Эротичный пион

Летние дни продолжали идти своим чередом. Начало июня выдалось таким жарким, что жителям Сибири даже не пришлось ехать на юга, чтобы насладиться солнечными ваннами. Зелёные краски разбавились яркими цветами одуванчиков, сирени, гвоздик и яблонь. Куча жучков и мушек спешили по своим насекомовским делам, случайно, а может и намеренно, пугая таких впечатлительных людей, как дед Хосок. Огородные кампании тоже не стояли на месте, вот взять даже Чимина и Юнги, что усиленно воевали в теплице, пытаясь переспорить друг друга. Каждый год супруги все никак не могут решить, чем лучше подвязывать помидоры: ленточкой, как утверждал омега, или же леской, по мнению альфы. Но все же, как бы они ни пытались решить, в итоге все равно выигрывал Чимин, с которым спорить — все равно что пытаться понять, зачем в истории России столько русско-турецких войн. В общем жизнь кипела, как вода в котле, подготовленного для «сварения в кипятке». Тэхен проснулся, когда солнце за окном уже нещадно палило, заставляя растения увядать, а жителей деревни прятаться по домам, чтобы спастись от перегрева. Однако, помещение не особо их спасало даже с включённым вентилятором. На вечер у омеги было запланировано свидание на огоньковом поле, так полюбившемся ему и Чонгуку. Скорее всего, это будет их последняя возможность в этом году полюбоваться прекрасными цветами, что рассыпались по поляне тысячами небольших огоньков, потому что буквально через несколько дней они отцветут: такова их особенность, цветение огоньков длится всего несколько недель и выпадает на конец мая-начало июня. Быстро закончив дела, Ким убежал к себе в комнату, чтобы начать собираться. Сегодня у них с Чонгуком первая годовщина, и ему хотелось выглядеть как-то по-особенному. Неожиданно дверь распахнулась и в спальню влетел дедуля Чимин, как и всегда выглядевший сногсшибательно: его волосы, которые он вчера выкрасил в нежно-розовый, были небрежно растрепаны; на лицо был нанесён какой-то крем, от которого кожа сияла, а на теле красовался голубой шёлковый халат с перьями. Тэхен всегда восхищался своим дедушкой, который мог из рокового омеги превратиться в заботливого мужа и родителя. Чимин подошёл к кровати и сбросил на неё ворох каких-то пакетов. — Бусинка моя, мы с дедом прошвырнулись по магазинам, и я там тебе прикупил кое-что. — Ого, спасибо, — улыбнулся парень и, чмокнув дедулю в щеку, подошёл к постели, открывая первый пакет и доставая оттуда чёрные кожаные шорты и такого же цвета шелковую рубашку. — Ну-ка примеряй, там ещё колготки в сетку где-то были, — хитро сощурился дедуля, усаживаясь на мягкое кресло около окна. — Деда, а я это куда носить буду? — хихикнул внук, заходя за ширму. — Да хоть в огород, будешь червей соблазнять, — рассмеялся Чимин. — А вообще, я думаю, что Чонгуку твоему понравилось бы. — Правда? — Тэхен вышел и предстал перед дедушкой в новом образе: короткие шорты и колготки подчеркивали длинные ноги, а расстегнутая на пару пуговиц рубашка оголяла изящные ключицы. — Боже мой, какой ты красивый! — восторженно пропищал Чимин. Омеги устроили в спальне целый модный приговор. Перемерив практически все, что притащил дедуля, Ким изрядно выдохся. Взяв последний пакет, он открыл его и тихо ахнул. Чимин, наблюдавший за внуком, усмехнулся. — Ну что ж, теперь перейдём к самому главному. Сейчас, моя булочка, я, как истинный совратитель всея Пчелоебово, расскажу тебе о секретах соблазнения альфы, — лукаво подмигнул он. — Иди переодевайся. Спустя несколько минут Тэхен вновь показался из-за ширмы. На его теле красовалось полупрозрачное чёрное боди с кружевом; на шее был закреплён кожаный ошейник с металлической цепочкой, прикреплявшейся к ремешку на талии, от которого отходили маленькие цепи, свисавшие по бокам; бедра опоясывали две портупеи с небольшими блестящими камушками посередине. — Ну просто шедевр на миллиард карат, — дедуля осмотрел внука и, удовлетворенно кивнув, улегся на кровать, подперев голову рукой. — Кошечка моя, слушай и запоминай. Вот альфа твой — король, остальные не по рангу, понял? Он такой сильный, гроза района, короче, со всеми авторитет. А ты, по мнению всех, слабый омега, но это не так! На самом деле ты имеешь такую власть, о которой никто и не догадывается. Ты имеешь власть над своим альфой! Он в жизни такой серьёзный, а перед тобой растекается лужицей и готов кинуть весь мир к твоим ногам, чего бы ему это ни стоило! И вот наступает момент, когда вы хотите быть друг к другу ещё ближе, и ты, истинный дьявол во плоти, искушаешь его своим обаянием. Идёшь к нему навстречу, а-ля львица-тигрица, и просто у него срывает голову от твоей охуенности! Ну а дальше все по наитию и как вам больше нравится, — с выражением великой секретности на лице выложил Чимин. — У меня самый лучший дедушка, — рассмеялся Тэхен. — Ещё бы, а теперь садись, я тебе причёску сделаю. Через час волосы Кима были красиво уложены лёгкими волнами, а в ушах висели длинные серебряные серьги-цепочки. На лице красовался лёгкий макияж: стрелки на глазах, подкрашенные ресницы и прозрачный блеск для губ. Чимин пожелал внуку удачи и ушёл в свою спальню, оставив того любоваться собой перед зеркалом. Взглянув на часы, Тэхен увидел, что время близится к семи вечера, а значит, скоро нужно будет выходить. Жара на улице спала, поэтому омега достал из шкафа широкие брюки и кремовый свитер с высоким горлом, чтобы скрыть все ремешки для сохранения интриги. С улицы послышались чьи-то крики. — Тэхен! — под окном стоял улыбающийся Чонгук с букетом васильков, таких же, какие росли в палисаднике соседки тёти Лисы. Улыбнувшись альфе в ответ, Ким последний раз взглянул на себя и вышел из комнаты. Солнце уже склонялось к горизонту, коровы возвращались с пастбищ домой, а возле забора из профлиста цвета морской волны стояла сладкая парочка, за которой наблюдали из двух домов. Дед Хосок стоял на небольшом балкончике, смотря в лорнет, чтобы лучше видеть внука и его омегу, что сейчас с упоением целовали друг друга. — Ох, молодёжь, — усмехнулся он и скрылся, возвращаясь к своей гостье. — Лисочка, как насчёт второго захода? — Наручники есть? — спросила женщина, лежащая на большом диване, застеленном постельным бельем с розами. Её красная помада размазалась, волосы растрепались, между пальцами была зажата тонкая тлеющая сигарета, а в другой руке от лучей закатного солнца блестел стакан с виски. — Обижаешь, — ответил Хосок и, достав из тумбочки розовые наручники, кинулся к даме.

***

Небо озарилось нежными красками лилового заката, в лесном воздухе витал аромат приятной свежести, сухая трава шуршала под ногами. Тэхен и Чонгук шли по протоптанной тропинке, мило болтая. В одной руке Ким держал очаровательный букет из синих васильков того же цвета, что и его волосы, а другой согревал большую ладонь Чона. Пройдя через лес, парни вышли на огромную поляну, усеянную яркими цветочками, похожими на маленькие шарики пламени, рядом с которой находилось небольшое озеро. Чонгук завел Тэхена в середину поля и, сняв с себя кожанку, расстелил её на траве, приглашая омегу присесть. Достав из рюкзака контейнер с собственно приготовленным шашлыком и вишневый сок в маленьких коробочках, альфа открыл их и протянул возлюбленному, встречаясь с сияющими глазами напротив. — Гуки, у меня слов нет… Я в восторге! Ты для меня шашлык пожарил! — радостно пролепетал Тэхен, набросившись на любимого с объятиями. — Я знал, что ты его любишь, и не мог отказать своему тигренку в удовольствии, — нежно улыбнулся Чон, устраивая руки на талии Кима. — Я думаю, это может и подождать, у меня для тебя есть кое-что поинтереснее, — Тэхен отложил еду в сторону и умостился на бедрах Чонгука, обнимая его шею руками и приникая к желанным губам в поцелуе. Он сминал чужие губы томяще-сладостно, словно пробовал вкусную конфету и растягивал удовольствие от приятного послевкусия. Этот поцелуй нельзя было считать невинным, он наполнялся юношеской пылкостью, толкающей на создание страстного тандема. Все звезды с неба сейчас были во влюбленных глазах парней, что упивались близостью друг друга в сумерках, уносящих за собой таинство их единения. Альфа подцепил края свитера омеги и потянул его вверх, снимая. Мягкая кожа Кима тут же покрылась мурашками из-за контраста температур. Чон провел руками по любимому телу, облаченному в откровенное боди с мягким кружевом, пробуждавшем в сознании самые яркие фантазии. Расстегнув брюки и сняв их с Тэхена, Чонгук обхватил его ягодицы ладонями, сильно сжимая и получая в ответ судорожный выдох. Крепкие руки очерчивали изящные изгибы талии, нащупывая кожаные ремешки с цепочками; блуждали по пышным бедрам, цепляя портупеи, красиво опоясывающие ляжки. Огонь возбуждения накрыл влюбленных с головой, заставляя разум окутаться туманной дымкой. Альфа расцеловывал шею омеги, слушая его довольное мурчание. На нежной коже расцветали алые отметины, похожие на бутоны азалии. Ким стянул с Чона футболку и отбросил ее в сторону, после чего припал к чувствительному соску, облизывая бусину кончиком языка и заставляя Чонгука запрокинуть голову от удовольствия. Огладив мягкие половинки, альфа оттянул ниточку белья в сторону, открывая доступ к сочащемуся смазкой колечку мышц. Обведя сфинктер и собрав густую смазку пальцем, Чон протолкнул его в анус омеги под сдавленное шипение Кима. Дав Тэхену немного привыкнуть, Чонгук начал двигать пальцем, постепенно наращивая темп, после чего вставил второй и начал растягивать Кима, оглаживая гладкие стеночки изнутри. Собственный член болезненно упирался в джинсы, неприятно натираясь о ткань. Тэхену было мало пальцев, на которые он пытался насадиться еще глубже, до самых костяшек. — Боже, Гуки, возьми меня уже, — проскулил омега, когда альфа попал прямо по простате. Чонгук встал и поднял за собой возлюбленного. Когда Чон снял с себя штаны, Тэхен удивленно выдохнул, увидев на своем парне такие же трусы, как и у его деда. — Откуда ты это взял? — рассмеялся Тэхен, опускаясь перед Чонгуком на колени и проводя руками по крепким бедрам. — Дед Юнги сказал, что тебя это обязательно соблазнит, — прошептал он, когда омега стянул с него трусы, высвобождая возбужденный член наружу. Ким ничего не ответил, лишь усмехнулся перед тем, как слизать с чувствительной головки предэякулят. Чонгук взглянул на парня, что толкался языком в уретру, смотря ему в глаза. Обхватив орган губами, Тэхен начал двигать головой, втягивая щеки. От стонов альфы по телу омеги побежали тысячи искорок возбуждения, взрывающихся яркими салютами в бешено стучащем сердце. Чон вплел пальцы в копну синих волос, поглаживая кожу головы. Ненавязчивые прикосновения заставили омегу блаженно промычать, от чего по члену пошли вибрации, из-за которых Чонгук в наслаждении закатил глаза. По подбородку Кима бежала слюна, стекавшая прозрачными каплями по шее, смешиваясь с потом. — Тэ, я хочу тебя, — прошептал Чонгук, пребывающий на грани оргазма. Омега выпустил член изо рта, оставляя между ним и своими губами тонкую ниточку слюны, похожую на плавящееся стекло. Гук схватил руками цепочку, ведущую к ошейнику, и аккуратно притянул Тэхена к себе, чтобы впиться в раскрасневшиеся губы настойчивым поцелуем. Парни с упоением ласкали языки друг друга, сплетая их в нежном вальсе. Чонгук зажал между средним и указательным пальцем чужой чувствительный сосок, скрытый кружевом, на что получил тихий стон. Разорвав поцелуй, он подхватил омегу под бедра, заставив того обхватить его торс ногами. Одной рукой удерживая Кима за талию, а другой направляя член к колечку мышц, он начал медленно погружаться в горячее нутро Тэхена, чувствуя, как узкие стеночки сжимаются вокруг органа, создавая приятное давление. Дав любимому время привыкнуть, Чон принялся двигаться, постепенно увеличивая темп. Он толкался плавно, попадая по комочку нервов, из-за чего тело Тэхена прошибало зарядами тока, заставлявших его выгибаться навстречу своему альфе. Оглушительная тишина ночи наполнилась звуками шлепков разгоряченных тел друг о друга и обоюдными стонами, сливающимися в мелодию страстной нежности, которая выливалась в непреодолимое влечение, заботу и внимательность друг к другу. В воздухе смешались запахи ночной свежести, пыльцы цветов и ароматы альфы и омеги — шашлык и черная смородина. Казалось, что они не сочетаемы, но это совершенно не так. Вместе Тэхен и Чонгук были словно летняя история, состоящая из посиделок у озера, шансона, прогулок по лесу и работы в огороде. Между ними была своя неповторимая химия, неразрывная связь, которой каждый из них очень дорожил. И вряд ли можно было сыскать в мире людей, которые любили бы друг друга так же, как они. Пылко, нежно, бережно, по-своему неповторимо. — Тэ, я всю ночь думал о тебе, и в моей голове родилось стихотворение, — тяжело дыша, проговорил Чон, продолжавший вбиваться в желанное тело. На его лбу проступила испарина, по обнаженной груди стекали капельки пота, а ноги подрагивали от удовольствия. — Расскажешь? — тихо выдохнул Ким в чужие губы. — Твои глаза, Словно бескрайнее море. Я смотрю в них, Душа моя тонет. Ты заставляешь сердце трепетать, А губы — улыбаться. И, Боже, как же я люблю С тобою целоваться. Милее сладких губ твоих Мне не сыскать нигде. Я так люблю любить тебя, Все думы о тебе. Ты мой прекрасный лунный луч, Ты греешь в тишине. Я за руку тебя возьму, Нежно прижму к себе. Чонгук говорил заветные строки, глядя в чужие глаза, что искрились неподдельным счастьем. По щекам омеги текли трогательные слезы. Их момент чувственности стал еще интимнее благодаря откровению альфы, чье сердце было переполнено искренней любовью к своему истинному. — Гуки, я люблю тебя бесконечно, — прошептал Тэхен, и в следующий момент с его губ сорвался стон, завершивший песню их страсти фееричной нотой оргазма. — Взаимно, тигренок, — улыбнулся Чон, убирая мокрые прядки со лба возлюбленного. — Гуки! — испуганно вскрикнул Ким, когда почувствовал набухший узел альфы внутри себя. — Прости, я не уследил, — ошарашенно произнес Чонгук, из головы которого совсем вылетело, что нужно использовать защиту, которая, кстати говоря, лежала у него в рюкзаке. — Да ладно уж, чего теперь, — вздохнул омега и прислонился своим лбом ко лбу любимого. Чонгук аккуратно опустился вместе с Тэхеном на расстеленную куртку и умостил руки на его талии, пока Ким устало прижимался к нему. Небо было усыпано звездами, словно бриллиантами; в траве стрекотали сверчки, пока одинокая луна смущенно наблюдала за влюбленными, тихо радуясь их счастью. — Тэ, расскажи что-нибудь, — попросил Чон, грея омегу в своих объятиях. — А что говорить? Блять, ну… В тюрьме четыре основные касты: первая — блатные, черные; вторая — мужики, серые; третья — козлы, красные; четвертая — опущенные, голубые, — поведал Ким. — Это, конечно, нужная информация. — Да, а теперь лучше ты мне расскажи, каким образом дед Юнги тебе эти трусы всучил? — рассмеялся Тэхен. — Ну в общем, дело было как-то так… Стоя у мангала, Чонгук повторял про себя строки своего стихотворения. Вдруг из-за угла дома послышались какие-то звуки. Обернувшись, альфа увидел деда Юнги и деда Хосока. — Пс, внук, а ну-ка поди сюды, — подозвал Хосок. — Что такое? — вскинул бровь Чонгук. — Короче, у вас же с Тэхенчиком сегодня свиданка, вот бери их, они обязательно помогут тебе в соблазнении, — подмигнул Мин. — А вот это, чтоб всё безопасно было! — Чон старший протянул внуку упаковку презервативов и смазку со вкусом смородинового варенья. — Светящиеся! — Спасибо, конечно… — Не благодари, — отмахнулся дед Юнги. — Ебитесь, дети мои, главное, предохраняйтесь! — объявил Хосок и, подхватив друга под руку, удалился в дом. — Они, как обычно, в своем репертуаре, — хихикнул Ким.

***

Тэхен и Чонгук проснулись ранним утром, потому что по полю кто-то ходил и громко напевал: — Ты пчела, я пчеловод, а мы любим мед! Чуть приподнявшись, они увидели деда Хосока, нюхающего яркие цветы. Вдруг мимо пролетел огромный шмель, из-за чего по округе разнесся громкий визг Кима. Услышав, что на поляне есть кто-то еще, Хосок повернулся и увидел внука и его омегу, пытающихся отмахнуться от насекомого, которое просто летело по своим делам. — А НУ НЕ ТРОГАЙТЕ ШМЕЛЯ, ПОЁБЫШИ! — заорал дед, показывая им кулак.

***

Ближе к обеду довольные парни вернулись домой. Зайдя в ограду к Тэхену, они увидели интересную картину: дедуля Чимин в длинном ярко-красном халате с перьями и огромной цветочной шляпой на голове пел в золотой микрофон, пока дед Юнги вел его в танце. — О-о-о-о, зеленоглазое такси. О-о-о-о, притормози-притормози. — И зачем мне отношения, если они не будут такими? — засмеялся Ким, обнимая своего альфу и кладя голову ему на грудь.