Совсем не треугольник

      Минхо сбился со счёта резких пробуждений девушки на третью их совместную ночь после произошедшего балагана. Ему повезло, что группа девушки являлась ей второй семьёй, так что с пониманием отнеслись к его просьбе о том, чтобы Рю пока что не читала комментарии под той несчастной статьёй. Девушки искренне старались отвлекать её от лишней возможности почитать всякие гадости. Несмотря на всё, что происходило сейчас в сети, Рюджин всё равно активно готовилась к камбэку, до которого оставались считанные дни. Да, несмотря на подкошенное новостями состояние, она никак не могла разочаровать мидзи, которые сейчас всячески поддерживали её и отвечали на комментарии с травлей, защищая. — Ты уверена, что тебе сейчас стоит сниматься для вашего тик-ток аккаунта? — Ли явно обеспокоен тем, какую реакцию это вызовет у людей. — Я много лет занималась этим не для того, чтобы скрываться, пытаясь не получить лишний хейт, — она улыбается так спокойно, несмотря на то, что сейчас было 3 часа ночи и диалог произошёл после очередного резкого пробуждения. — Я не буду прятаться, Хо, это совсем не в моём духе. Да и не смогу же я прятаться вечно, верно?       И ему нечего сказать в противовес этому, ведь всё это было и правда не в стиле той Рюджин, которую он знал много лет. Не в стиле той Рюджин, которую он полюбил и захотел защищать. Поэтому он лишь устало вздыхает и прижимает брюнетку поближе к себе, будто мягко убаюкивая.

***

— Знаешь, Рю, ты как Вонён, только джуповская! — Йеджи хихикает, когда они все сидят в гостинной, отмечая очередное достижение альбома. — Что бы люди не писали, наши альбомы раскупают только так. И радуются твоим карточкам, оценивая их дороже остальных. Ты отлично постаралась! — Как и все вы, — Рюджин расплывается в мягкой улыбке, хотя на душе всё ещё что-то тяжёлое. Непосильно тяжёлое. — Мы большие молодцы, осталось две недели промо и мы сможем немного отдохнуть перед японским альбомом.       Брюнетка замечает, что Лиа вдруг ехидно улыбается, смотря куда-то за спину подруги, а потом слышит очень уж знакомое покашливание. Ну да, Чхве любезно написала ему, что у них выдался свободный вечер. Почему бы ему не украсть свою драгоценную даму? — Так, — Рю чуть смущается, поднимаясь со своего места. — Мы сходим за кофе, кому какой?       Список пришлось записать в телефон, чтобы ничего не забыть, очень девочки хотели чтобы эти двое задержались наедине. И они сидят в уже такой привычной кофейне, ожидая целых шесть стаканов. Да, лицо бариста уставшего под вечер надо было видеть. — Как ты себя чувствуешь? — Минхо берёт её холодные руки, стараясь согреть. — Я надеюсь, что ты не брала на себя слишком большие нагрузки?       Шин так плохо от того, что ему она просто физически не может врать. Нет, конечно она пытается улыбнуться, но нижняя губы предательски дрожит, что никак не ускользнёт от взгляда настолько внимательного танцора. И он, если честно, без слов всё понимает. Да, она явно взяла на себя слишком много. Парень торопливо забирает две подставки с кофе как только слышит, что всё готово. Он тянет Рю на улицу, сразу направляясь на то место, которое стало судьбоносным, ведь там Хо и получил свой шанс. Там привычно стелет кофту, помогая рэперше присесть, потом только сам рядом приземляется, аккуратно отставив стаканы куда-то подальше. — Я говорю девочкам, что я в полном порядке, но это не так. — она смеётся так нервно, пока глаза неприятно щиплет. — Я не могу перестать думать о том, что мне писали ваши фанатки. Не могу перестать думать о том, что любовь стала моим основным источником бед. Я столько не плакала за прошлый год, сколько плачу в последний месяц.       Ли всегда отличался умением слушать, а с ней — тем более. И сейчас ему жаль. Так жаль, что он не смог никак предотвратить это. Он же говорил ей, что постарается сделать её счастливой, несмотря на раны что оставил Хёнджин, но вот она сидит перед ним. Сидит ещё сильнее разбитая, чем на том их первом свидании. Он не справился. Он сделал только хуже. Проклятье какое-то. — По графику мне ещё какое-то время придётся брать на себя больше, чем я могу, — Шин рукавом своей кофты утирает намокшие глаза, — и лучше я буду плакать каждый день, но не прогнусь под мнением людей. Вам тоже надо заниматься японским релизом, так что сейчас совсем не до того, насколько мне тяжело.       Минхо смотрит на неё с таким непониманием и потерянностью. Сколько же раз она будет ломаться, но при этом идти дальше с поднятой головой? Он определённо полюбил того самого человека. Но всё равно так больно видеть её грустную улыбку, когда она произносит: «мы все знали на что шли, когда становились айдолами». К сожалению, да, знали. Где успех — там хейт. Всегда так было, есть и будет. — Пойдём, я провожу тебя, девочки наверное уже заждались свой ко-       Кажется, вокалист впервые рад, что его перебили, ведь сделано это было поцелуем. Это был самый эмоциональный поцелуй за последнее время, так что прерывать его совсем не хочется. Даже наоборот. Минхо чужие губы покусывает, одной рукой гладит такую хрупкую шею, после в волосы на затылке зарываясь, а она совсем и не против, тоже в ответ кусается, но для обоих это имело одно значение. «Я здесь. Я рядом». Своего рода язык любви. И пусть весь мир подождёт, ведь это сейчас правда необходимо им обоим.

***

      Несмотря на обширное количество хейта, сет-лист нового альбома слишком восхищает фанбазу девочек, ведь те ещё и выдали достаточно красивый концепт. К счастью группы, это оказалась история с не самым плохим концом: никто не забывал про ту несчастную статью, но теперь вместо беспричинной ненависти появилось слишком много вопросов, которые приходилось деликатно обходить не только женской группе, а ещё и парням, которые искренне «благодарили» своих главных танцоров. Угораздило же вляпаться в такую историю сразу после камбэка, который так понравился людям. Теперь из чата в прямом эфире приходилось буквально выискивать вопросы, не связанные с этими тремя.       Минхо чувствовал дискомфорт от всего, что он делал, особенно на фанмитинге где он старался изо всех сил и очень просил не затрагивать эту тему: всё-таки это не касается их творчества, это — личная жизнь. Но разве всем это объяснишь? Так что при любом неудобном моменте приходилось всячески растягивать время ответа, который, к тому же, был достаточно уклончивым от сути. Что до Хёнджина? Ему, заварившему всю кашу, стало тоже достаточно… Неудобно. Неудобно даже не перед фанатами, а перед ребятами. Он хотел вернуть себе Рюджин и не видел никаких минусов в своих методах, но где то ведь прокололся? Теперь плохо было всем: его группе, женской группе и самой Рюджин.       Нет, в нём не было проблемы, он более чем уверен. Это всё Минхо, он её увёл. Хотя… Нет. Проблема была точно в Рюджин. Если бы она не ушла, то сейчас не было бы всей этой истории, а значит и статьи, верно? Нет, неверный ход мыслей, что брюнет прекрасно понимал, но не принимал. Как и не принимал тот факт, что в какой-то момент резко охладел по отношению не только к той же Рюджин, а ещё и к себе самому. Но его так любят фанаты за его «идеальность». За возможность идеализировать. Разве он мог ошибиться? — Хёнджин? — брюнет кое-как поднимает глаза на немного раздражённого менеджера и осознаёт, что фанмитинг уже позади. — Я спрашиваю: что мы будем делать?       Он рад бы предложить решение того, что сам натворил, но не знает даже что можно сказать. Статья давно удалена, но копии повсюду, ведь это золотое правильно интернета: что туда попало, то остаётся навсегда. Джинни сам себя боится, если честно, стоит ему осознать, сколько проблем он принёс даже самому себе, а уж тем более Рюджин. Рюджин… Интересно, она сейчас хоть немного высыпается или также, как когда-то давно просыпается по ночам от переживаний? Думается ему, что просыпается, а рядом с ней нет его, зато есть… Минхо. Минхо, который сейчас так вдумчиво и злобно смотрит в стену их гримёрки, пытаясь придумать хоть что-то. А что, если в этом всём и правда виноват сам Хван? Разве… Разве так может быть? — Боюсь, мы можем только отмалчиваться, — Феликс тяжело вздыхает, складывая руки на груди. — Все попытки опровержений или, хуже того, подтверждений, сейчас вызовут только больше беспокойства среди фанатов.       И всем остаётся только согласиться, что удручает каждого в помещении, даже стафф ужасно расстроен от этого всего, что уж говорить про парней. Хо от злости фырчит, запрокидывая голову и закрывая глаза. Это всё кажется таким глупым. Особенно глупым кажется вдруг опустевший и безучастный взгляд Хёнджина, который будто ушёл в себя и даже перестал как-то его провоцировать. С чего ему вдруг так «переобуваться»? Сложно. Сложно и глупо.

***

      Неожиданно для фанатов Лиа уходит в рест, а остальным девочкам приходится впахивать вдвое сильнее, чем раньше. Огорчает ли это Хо? Не то слово, мало того, что его охватывает беспокойство за собственную девушку, так ещё и приболела Джису, которая сделала огромный вклад в отношения этих двоих, не переживать было нереально. Были ли плюсы в этой ситуации? Сомнительные. Рю стала спать по ночам без пробуждений по причине нечеловеческой усталости. Ну, хоть высыпалась немного лучше, чем до этого. На Минхо ещё и давило странное поведение второго главного танцора: тот вдруг стал совсем тихим, перестал практически вылезать из своей комнаты, и только во время выполнения их работы вёл себя активнее, чем матрас. Это, определённо, настораживало до жути, хотя должно было стать наоборот причиной расслабления, казалось бы. — Ты сейчас серьёзно? — Хэвон, сидящая напротив Хо в кофейне, явно смотрит на него недовольно и возмущённо. — Ты правда сейчас задаёшь мне вопрос «с кем ей будет лучше»?       Ли поджимает высохшие губы и делает неуверенный кивок, отпивая через трубочку уже такой приевшийся раф с солёной карамелью. — С тем, кого она любит. — О выдаёт, казалось бы, очевидную мысль, следом тоже отпивая свой кофе. — А на вопрос «кого она любит» ты и сам знаешь ответ, как и все вокруг.       И вот жизнь приводит красноволосого к двери в комнату Джинни. Какая ирония, пару недель назад он только и мечтал чтобы не видеть больше парня, но вот он здесь, заносит чуть дрожащую руку и как-то неловко стучит. Им явно нужно поговорить, так что он выдыхает, стоит двери начать открываться. Хён смотрит на некогда друга исподлобья, как-то измученно, даже некомфортно под таким взглядом. — Я зайду?       Брюнет молча отходит от двери и плетётся к своему рабочему столу, там возвращаясь к работе над какой-то мрачной картиной, явно нетипичной для него, но стиль узнаваем. — Ты можешь объяснить что происходит вообще? Ты то не отстаёшь от меня и Рю, то вот так затихаешь, будто депрессивный подросток, который запирается у себя в комнате. — Ли, потирает глаза, пытаясь собраться с мыслями. — Не ты ли просил от вас отвязаться? — Хёнджин как-то недовольно усмехается, поднимая взгляд с холста. — Что тебе теперь не нравится?       Минхо напряжённо вздыхает, стараясь держать себя в руках и не срываться на парня, который явно не в том состоянии, чтобы получить пощёчину ещё раз. Да, он всё ещё важен для вокалиста, что-то неизменно. — Мы переживаем за тебя, да и без твоего участия в попытках придумать решение проблемы, будет тяжелее, чем с тобой. Мы думаем, что тебе стоит посетить психолога от компании. — Кто «мы»?! — Хван явно начинает закипать, хотя его даже не провоцируют на это. Сейчас у него в голове будто вата вместо мозга и эмоции действуют сами. — Те, кому лишь бы был удобен друг, а чуть что — в помойку?!       Старший смотрит на брюнета более чем ошарашено, ведь даже представить не может откуда тот взял такие выводы. Он рот открыть пытается, но тут же оказывается перебит истеричными выкриками о том, что все парни ничем не лучше Рюджин, которой было на него глубоко плевать, пока её саму не задело происходящее. Художник хватает холст с ещё сырыми красками, швыряет куда-то на пол, продолжает ругаться о том, как ему надоели все вокруг, хватает кисти, намереваясь тоже швырнуть. Ли хватает чужие руки, тянет в свою сторону, стараясь оказаться в поле зрения. — Она тебя до последнего любила, идиота кусок! — шипит парень, стараясь удержать вырывающегося Джинни. — Порой мне кажется, что до сих пор любит!       И весь мир останавливается будто. Кисти шумно падают из разжатых кулаков на пол, а на Минхо смотрят уже покрасневшие и истерично-одичавшие глаза. А у самого танцора уже слёзы накатились на уголках, ведь он не соврал о своих ощущениях, хотя и пытался их отрицать. — Что, прости? — сиплый шёпот растворяется в воздухе, полном напряжения.