось только гадать, но Кавех согласен даже на это, пока его партнер ― Аль-Хайтам. Отвратительное качество презерватива или смазки — это последнее, о чем он будет вспоминать после того, что они могут сделать в стенах этой комнаты.       Сердце, кажется, забилось где-то в глотке, отвлекая архитектора от формирования хоть каких-то здравых мыслей. Единственное, о чем он сейчас мог думать, это выпирающие тазовые косточки, которые отчаянно сильно захотелось потрогать.       Футболка не была ожидаемо отброшена в сторону и даже не упала на пол, как грязная ненужная тряпка, вместо этого секретарь сложил ее как полагается и аккуратным ровным квадратиком пристроил на кухонном столе. Чертов перфекционист даже сексуально раздеться не в состоянии, Кавеха это немного раздражает, но еще больше, его это смешит.       — Ты всегда такой аккуратный? — в вопросе слышалась ничем не прикрытая смешинка.       Аль-Хайтам оставил вещь в покое, сокращая и без того малое расстояние, что было между ними. Его рука медленно прошлась по чужой внешней стороне бедра, обтянутой плотной джинсой. Едва ощутимо сжав ногу настолько, насколько позволял обхват, Хайтам приподнял ее чуть вверх, сильнее прижимаясь голой грудью к груди напротив, пока Кавех не испускает протяжный выдох, чувствуя сквозь ткань чужое нарастающее желание и свое собственное.       Чтобы не терять равновесия, теплые ладони Кавеха снова опустились на крепкую шею, обнимая с особой трепетной любовью, пока Аль-Хайтам, преодолевая всякое смущение, нежно шепчет ему на ухо:       — Не всегда, но я очень стараюсь.       Кавех неловко уткнулся лицом в его плечо, пряча краснеющие щеки.       ― Кто б знал, что за личиной книжного червя скрывается такой бесстыдник, с ума сойти можно.       Аль-Хайтам ничего на это не ответил, лишь сильнее сжал рукой чужое бедро, притягивая к себе настолько близко, насколько вообще было возможно. Его губ тронула блаженная улыбка, когда Кавех недвусмысленно громко выдохнул ему в сгиб шеи.       ― Если не нравится ― я перестану.       ― Даже думать об этом забудь.       ― Я серьезно, Кави, если что-то будет не так, как ты хочешь, то мы просто остановимся на этом, я не хочу, чтобы тебе было плохо или больно.       Кавех на секунду замер, сильнее сжимая пальцами чужие широкие плечи. Все-таки он не ошибался, секретарь действительно заботится о нем больше, чем кто бы то ни было в этом мире. Он не знает, за что заслужил такого человека в своей жизни, но за этот подарок будет благодарить судьбу до самой смерти.       Подняв голову настолько, чтобы видеть чужое привычно спокойное лицо, Кавех целует аккуратный гладковыбритый подбородок под нижней губой со всей нежностью и любовью.       ― Я тебе верю, Аль-Хайтам, поэтому я уверен, что плохо точно быть не может. С тобой ― точно нет.       Придя на работу в понедельник, секретарь ожидаемо встречает кучу заинтересованных взглядов: кому-то искреннее было интересно, как и куда он поехал и на кого, другая же половина интересовалась Кавехом и его аккаунтом.       Кто-то подскочил с компьютерного кресла и подбежал к Аль-Хайтаму с телефоном, на котором на весь экран красовалась фотография Кавеха, недавно опубликованная в социальные сети. Аль-Хайтам эту фотографию еще не видел, но имеет представление, где Кавех ее сделал, потому что на заднем плане было видно немного отельный номер в слабом свете из кухни, находящейся у Кавеха за спиной. Хайтам позволил себе подумать, что после секса Кавех выглядит еще симпатичнее, чем обычно, такой румяный, улыбчивый и разнеженный, что невольно захотелось похвалить себя за старательность прошлой ночью.       У Кавеха растрепаны волосы, немного припухли губы, а глаза красиво отражают свет от телефона, делая взгляд особенно притягательным. Из-за того, что комнатный свет находился у Кавеха далеко за спиной, плохо было видно все остальное, кроме его руки, подпирающей щеку, но Аль-Хайтам готов был поклясться, что видит свое собственное предплечье в самом краю, но вряд ли еще кто-то кроме него мог это заметить.       Он не помнит этого, видимо заснул и не видел, чтобы его парень фотографировался. Обычно у Кавеха всегда были какие-то подписи к своим постам и всем было до мельчайших подробностей известно, о чем он думает и что делает, но не в этот раз. Сейчас же пост содержал только два смайлика, один из которых был красным сердечком, а второй двумя силуэтами мужчин, держащихся за руки.       ― Эй, это же тот самый «рухи»? Ну, то есть… Кавех, это же он постоянно мелькал в твоем профиле?       Только после этого Хайтам вспомнил, что он здесь не один, а рядом с ним стоит его малознакомый коллега, в то время как вся остальная половина отдела молча уставилась на него в ожидании. Кажется, большинство из них ожидали, что их проигнорируют или скажут оставить его друга в покое, потому что они все не так поняли и у них больная фантазия, но вместо этого он перекинул пиджак через плечо, коротко улыбнулся любимому лицу с фотографии и ушел в сторону своего кабинета.       Напоследок он все-таки прояснил для всех ситуация максимально коротко и емко.       ― Да, это рухи.