The flower of insomnia

Тихий шелест листьев, тепло воздушного потока. Нежное прикосновение пробудило меня от сна. Мой взор устремился на нарушителя моего странствия в грезах. Будто кто-то применил заклинание оцепенения, а я лишь наблюдала сквозь сонную пелену. Меня переодели в другие одеяния и понесли прочь из сладкой обители. — Время настало, моя будущая нянцзы, — уста накрыли мой лоб. Отчего-то казалось, будто через поцелуй передали шакти. Коридор сменялся один за другим, и после последнего поворота лестница вела вниз, где начинались бетонные стены. Тусклый свет от огнива факелов, что расположен по бокам камней. Заключительный проход и перед глазами перестал алтарь, который обвивали лианы. Только сейчас я заметила, что мое Ханьфу было зеленого оттенка, как во времена правления династий. Цвет моего ордена, что был низвергнут пламенем огня и залит алой кровью.

[Резиденция Хайтани после исчезновения Азалии]

За окном смеркалось и лишь гробовая тишина с комнаты юной госпожи заставляла нервничать. Несмотря на то, что по обе стороны двери стояли стражи, которые не видны глазам обычного человека, было понятно, что те упустили детали побега юной девы, хоть те и держали пост по выпрямленной спине, подобно натянутой струне цисяньцинь. Мужчина в отличительных от современного мира одеяниях подошел к покоям, прислушался и одним взмахом руки распахнул портун, после недовольно фыркнул: — Тц. Вот упрямица! — ступил ногой в обитель. — Твой выбор пал на прошлое, раз соизволила переступить порог. Риндо! В ответ тот лишь получил тишину. Ран догадался, что в этом большом доме он остался практически один. Но осознание о скоропостижной смерти его явно не пугала, наоборот — приводила в восторг. Хайтани осмотрел комнату и почувствовал присутствие магических сил, что позволяло исказить пространство и создать проход. Господину оставалось одно — занять место в удобном кресле, предаваясь воспоминаниям о прошлом и испустить последний вздох.

[Настоящее время. Резиденция Акаши Харучиё]

Мои ноги коснулись бетона, но крепкие мужские руки беловолосого были мне опорой. Мужчина в одеждах лазурного оттенка провел по моей щеке тыльной стороной ладони нашептывая монотонным голосом: «Твоя красота и величие воистину прекрасны». Но только восхищение Акаши закончилось, как его сердце пронзил меч, а изо рта плеснула кровь испачкав мое Ханьфу. — Не бойся смерти, моя драгоценная гуайгуай, — приблизился ко мне, но только его фраза оборвалась на небольшую паузу, как я вздрогнула от мимолетной боли в груди, которая после сопровождалась алой жидкостью сорвавшейся с моих уст. — После смерти обретаешь бессмертие. Под глазами Харучиё образовались легкие темные круги, лицо побледнело. Он вовлек меня в объятья, пронзая и мое сердце. Лезвие было настолько остро, что проходило через плоть с необычайной легкостью. Мои очи устремились за его плечо, где стоял человек, которого я меньше всего ожидала видеть. Пристальный зрительный контакт с примесями сожаления и удивления, видимо, тот сам не ожидал, что я стану жертвой ритуала. — Цзяцзя… — на глазах Риндо выступили слезы, пал на колени закрывая лицо ладонями. — Я… я-я хотел тебя спасти… Казалось, что еще немного и пространство заполнится громким душераздирающим криком. Вот уж не ожидал он, что девой которая будет стоять подле Мин Гуа окажется его сестрой. Крепкие объятия лжи не выпускали меня, дабы я успокоила своего братца, моля о том, чтобы тот не винил себя. Сквозь прикосновение я чувствовала прибывающую силу, что передавал мне шакти Харучиё. Но для чего?! — Ха-ха-хах! — донесся смех со спины Акаши. Неужели шиди сошел с ума? Хайтани поднял полный враждебности взгляд, и на секунду мне показалось, что его радужки загорелись ярким фиалковым цветом, что означало: «Готовься принять смерть дважды». — Плут проклятый! Ты обещал оставить её в покое! Ха-ха-хах! — медленно поднимался с колен, — с самого начала… Самого начала ты лгал мне! Я на цунь протянула кисть навстречу своему сяоди и расплывчатая пелена затмила мой взор. На глазах выступили слезы, которые оставляли невидимые влажные линии на моей белоснежной коже. Резкое движение и в груди стало легче, ведь острый меч покинул наши плоти. Голова Харучиё коснулась моего плеча, после… размытые движения и по сторонам плеснула алая кровь. — Ши-шиди… — Из последних сил прошептала дрожащим голосом. Тело юного братца пало ниц, очи были открыты и устремлены на меня. Он перерезал себе горло, в момент, когда его губы безмолвно шептали: «Увидимся позже, цзяцзя». — Ю…ань… — выдавила я и моя душа покинула слабое тело свалившись набок в объятьях заклинателя Безмолвия. Мелодичное щебетание птиц, что расположились на ветви могучего и высокого древа, переплетения ответвления которых тянутся в проем окна, заполняя покои листвой. Лучи солнца тепло и нежно касались моей кожи, пробуждая от крепкого сна. Присела на край кровати изучая сонным взглядом помещение. Мебель была изготовлена из твердого тика розового дерева. Фон лаковой мебели отделан золотой краской, поверх резьба из полудрагоценных камней. Я встала, подошла к окну и вид, что предстал передо мной, заставил оцепенеть, пока в моей голове созревали вопросы. Пейзаж двора, где по середине был небольшой пруд с лилиями. Неподалеку от него имелась клумба с цветами, что гармонично жили друг с другом на одной грядке. Юные девы в скромных одеяниях заняты уборкой владений, попутно перешептываясь и хихикая. Их взгляд то и дело бегал, то в одну сторону, то в другую, после чего щеки покрывались румянцем. Я обратила свой взор туда же и увидела юношу, что вальяжно распластался под деревом прячась в тени от солнца. — Но… Как…? — увиденное повергло в шок, между ребер сильно жгло. Парнишка приоткрыл один глаз и посмотрел на меня, ухмыльнулся. — Цзяцзя, ты проснулась?! — вскочил с места и принялся приветствовать взмахом руки. — Матушка и отец ждут нас на трапезу. — отряхнул одежду, — сейчас поднимусь! «Отец? Матушка?», — подумалось мне, но не могла поверить в услышанное. Пара-тройка ловких движений и Мо Юань преодолел расстояние Чжан оказавшись в оконном проеме. Я отступила, слегка попятившись и споткнулась о небольшой кушет Кан, но братец ловко поймал меня и широко улыбнулся. — Еще не пробудилась от сна, сестрица Ви? — помог поймать равновесие, после отпустил мою кисть. — К нам прибыл важный гость, я буду ждать тебя снаружи. — провел ладонью по моим волосам. Стоило ему покинуть мои покои, как следом зашла нуцзя и принялась за мой внешний вид. Ченсам нежно-зеленого оттенка, на котором были узоры в виде бабочек, что означало «бессмертие». Образ закрепили прической с наполовину собранными волосами в виде пучка из косы и закрепили гребешком. Подвеску в виде листа клевера и на конце от нее белым хвостиком в виде тончайших дорогих нитей закрепили на поясе одеяния. — Юный господин ждет вас, госпожа, — поклонилась и поспешно удалилась. В недоумении происходящего я двинулась к двери, где ждал мой обожаемый братец. Он одарил меня пристальным и полным восхищения взглядом, после протянул локоть. — Шишу… — взяла его под руку. — Я младше тебя на несколько минут, цзяцзя. — тепло улыбнулся, повел меня в зал для аудиенций и трапезы. — ты словно распустившийся цветок лотоса, моя драгоценная сестра. Его слова вогнали меня в краску. В моей голове крутилось тысяча вопросов, но я понимала, что сейчас их поток звучания, будто на допросной, будут неуместны. Мы брели по длинным коридорам, что отчетливо ощущалось — хожу по дворцу. Служанки дома восхищаясь нашей связи и одеяниями провожали взглядами уважительно поклоняясь. Высокие каменные столбы с прекрасной резьбой, широкий двор с множеством декора, вплоть до деревянной качели, которую я просила поставить в детстве. По пути присутствовали местами статуи зверей, что отгоняли злых духов. Все говорило и напоминало о том, что это чертоги Лунного пиона. — Шиди, мы на месте. — остановился, накрыл мое плечо рукой. — Позволь мне быть твоим старшим братцем. — Ты волен делать то, что посчитаешь нужным, — накрыла его прикосновение ладонью, — гэгэ. От такого обращения Юань приободрился, будто с его плеч упал тяжкий груз. Я лишь одарила его теплой улыбкой и после сосредоточила взгляд на передо мной стоящую дверь, что имела на себе многочисленные изразцы, вставки из драгоценных камней и цвет позолота, а возможно были изготовлены из самого сокровища. Седзи распахнулись, перед нами предстал огромный зал захватывающий дух от вида. Небольшие столики, что по фэн-шую расположены в определенном порядке отталкиваясь от статуса гостей. На подиуме стояли две планшайбы, что предназначались для главы ордена и его жены, ниже, по бокам предназначались детям. Со стороны отца располагался сын, дочь же со стороны матери, и только потом размещение для гостей из других правящих семей. Множество прозрачных тканей, что были сплетены из божественных нитей, распределенные по каркасу соединенных между собой столбов и доказывающие о наличии нашего влияния. Множество цветов, распределенных по разным частям данного чертога, для воссоздания уюта и ароматов, подобранных к благовониям. Ступая в глубь ападана, мужчина в темно-зеленых одеяниях убрал руки за спину, одарив меня строгим взглядом. Молодая женщина, что стояла рядом сложив кисти в районе живота, лучеиспускала теплый и полный любви взором. Мы с братом поклонились. — Отец, матушка, — обратился младший брат к родителям, — я виноват в том, что сестрица Ви поздно встала, мы вчера предавались пилатесу до глубокой ночи. — Сянгун, не гневайся на детей, они в цветущем возрасте. — нежным голоском промолвила мать. — К нам прибыл важный гость, мы побеседуем с ними позже. — Дао Ви Юэ, — обратился ко мне лаоцзы, — будешь сопровождать меня в орден Да-Фэн. — Благодарю, отец, — почтительно поклонилась и после одобрительного взгляда ступила к своему месту. Брат последовал тому же примеру. — Где же наш нинлао? — Прибудет с минуты на минуту, шимэй. — ответил глава ордена Дао Цзюнь-Шан, но только его речь закончилась, как в большое помещение зашел негоциант. — Долгих лет и процветания главе ордена Чэньмо. Меня не привлекла внешность господина, ведь его лик мне предоставится впервые. Но стоило услышать с уст строгого родителя, откуда приходится наш почитаемый, как глаза округлились, а зрачки, будто начали нервно пульсировать. Я со своим дорогим шисюном встала и поклонилась, пытаясь держать себя в руках. Но Юань не упустил из виду мое состояние, от чего застыл в недоумении. Но и эта эмоция мне показалась, будто быстро сменилась на ухмылку, что дала понять: «Он все знает».