Экзорцист Семьи Ноя.

Аллен Уолкер десяти лет (а если считать за точку отсчёта его день получения этого имени, то уже почти одиннадцати) мирно спал в одиноком старинном поместье и даже не подозревал, какие вокруг него развиваются страсти. Когда мальчик не проснулся на следующее утро, стало уже понятно, что состояние его ухудшилось. Он, вроде бы, даже иногда открывал глаза, но теперь длинноволосый неизвестный мужчина в аккуратном сюртуке запихивал в него воду разного вкуса с растворёнными в ней порошками, мерил температуру и бурчал на запущенность ребёнка. Так что да, два дня Аллен спал, а просыпался лишь на несколько минут, ничего не соображая. За это время к его присутствию начала привыкать Роад. То есть, пользуясь собственной безнаказанностью и тем, что мешать ей было некому, она переселилась в комнату нового жильца, отказавшись спать в любом другом месте, кроме кровати её племянника (или там счёт пошёл на внуков?). Роад предпочитала называть его племянником. Врач немного поворчал для приличия, но он с Роад был знаком уже три года и имел некоторые тревожные мысли об этой девчонке и предпочитал с ней не спорить. А уж к вечеру второго дня пообещал, что скоро Аллен откроет глаза и что ему будет гораздо лучше. Дал некоторые рекомендации и побыстрее отчалил. Сотрудничество сотрудничеством, а Граф сам по себе был довольно жутким. И частенько захаживал в комнату мальчика, часами задумчиво наблюдая за Алленом, ничего не делая. Документы так ни разу и не попали к нему в руки, будто ему было вовсе не до дел. Роад сидела с ним, за спиной, на коленях, сбоку и почти на голове, тоже наблюдая за Алленом, грызя леденцы и шепча разные глупости. Достойным показателем её заинтересованности было и то, что она ни разу за эти два дня так и не заглянула ни в один из своих миров. Она застряла в реальности, где, по сути, у неё и дел не было! Это было действительно удивительно! Почти так же удивительно, как то, что третий постоянный обитатель этого поместья, который редко вылезал из своих комнат и реагировал лишь на слово «сладко», тоже заинтересовался новым обитателем. Или, что скорее, заинтересовался долгим присутствием Графа и его постоянными посиделками в ранее не занятой комнате. Все были заинтересованы новым обитателем. А он, в свою очередь, даже не подозревая о такой чести, выбрал самое неподходящее время для пробуждения: Графа как раз в комнате не было, Роад крепко спала, калачиком свернувшись внизу кровати, на дворе раздувал снега ночной пронзительный ветрюга, скрипя всем, что только мог найти, и продувая во все щели, хлопая неплотно закрытыми дверьми. А мальчик, пробуждения которого так ждали, распахнул свои серые глаза и тихо-тихо вздохнул, так никем и не замеченный. Было очень тепло и даже жарко, а ещё очень мягко и неудобно. То есть Аллен попытался было вылезти из-под одеяла, почувствовать хоть немного прохлады, но с первой попытки сделать этого не удалось. Потный мальчишка окончательно запутался в простынях и сумел вытащить лишь одну руку, изумлённо таращась в темноту. Он неплохо в ней видел, но понять, где именно находится, не мог. И как он сюда попал тоже. Конечно, Аллену было страшно. Немного свободнее стало, когда он с трудом разобрался с левой рукой, которая лишь едва слушалась хозяина, но всё же немного шевелилась, а чёрные ногти легко дырявили ткань и мешали. Но когда обе руки оказались на поверхности, он сумел и сам спрыгнуть на пол к просвечивающему окну, за которым, судя по звукам, как раз начиналась вьюга. Крадучись, он подобрался к подоконнику, отдёрнул шторы и убедился, что снаружи почти так же темно, как и внутри: никаких звёзд и даже луны или месяца не видно - слишком много туч. Зато шторы были тяжёлыми и приятно пахли, а Аллен знал, что стирать шторы дело хлопотное, и стоя, прижавшись носом к окну, не в силах разглядеть на улице вообще ничего, он пытался понять, где может находиться. Последнее, что он помнил, напоминало сон: к нему пришёл странный дядька, назвавшийся Тысячелетним Графом, и предложил воскресить Ману. А потом забрал к себе. Либо это был сон, и сейчас Аллена подобрал кто-то, кто нашёл лежащим у могилы, либо… Аллен в страхе оглянулся. Возможно, его и впрямь забрал тот странный тип, и теперь Аллен был у него дома. И Аллену здесь не нравилось. Совсем не нравилось. Он должен был выбраться отсюда как можно скорее! Босыми ногами тихонько прошлёпав к двери, мальчик убедился, что она не закрыта, и выглянул в коридор. В нём было так же очень темно, и если до определённого момента Аллен вполне прилично прошлёпал по расстеленному ковру вперёд, то, оказавшись у развилки, приостановился. На стене висел светильник с призывно свешивающейся цепочкой. Прикинув, что хуже уж, наверное, не станет, Аллен потянул за шнурок, морщась и отворачиваясь от наполнившего коридор тусклого света газовой лампы. Стоило потянуть цепочку ещё на пару делений, и свет стал ярче. Слишком ярко, но Аллен честно не вполне понимал, как ему запихнуть эту цепочку обратно. Будем честны, он не слишком часто имел дело именно с такими газовыми светильниками. А уж электрическое освещение, что было уже довольно популярно в богатых домах, вообще казалось ему опасным. Он закусил палец, оглядывая лампу со всех сторон, когда ему на плечо опустилась рука, и, закричав от неожиданности, мальчишка бросился вниз по лестнице. — Стой… Поздно: на шестой ступени мальчик запнулся и грохнулся вниз, перекувыркнувшись через голову. Глория, остановившаяся сверху, в ужасе прикрыла рот, но, когда ребёнок зашевелился, напомнила себе, что половина лестницы это не так уж много, здесь постелены ковры, и вообще наверняка ничего страшного не случилось. Вот только когда она вновь оказалась возле мальчика, тот шарахнулся от неё, прикрываясь своей странной красной рукой. — Тихо, Аллен, не надо пугаться, всё в порядке! — замахала руками растрепанная девушка в ночнушке, присаживаясь рядом, — Вас принёс Господин Граф, а потом было два дня лихорадки. Вы были в плохом состоянии. Глория скакала от уважительного обращения к простому, точно не зная, что следует употреблять. — Граф? — уточнил Аллен. — Да-да! Как вы выбрались из комнаты, не разбудив Роад? — Роад? — Впрочем, сейчас и узнаем. Госпожа Роад спит и просыпает всё самое интересное, она будет недовольна. — Интересное? — Аллен ощущал себя идиотом. Он всего лишь сидел на полу, широко распахнув глаза, удивлённо рассматривая растрепанную девушку, которая, в свою очередь, рассматривала его. И её глаза не были прикованы к его руке, она не кривилась в отвращении или презрении, хотя отлично видела. Аллен размахивал перед ней своей левой рукой, и она не реагировала. Это, кстати, было тоже странно, что он так легко ей размахивал, хотя мальчик заметил, что ранее не шевелящаяся вообще рука начинает понемногу подчиняться ему с тех пор, как он начал путешествовать с Маной. Мана! Он попытался вскочить, но левая нога тут же отозвалась острой болью, опрокидывая его обратно на пол, в глазах защипали слёзы. — Твоя нога болит, да? — Девушка оказалась совсем рядом с ним, но, очевидно, боялась к нему прикасаться. — Я могу посмотреть? Могу, да? Что-то ещё болит, ты неудачно довольно упал. Девушка аккуратно ощупала ногу мальчика, убеждаясь, что он, кажется, подвернул лодыжку, а Аллен отрицательно качнул головой. Если даже он и не работал в цирке, он выступал с Маной, а во всех этих трюках было жизненно важно научиться правильно падать с минимальным риском для себя. Конечно, важнее всего это было для тех, кто работал на высоте, но, как говаривала Лунная Джуди, в очередной раз набираясь перед представлением: «Свернуть шею можно и грохнувшись со своей кровати». Джуди была странной акробаткой со странными привычками, отличными рефлексами и огромным страхом высоты, который отступал назад только после пары стопок хорошего виски. И Джуди неплохо относилась к рыжему мальчику, хотя ей была отвратительна его рука. Она часто твердила, что лучше ему быть без руки, чем с такой, так он снискал бы больше жалости, и на него не ругались, как на проклятого. После представлений, когда после сосредоточенного исполнения всех трюков на неё будто накатывало позднее опьянение, она ненавидела всех, кто был старше тринадцати, и ругалась на «грызнях мужланов» по чем свет стоит, прикрывая от них мальчишку, если вдруг замечала, что его снова задирают. Но в другое время она его не замечала вообще. Джуди пропала в один день, когда Аллену было приблизительно шесть лет. Это было зимой, на улице было холодно, она ушла за «топливом» для грядущих представлений и так и не вернулась. Несмотря на то, что Джуди была действительно ценным кадром, ее почти и не искали. А через пять дней они покинули тот город, а Аллен лишился своего единственного защитника до тех пор, пока не встретил Ману. Он плохо помнил эту женщину, и во всех его воспоминаниях она была пьяна. Иногда пьяные люди гораздо добрее, чем они же в трезвом состоянии. Но девушка, что, вздыхая, осматривала его сейчас, пьяна не была точно. Она была сонной, правда, но со сна люди обычно более злые. Аллен успел это выучить. — Ладно, Аллен, тебе придётся вернуться в свою комнату и посидеть там, пока я не сообщу Графу, что ты проснулся. Я думаю, он будет рад узнать об этом. И наверняка тебя будет ждать Роад. Роад это… девочка, которая так же является частью Семьи. Ты можешь опереться на меня, чтобы мы смогли добраться обратно? Аллен, задрав голову, отследил путь, который успел пройти и прокувыркаться, понял, что это было не так уж много, он только начал свои исследования, между прочим! И он хотел сбежать. Но, глядя на собственную ногу и эту девушку, мальчик понял, что если он хочет сбежать, то должен отослать её подальше и создать вид, словно он покорен и не собирается ничего делать. — Хорошо. Но я мог бы и сам… Но, как оказалась, идти с опорой девушки было гораздо удобнее. Особенно по лестнице, на которой она его едва ли не несла. Нога болела действительно сильно, и это было чудовищно обидно. Как он мог кувыркнуться с такой лестницы? Он что, совсем ослеп? — Так что это за место? — Это поместье, которое сейчас занимает Господин Граф. Ну, по крайней мере, в Англии. У него много мест, где он может остановиться, в любой точке мира. Хотя я и много не знаю о Семье. Ну а ты что, не знаешь о Графе? Он привёз тебя, заявив, что ты член Семьи. Роад об этом громко говорила и всё не могла дождаться, когда ты очнёшься. — Ну… Честно говоря, я встретил его только вчера, — девушка кивнула ему, не поправляя и не поясняя, что, вообще-то, Аллен некоторое время был без сознания. — Но звучало так, словно он родственник Маны… Мальчик замолчал, нахмурившись и погрузившись в собственные мысли, с силой сжимая кулачки и прикусывая губы. Глория решила не продолжать расспросы. Лезть не в своё дело не хотелось. Любопытство при работе на Семью Ноя было простительно только в умеренных дозах, и если ты мог назваться чем-то вроде друга или, скорее, источника веселья кого-то из членов Семьи. Глория была на хорошем счету и у Графа, помогая в присмотре не только этого поместья, но и была чем-то вроде доброго развлечения Роад, которой иногда хотелось с кем-то поболтать или мирно поболтаться. После короткого пояснения появлялась возможность того, что мальчик и впрямь был родственником кого-то из членов Семьи. Девушка привела его к комнате, откуда он выбрался, и, приостановившись на пороге, принялась нашаривать что-то на стене, одновременно тихонько позвав: — Роад? Роад ты здесь спишь? Очевидно, глаза Аллена легче справлялись с темнотой, и он отлично видел, что… — Здесь никого нет. — Да? Шустрая девчонка, убежала уже. Странно, она действительно ждала, когда ты проснёшься. Может, обнаружила, что ты ушёл? Но тогда она бы точно подняла шум. Как не похоже на неё. Аллен нахмурился, понимая, что эта самая Роад должна быть ребёнком или подростком. Ещё крупинка информации. Он был взволнован и испуган, но собирался со всем своим умом, пытаясь выяснить, что здесь происходит и почему этот Граф привёл его в один из своих домов, всего лишь обнаружив «вроде, приёмного» сына Маны. Этот мужчина, если имел некоторое влияние, мог знать, что сыном Аллен был только на словах. У него и документов никаких не было, как и у Маны, наверное. Так, может, они им были и не нужны? Взрослые были повёрнуты на бумагах, расписках, доверенностях и прочем ворохе. Это было для них важно. Аллен не знал, за что ему ухватиться. Девушка прошла в глубину, чиркая спичкой и зажигая небольшую лампу. При свете комната казалась больше и внушала ещё большее уважение. Она была почти огромной! Эта большая кровать с мягкими матрасами и одеялом, мальчик почти не мог поверить, что именно на ней он сам сегодня и спал. Это казалось недоразумением. Хотя, если подумать, то на нём сейчас была пижама, которой у него никогда не было, и он, прижимая руки к груди, не мог найти здесь ничего действительно знакомого и точно его. Разве что твердая кожа в виде сегментов напоминала, кто он и что с ним. Руку к животу он снова поднял без особых проблем. Правда, придерживал второй и не мог пошевелить пальцами… Какая разница, будет ли его рука хорошо шевелиться или нет? Она всё равно выглядит так, что пугает всех вокруг. — Аллен, ты пока посидишь здесь, — девушка кивнула на кровать. — Мне правда надо доложить Графу, но ты должен пообещать, что в этот раз никуда не сбежишь. К тому же... ты наверняка голоден! А я забегу на кухню и попрошу принести тебе чего-нибудь. Чего бы ты хотел, перекусить чем-нибудь просто или поесть что-то более существенное? — Ну… Я голоден, — прислушиваясь к себе, ответил Аллен. Вообще-то стоило ему только подумать о еде, как желудок буквально сжался, умоляя наполнить себя чем-то вкусным. А уж слова о походе на кухню… Эх, Аллену хотелось самому забраться туда, пошарить по ящикам с продуктами, самому варить, жарить, резать что-то вкусное и, может быть… сладкое… — Хорошо, я забегу и туда. — Глория улыбалась, правильно расшифровав состояние мальчика. — Так обещаешь мне, что останешься здесь? — Здесь, это где, в этой комнате? Моя нога не очень хороша, чтобы убегать. Но что это за место, исключая то, что это дом Графа? Девушка улыбнулась. По её мнению, Аллен выглядел довольно умным и был мальчиком сообразительным. Она только была немного насторожена и надеялась, что Граф не украл мальчика откуда-нибудь для чего-то плохого, все же они родственники. Её так и подмывало спросить, кто такой Мана и где он сейчас, но Глория решила, что лучше пользоваться моментом, оставлять здесь Аллена и быстро идти к Господину Графу. А заодно, может быть, найти Роад где-нибудь по пути. Чертовка иногда творила такие глупости, что кругом голова. Впрочем… учитывая то, кем она была… Дрожь пробежала по позвоночнику Глории. Ей очень повезло, что она пришлась по духу девочке. Она отлично знала, что происходит с уволенными. И что половина персонала здесь акума. Может, и этот мальчик не так прост, как она посмела подумать. — Простите. Но на самом деле здесь нет ничего необычного, кроме владельцев, и мне надо поспешить. Девушка, слегка поклонившись, поспешно выскочила из комнаты, так и не взяв с Аллена обещания. Мальчик оглянулся по сторонам, решая, стоит ли ему пытаться выйти снова или дождаться здесь. Он сидел в удивительной тёплой комнате, он был очень-очень голоден, и ему обещали еду принести. До знакомства с Маной Аллен бы не поверил, что кто-то охотно будет его кормить, но если это родственник Маны... Он никогда не говорил о своих родственниках, только - очень редко - о своём младшем брате. И если в первый раз это звучало как бред, то потом, после того как Аллен нечаянно ударил его по голове, Мана вспоминал о брате мало и путано, признавая, что ничего не понимает. Аллену было интересно и страшно одновременно. И пока он оглядывал комнату, подмечая, сколько дорогих вещей здесь есть! Взять хотя бы эту картину в мощной раме на стене, красивый пейзаж или резную музыкальную шкатулку. Не такие маленькие, глупые, ломающиеся через пару месяцев, как продавали на рынках в канун праздников. Массивная, многоярусная и явно сделанная с умом шкатулка блестела лакированными боками, стоя перед большим зеркалом, что Аллен тоже считал роскошью. Хотя... в богатых домах это было нормой и даже больше, чем нормой. Мана рассказывал о том, что разница между тем, как живут люди богатые и бедные, очень велика, и есть очень много полезных и замечательных вещей, автоматических, электрических, просто красивых, которые используются в быту повсеместно. Почти всё, что знал Аллен о мире, он знал именно от Маны. Но Мана не говорил об этих родственниках. Почему? Может, он и о них не помнил? Но почему они сами тогда не появились в их жизни? Мальчик не понимал вообще ничего из происходящего, и именно об этом он и подумал, когда дверь в комнату снова открылась, и тут же инстинктивно сжался в комок при виде высокого, далеко не худого, но в то же время не слишком полного неизвестного мужчины. Правда, было в нём что-то неуловимо знакомое… — Только проснулся, а уже успел начудить, Аллен? — мужчина лишь чуть-чуть улыбнулся, или Аллену это показалось из-за скудности освещения, но, кажется, его голос звучал не злым. — А вы кто? Мужчина ударил себя по лбу. — Адам, — ответил он. — Если брать имя, но о нём, — он приложил палец к губам, — никому рассказывать не стоит. Это секрет семьи. И ты, как часть семьи, можешь его знать. А что касается меня самого, то, конечно же, я тот, кто привёл тебя сюда. — Тысячелетний Граф? — если он и впрямь был в костюме, то всё равно выглядел слишком уж молодо, на взгляд скептически настроенного мальчика. — А чем докажете? Мужчина рассмеялся, присаживаясь в одно из кресел напротив кровати. — Ну, мы встретились на могиле Маны, и там я предложил тебе воскресить его. Аллен в ответ не улыбнулся. Он покрепче прижал к себе левую руку и тихо спросил: — А вы правда могли? — Мог. Но не в том виде, в котором это понравилось бы Мане. В этом можешь мне довериться, Мана стать акума не пожелал бы точно, — совершенно серьёзно произнёс мужчина. — Да и это стоило бы тебе жизни, что сделало бы Мане ещё хуже. Думаешь, он был бы рад, если бы ты умер? Аллен пожал плечами, а потом отрицательно покрутил головой. — Нет, наверное. Он говорил, что человек должен не смотря ни на что продолжать идти вперёд. А, ещё он говорил, что человек должен улыбаться. Он очень хотел научить меня улыбаться. — Ну, судя по всему, в этом он преуспел. — Да. А ещё он сказал, что я должен полюбить улыбку.... — Аллену нравилось вспоминать Ману. — Он… он, правда, совсем умер, и вы… — Нет, Аллен, это закрытая уже тема. Мана мёртв. Я знаю, что для тебя это тяжело осознать, я слышал тебя на той могиле и этого уже достаточно, чтобы понять, насколько сильно твоё горе. Но ты ведь должен идти вперёд. — И Мана никогда бы не одобрил этот способ? — Никогда. — Что, создавать акума так плохо? — Ну, я ведь не говорил, что я хороший, разве не так? Аллен нахмурился, кусая губы. От тяжёлых размышлений и поспешных глупых выводов его спас стук в дверь, в которую тут же заглянула Глория. — Я принесла Аллену поесть. Она подошла, устанавливая поднос с молоком, парой булочек и печеньем разного вида на стол возле кровати. — Не то чтобы на кухне был большой выбор. Особенно в сладостях, что все попрятаны от Господина Скина… — девушка произносила всё это, не поднимая глаз. Это было особенно заметно со стороны кровати и настораживало. Но Аллену было уже всё равно, он вгрызся в булочку, не задумываясь о последствиях. Если ты голоден и в руках еда, которую некому отбирать, то лучше перекусить, это он знал уже слишком давно. Глория поспешила бесшумно скрыться за дверью, а Граф с улыбкой наблюдал за тем, как мальчик поспешно утоляет первый голод, искоса поглядывая на него. Явно беспокоясь за свою безопасность. — А что будет со мной дальше? — наконец спросил Аллен. Не то вспомнил, что он в безопасности, не то решил, что почти наелся. Правда, он и ел немало. Граф помнил, что паразитическая чистая сила может влиять на такие вещи. И если Уолкеру приходилось всё время кормить не только себя, но и эту бесполезную на то время штуковину, то стоило пожалеть Ману. Ему же приходилось прокармливать их. И кстати о Мане! Это был более чем логичный ответ на вопрос мальчика. — Тебе не кажется логичным, что после смерти отца, пусть и приёмного, тебя забрали его родственники, которые являются и твоими родственниками теперь? — Не знаю. Ну, моя рука… — То, чем является твоя рука, или, точнее, то, что находится в твоей руке, заслуживает отдельного рассмотрения. Это не что-то страшное. К сожалению, члена семьи, который мог бы помочь тебе с твоей рукой синхронизироваться, сейчас нет. Или, может быть, к счастью? Не знаю точно. — Граф вздохнул, раздумывая о чём-то своём. — Но, по крайней мере, настоящее её состояние не вполне нормально, и будь уверен, она не будет доставлять тебе столько проблем в будущем. — Я смогу ей хорошо управлять и шевелить? — удивлённо распахнул глаза мальчик. — Конечно, и… Что-то ещё Граф сказать не успел, с треском и звоном стекло разлетелось на части, и внутрь, путаясь в шторах, влетело нечто! Нечто кричало на два голоса, и первым вынырнул из ловушки знакомый Аллену зонтик, тут же кинувшийся к Графу за защитой, а потом появилась растрёпанная черноволосая голова какой-то девчонки. — Упс... я тут немного… того, не рассчитала, ну, на Леро-то… — не обращая внимания на паническое верещание, отступила девочка, тщетно ища оправдание своему поступку. И она нашла не его, но кое-что получше. Вытянув руку, указала на Аллена, закричав: — Посмотрите, Граф, Аллен наконец-то очнулся! Ой… а какие у него глаза красивые… Роад в один прыжок оказалась на кровати, обнимая ошеломлённого обретённого родственника. Замолчал даже Леро. — А он теперь будет моим племянником или братом?? Граф смерил её задумчивым взглядом. — Скорее, внуком… — Грааааф!! — обитателей поместья оглушил жалобный вой.