Часть 1
5 ноября 2023 г., 21:47
«Не должен находиться у тебя проводящий сына своего или дочь свою чрез огонь, прорицатель, гадатель, ворожея, чародей, обаятель, вызывающий духов, волшебник и вопрошающий мертвых; ибо мерзок пред Господом всякий, делающий это, и за сии-то мерзости Господь Бог твой изгоняет их от лица твоего…
(Втор. 18:10–12).
Идея с самого начала была идиотской. Серьезно. Даже в масштабах того, что Питеру в его нежные двадцать все еще полагалось быть немного придурком по жизни в силу возраста. И хотя придурком он не был, но какая-то детская часть его явно все еще продолжала верить в Санту. — Полный дебилизм, — пробормотал он, оглядываясь на смутно виднеющиеся из тьмы очертания надгробных камней. Антураж соответствовал самым клишированным сценам из низкопробных фильмов ужасов — ночь, вернее, осенний вечер, пустынное кладбище Гринфилд, пробраться на которое, ввиду его престижности, было еще той проблемой, и периодически выглядывающая из низких облаков полная луна. — И какого хрена я тут делаю? — поежившись от холода, Питер поглубже натянул капюшон на голову и двинулся в хорошо знакомом направлении. В свою защиту он мог сказать только то, что идея была не его. Вернее, не совсем его — руки приложили Нэд и старая легенда. Впервые Питер услышал о Судье совсем на другом кладбище. Похороны тети Мэй он запомнил плохо. Была удивительно ясная, солнечная погода, посетителей на Голгофе было много, и церемония показалась слишком короткой. Только что он говорил с трибуны какие-то заезженные фразы о том, что Мэй была замечательная, и вот уже о крышку ее гроба ударились первые комья земли, а священник торопливо собирает свои пожитки. Можно было уходить, вот только сил не было. Хотелось просто сидеть рядом с невысоким холмиком вечность, потому что больше в жизни Питера Паркера не осталось ни единого родного человека. «От Гринфилда до Голгофы слишком далеко. Придется чередовать дни», — думал он, опускаясь рядом с могилой прямо на землю. Кладбище Гринфилд по праву считалось одним из самых престижных кладбищ Нью-Йорка, и, чтобы проведать Тони, Питер регулярно пробирался на него, минуя посты охраны. Где находится могила Железного Человека и одного из двух самых дорогих для него людей знал очень ограниченный круг лиц. Питеру не сказали. Пришлось выяснить это самостоятельно, потратив на слежку за мисс Поттс целую неделю. Теперь в земле лежали оба самых родных для него человека. Жаль, что на разных кладбищах, но в его случае о Гринфилд не могло быть и речи. Тетя Мэй была простым горожанином, и денег у Питера не было. От мысли, что Мэй теперь никогда на прижмёт его голову к своему животу, когда жизнь покажется совсем хреновой, внутренности свело спазмом, и Питер впервые заплакал. Некрасиво, очень не по-мужски, размазывая слезы по бледному лицу с глубоко запавшими глазами. Тогда-то из ниоткуда и появился неприметный мужчина, остановившийся около рыдающего парня. Питер не помнил, что и как тот говорил ему, только постепенно негромкая успокаивающая речь немного привела его в чувство. — Я знаю, что херню скажу, — облокотившись о соседнее надгробие, мужчина закурил. — Но убиваться по мертвым — дело нехорошее. Неправильное и эгоистичное. Им всяко лучше, чем нам, и жалеем мы, в основном, себя. Жалеть о смерти глупо — все там будем. — Знаю, — мотнул головой Питер. — Но одно дело, когда умирают от старости, а другое — когда так рано и… несправедливо. — Тебе ли судить о справедливости? — хмыкнул собеседник. Его легкая черная куртка казалась слишком теплой для ясного дня, солнце серебрилось в седых волосах, а прозрачные, какие-то водянистые глаза смотрели на Питера непривычно серьезно. — А разве это не так? Есть люди, жизнь которых оборвалась несправедливо. И путь я субъективен по поводу Мэй, но… вы же знаете, что Железный Человек отдал жизнь за то, чтобы все мы жили? По прихоти какого-то чудовища, которое решило что Бог — он? Разве это справедливо?! Ведь этот человек мог сделать для людей еще столько хорошего! Смерть — несправедлива, кто бы там что ни говорил. — Допустим, — прищурился мужчина. — Но это все пустые слова. На что ты готов, чтобы исправить несправедливость? — На все, — поднял на него серьезные, все еще красные после слез, глаза Питер. — Мне терять нечего. Вот только с того света не возвращаются, нет такой силы, чтобы исправить несправедливость, даже магия. Уж Питер-то об этом знал. В первые недели после смерти Тони, он достал доктора Стренджа до печенок своими ежедневными визитами. Не то чтобы его пускали в Санктум Санториум или вообще говорили с ним, но спустя время доктор сдался, вероятно, просто пожалев Питера. Он почти пять минут пояснял ему почему невозможно вернуть Старка из камня души, а еще то, что Питер далеко не первый и не главный желающий воскресить Тони. Если бы только это было возможно… — А если я скажу, что есть силы гораздо более древние, чем магия? Ты слышал легенду про Судью, парень? Питер покачал головой, глядя себе под ноги. Он никуда не торопился, так почему бы не послушать страшилку на ночь? Вряд ли его в этом мире еще что-то способно испугать.***
— Похоже, сказка, которую рассказал тебе тот чудик с кладбища — не такая уж и сказка, — торопливо шепнул Нэд, подсаживаясь между парами по органической химии. Питер соврал бы, если бы сказал, что его не радует пиздецки тот факт, что они с Нэдом снова учатся вместе. Правда, друг успел закончить уже первый курс и перейти на второй, а Питер, после шока, пережитого в результате гибели Тони Старка, едва поступил на первый, да и то, только потому, что этого сильно хотела тетя Мэй. О Массачусетском технологическом не могло быть и речи — потому что, как он мог бросить тетю с Тони, на кладбищах в разных концах города? — Только не говори, что ты гуглил, — вымученно улыбнулся Питер. Нэд всегда был отличным другом — не подвел и теперь, всячески стараясь вытащить Питера из депрессии. На днях они обсуждали всякого рода мистические штучки, и Питер, вспомнив встречу на кладбище, пересказал ее Нэду, а тот явно копнул глубже. — Лучше! Я зарегистрировался на сайте «Запредельное» и зашел в форум. Задал пару вопросов тут и там, и выяснилось, что легенда существует реально! Плюс-минус некоторые нюансы, но ее рассказывают из уст в уста и не только американцы. Похожие описания я нашел у немцев, итальянцев, испанцев и даже русских! — Ну если даже у русских… — хмыкнул Питер. — Можешь иронизировать сколько угодно, — Нэд подтолкнул в сторону Питера планшет. — Вот смотри. Питер пробежался глазами по тексту, выхватывая тут и там «Сторож», «Судья», «Смотритель», «Проводник», а после вчитался более внимательно, сопоставляя текст с рассказом, который поведал ему случайный знакомый на кладбище. Выходило и правда очень похоже. — Существует легенда, что иногда Смерть и вправду бывает несправедлива, — вспомнил Питер слова незнакомца. — Если ты истинно в это веришь и готов оспорить ее решение, можно обратится к Судье. Но чтобы бросить вызов самой Смерти, нужно быть отчаянным смельчаком, который совсем не ценит собственную жизнь. — И как это сделать? Подать апелляцию? — скептически хмыкнул Питер, поднимаясь на ноги, ощутив, как затекло тело от долгого сидения. — Своего рода, — кивнул незнакомец. — Только не на бумаге, а принести лично в дом, где она правит. Попросить пересмотреть дело. И если жизнь покинувшего этот мир человека окажется ценнее, чем его смерть — его отпустят, он получит второй шанс. — И где же она правит? — Незнакомец приподнял бровь, насмешливо глядя на Питера. Они оказались практически одного роста, и не было нужды больше напрягать шею, заглядывая ему в лицо. — Кладбище, — озарило Питера. — Смерть стоит искать на кладбище, верно? Предсказуемо. Но изящно. — И как же это сделать? Просто прийти и попросить? Я, Питер Паркер, немедленно требую вернуть мне тетю? Так что ли? — Почти. Сначала тебе нужно понять, кого хочешь вернуть, потому что шанс будет только один. Порой, людям сложно мыслить объективно, поэтому они часто ошибаются. Самый дорогой для тебя человек — не значит достойный второго шанса, — он покачал головой, — а залогом рассмотрения дела станет твоя жизнь. В полночь на кладбище нужно прийти на могилу человека, которого хочешь вернуть, и позвать Судью. Для этого надо сказать: «Посланника Твоего призываю и прошу Справедливого Суда. Плачу кровью, закладываю — жизнь. Жизнь живого за жизнь мертвого.» После этого нужно окропить могилу своей кровью и ждать. — Долго? А если этот Судья не придет? — Придет, — как-то недобро ухмыльнулся мужчина. — Обязательно придет. Если твоя просьбы достойна внимания — он остановится на границе могилы в изголовье покойника. Ближе не подойдёт — не сможет. Спросит, что ты хочешь. Тут нужно повторить свою просьбу, четко указывая на человека, которого хочешь воскресить, не ошибись, он выслушает и уйдет. Главное — первым не заговаривать и не сходить с места. — А если мою просьбу посчитают недостойной внимания? — Залогом была твоя жизнь. В тот момент Питера отвлек резкий звук за спиной, а когда он повернулся — его собеседника и след простыл. Ему бы удивиться, куда мог деться человек на открытой местности — не за надгробием же он спрятался, но сил на еще какие-либо эмоции в тот день у него не осталось и Питер поплелся домой. А сейчас внимательно вчитывался в текст, который с разными вариациями почти точно повторял услышанное. — Это еще ладно, — Нэд перегнулся через него и щелкнул по клавише, — ты лучше сюда посмотри. Я подумал, что если легенда такая популярная, то должны быть люди, которые уже ее испробовали. К сожалению, с реальными участниками поговорить не удалось, зато я влез в полицейские архивы, и вот что нашел. С многочисленных фото на Питера смотрели покойники, раскинувшиеся в тех или иных позах на могилах самых разных кладбищ. Совсем юные и пожилые, мужчины и женщины. Разных рас и национальностей. Общим было только место — кладбище, и выражение бесконечного ужаса, застывшее на лице посмертной маской. — Одно время даже ходили слухи про кладбищенского маньяка, но полиции так и не удалось объединить эти дела в одно за отсутствием малейшей связи между покойными, а так же местом, где их нашли. Кроме того, сама причина смерти — не насильственная — как утверждает вскрытие, все они скончались от нарушение целостности сердечных стенок, а простыми словами — разрыва сердца. Невольно Питер поежился. Одно дело — в шутку пересказывать другу веселую байку, а совсем другое — смотреть в искаженные ужасом лица. И не то чтобы он поверил, что такое и в самом деле возможно… — Все это полная чушь. Люди скорбят, иногда очень сильно. На могиле близкого человека все чувства усиливаются, вот сердце и не выдерживает… — Ага, — ехидно прервал его Нэд. — Именно поэтому у них лица перекошены не страданием, а страхом. Что-то есть определенно во всем этом, и я предлагаю попробовать разобраться. В конце концов, если ты в это не веришь, то мы все равно ничего не теряем. Питер не верил. Но и подставлять последнего близкого человека рядом не собирался. Нэд был отличный парень, замечательный друг и надежный товарищ, Питер без раздумий доверил бы ему свою жизнь, но именно сейчас, поздним вечером на кладбище Гринфилда, он чувствовал, что должен быть один. Хотел бы он, чтобы легенда оказалась правдой? И да, и нет… Можно ли сказать, какую свою руку или ногу любишь больше? Вот и Питер не мог. — Прости, тетя Мэй, — то ли молился, то ли уговаривал сам себя он, пробираясь все ближе к своей цели, стараясь держаться теневых участков. — Прости, что этим вечером я не у тебя в гостях… Могила Тони Старка была очень не примечательной. Пеппер не хотела, чтобы место его упокоения и скорби самых близких людей превратилось в место паломничества толп фанатов, хейтеров и просто неадекватных психически больных людей. Никакая охрана не спасет, если всем станет известно, где, по итогу, нашел покой Тони Старк. Клочок земли размером метр на два. Простой гранитный камень с выбитой датой рождения. Без имени. Без эпитафии. Безликая. Питер знал, что так лучше. Так спокойнее. Так правильнее, прежде всего, для человека, чье тело разлагалось где-то там, под ногами. Но каждый раз при виде скромного клочка земли перед глазами вставали картины великолепной Базы, Марков, разработок… Великого ума, щедрости, отваги и абсолютного самопожертвования… Сердце заходилось болью каждый раз. «Не копите мирское», — говорил священник, когда они с Мэй как-то попали на воскресную службу. — «Не копите мирское, ибо не унесете всего в царствие Его». Был ли Тони в царстве? Питер не знал, но вид одинокой розы, оставленной им на прошлой неделе — уже увядшей, с почерневшим, скукоженными лепестками подтверждал — копить надо не богатства. «Великий ум, щедрость, отвага и абсолютное самопожертвование…». «Прости, тетя Мэй. Я очень сильно тебя люблю. Все бы отдал, чтобы ты сейчас отчитала меня за дурость. Но и его я люблю не меньше, он правда достоин». В глазах подозрительно расплылось, Питер сделал глубокий вдох прохладного воздуха, успокаиваясь, загоняя эмоции подальше. Он даст им волю позже — вернувшись в пустой дом. Сейчас не хватало еще попасться на глаза охране. Сунув в заранее припасенный пакетик засохшую розу, Питер неуверенно потоптался оглядываясь. Было очень тихо, светло из-за проглядывающей то и дело сквозь тучи луны. Даже ветер стих, не шевеля кроны деревьев на краю кладбища. Вокруг никого. Чувствуя себя круглым дураком, он встал напротив надгробного камня. Он не был на настоящих похоронах Тони Старка, он не знал, стоит ли камень у него в ногах или в голове. Погуглив он так и не нашел однозначного ответа на этот вопрос, а спросить было не у кого. Пусть будет так. Достав из нагрудного кармана небольшой складной нож, он откашлялся и негромко произнес: — Посланника Твоего призываю и прошу Справедливого Суда. Плачу кровью, закладываю — жизнь. Жизнь живого за жизнь мертвого, — после чего, не давая себе подумать, от души полоснул лезвием по левой ладони. Кровь в свете луны показалась практически черной, собрав ее пригоршню, Питер стряхнул капли на могилу и прижал к порезу носовой платок. Дело сделано — оставалось только ждать. Минуты потянулись медленно, словно увеличенный в три раза квантовым расширением. Питер, на самом деле, ничего не ждал, но и уйти просто так, словно бы испугавшись — было не по-супергеройски. Чего ему бояться уже? Обратившись в свои мысли, он вел диалог с Тони. Как и каждый раз, когда приходил к нему на протяжении этих лет, Питер вкратце рассказывал новости. Он не считал нужным проговаривать их вслух, поскольку знал, что на самом деле тут никого нет. То, что покоится под его ногами, давно уже не его любимый человек. Его же душа, если она может — услышит Питера отовсюду. Хруст ветки под ногой вырвал его из раздумий мгновенно. Между могилами справа шел человек. Он двигался спокойно и уверенно, одетый в обычные штаны и куртку с капюшоном, только рассмотреть его лицо не получалось — он был к луне спиной. Сначала Питер дернулся, испугавшись, что это охранник, но затормозил в самый последний момент. «Главное — первым не заговаривать и не сходить с места», — вспомнил он и замер. Если его окликнут — сбежать до приезда полиции он всегда успеет. Может быть, это такой же убитый горем посетитель, как и он сам. Или гот. Мало ли какая нужда приводит людей на кладбище ночью? Несмотря на самовнушение, иррациональный страх начал расползаться по хребту, плавно спускаясь к конечностям. Как назло, луна скрылась за набежавшей, откуда ни возьмись, тучкой, и стало совсем темно. Тем временем, поравнявшись с ним, прохожий затормозил, оглядываясь на Питера, а после и вовсе остановился. Питер закусил губу. — Как к выходу пройти не подскажешь, парень? — у прохожего был хриплый низкий голос, но с точностью сказать принадлежит ли он мужчине или женщине — Питер не мог. — Прямо и налево, — пытаясь разглядеть лицо ответил он. Несмотря на паучье зрение, черты терялись в тени капюшона. — По этой полосе или по соседней? — По этой тоже можно, если свернете за участком триста сорок. — Может, покажешь? Уже полчаса тут слоняюсь. «Не сходить с места!». — Я немного занят. Просто сверните за теми кустами, — он махнул рукой себе за спину. — Тебе жалко что ли помочь? Кольнула совесть. Все это действительно смахивало на бред, и помочь прохожему — с него же не убудет, вот только… отчего так настойчиво? — Простите, но нет, — повернув голову к заговорившему, тихо, но очень четко, произнес он. — Умный мальчик, — протянул тот. В его голосе послышался смешок. — Правильно. Не стоит с чужими гулять по кладбищу. Чего тут ищешь-то? Растерянно Питер молчал, не понимая, что происходит. Неужели… Такого просто не может быть! — Впрочем, не отвечай. Все и так понятно. Все тут, по большему счету, ищут одно и то же. Не у всех, правда, получается найти, но это не значит, что когда-нибудь люди перестанут пытаться. Что ж… я тебя услышал. Бывай. — Сунув руки в карманы куртки, прохожий двинулся дальше, мгновенно растворившись в темноте. Как Питер не напрягал слух, он не услышал ровным счетом ничего. Сквозь тучи снова прорвалась луна высветив абсолютно пустое кладбище. К спине неприятно липла взмокшая футболка, руки мелко подрагивали. — Вот черт! — пробормотал Питер, выдыхая. — Простого прохожего испугался едва не до обморока. Принял за нечистого обычного ночного гуляку! Слава богу, что Нэда не взял — сейчас бы со стыда сгорел. Продолжая злиться на себя и бормотать ругательства, Питер осторожно достал из-под полы своей куртки новую свежую алую розу и аккуратно положил ее на могилу Тони. — До скорого, — прошептал он. — Прости, что все так вышло… Домой он вернулся глубоко за полночь, радуясь тому, что завтра выходной, наспех принял душ и завалился в кровать. Он никогда и никому не расскажет о сегодняшнем приключении.***
Выходной на следующий день оказался безнадежно испорчен. Помимо учебы и работы, Питер все еще оставался супергероем, правда, теперь заново в самодельном костюме. Прежний костюм чинить больше было некому, да и не из чего. Только начав самостоятельно заботиться о своей экипировке, он до конца осознал, каким великим меценатом являлся мистер Старк для всех них. Теперь каждый был сам за себя, на место ушедших героев пришли новые, которые рассказывали уже совсем другие истории. Питер с ними предпочитал не пересекаться — просто не мог. Оставаясь одиночкой на улицах Нью-Йорка, он просто прослушивал местную полицейскую волну, стараясь не лезть в большие неприятности. «Будь ближе к земле», — говорил Тони, и Питер очень жалел, что по-настоящему слушаться наставника начал только после его ухода. Ограбление с захватом заложником в его личном рейтинге тянуло едва ли не на десять из десяти, и он сорвался с места, толком не позавтракав. Простое, в общем-то, дело заняло весь остаток дня и часть вечера, вымотав как физически, так и морально, поэтому домой Питер практически полз, мечтая только об одном — заказать еды на вынос и не шевелиться хотя бы часов восемь кряду. В его квартире горел свет. Вот так вот в открытую. Бликующее, неравномерное освещение подсказало, что работает телевизор, Питер был на сто процентов уверен, что его не включал утром, когда в спешке уносился на дело. Теоретически это мог быть Нэд, но друг всегда предупреждал, если приходил к нему. К тому же, вряд ли Нэд смог бы попасть в квартиру Питера без хозяина. Осторожно, боясь выдать себя раньше времени он поднялся на свой этаж, на мгновение замешкавшись, заметив распахнутую входную дверь. Она качалась, жалобно постанывая и тихонько стучась о косяк. Толкнув ее, Питер тут же учуял странный запах в квартире. Словно бы тонкий запах цветов вперемешку с… землей? Не разуваясь и не снимая одежду, он тихо двинулся на негромкое бормотание. Паучьи инстинкты выли и тянули во все стороны, требуя не то покинуть опасное место, не то ринуться в бой… В вазе на столике в прихожей ярким, непривычным пятном выделялась алая роза, распространяя вокруг тот самый тонкий цветочный аромат. Питер никогда не держал в доме живых цветов и даже не был в курсе, что у него есть ваза. Рядом с ней, прямо под слегка увядающим бутоном, на столешнице была просыпана земля… Мороз продрал по коже так, что дыхание перехватило. Точно такую же розу он буквально вчера оставил у Тони на могиле. Точно такую же или… именно эту?! Умом он понимал, что надо бы поскорее убраться отсюда. Стрендж был прав — ничего хорошего от сил такого порядка ждать не приходится. То, что он тронул эту хрупкую грань, потянул за нить — уже очень-очень плохо. Только что-то как будто не пускало. Нет, у него не возникло ощущения, что кто-то его держит, и ноги не парализовало страхом. Но, стоя в одиночестве посреди пустой гостиной, окруженный темнотой, с которой с трудом справлялись блики от телевизора из соседней комнаты, прислушиваясь к его негромкому бормотанию, Питер чувствовал, как внутри рождается дразнящее, щекотное чувство неправильности. Недопустимости того, что сейчас происходит. Оставалось сделать только один шаг в комнату. Он уже видел включенный телевизор и кресло, развернутое к экрану, все паучьи инстинкты вопили на разные голоса о том, кто в нем сидит. Чья крупная ладонь с длинными пальцами покоится на подлокотнике с зажатым в ней пультом. Быть того не может! Он инстинктивно обнял себя за плечи в попытке спрятаться от ужасающей реальности, но ему это не удалось. Медленно, на подгибающихся ногах, он сделал последний шаг вперёд и словно впал в ступор при виде мужчины, сидящего в кресле. Свет от экрана падал ему на лицо, поэтому были хорошо видны прикрытые глаза, перепачканные землей волосы и одежда. Даже в мире, переполненном магией, настолько иррациональное не могло уложиться в голове. Голос не слушался, язык присох к небу, Питер силился выдавить хоть слово. Тони был абсолютно неподвижен, казалось, даже не дышал. Волосы на голове начали шевелиться от мысли, что он… мертв? Но трупу Старка не менее трех лет, он не мог так хорошо сохраниться. Или мог?! Питер не был на его похоронах. Он не знал, как хоронили Тони Старка и какое воздействие на его тело оказали камни. Нужно было что-то сказать, разбить шум работающего телевизора, или тронуть за руку, решившись принять ее холодную безжизненность. Собственные пальцы дрожали, когда Питер, прерывисто втянув в себя воздух, протянул ладонь по направлению к сидящему мужчине. Когда до его плеча остались считанные сантиметры, Тони внезапно распахнул бездонные черные провалы глаз и резко перехватив его за запястье, Питер вскрикнул, забыв обо всем, даже о своих суперсилах. — Привет, карапуз. Давно не виделись? Голос все такой же до невозможного родной, только глухой, будто человек очень долго молчал. Впрочем, — почему «будто»? Этого. Просто. Не может. Быть. Дрожа всем телом, Питер сделал ещё шаг, заглядывая в бледное до землисто-серого оттенка самое любимое лицо на этом и том, как выяснилось, свете. — Мистер Старк?! Чуйка взвизгнула на самой высокой ноте и наконец-то заткнулась.***
Скрывать такие новости от окружающего мира было трудно. Питер не жил — он буквально летал, не касаясь ногами земли. Все, включая Нэда, заметили его необычайно приподнятое настроение в разгар хмурой осени и непривычно счастливый взгляд. Все, кроме друга, отнесли это на счет наконец-то пережитому горю. Врать Нэду было особенно трудно, но Тони ни в какую не соглашался официально возвращаться в мир живых, предпочитая вообще не выходить из квартиры Питера. На все настойчивые вопросы — отмалчивался. Правда, Питер быстро перестал настаивать, заглядывая в пустой, подернутый тленом взгляд. Тони побывал за гранью — неудивительно, что он не хочет об этом вспоминать, а, может быть, — просто не может. Не зря же смертным заказана дорога оттуда. Бог весть сколько законов мироздания они нарушили. Возвращаться к полноценной жизни он был тоже не готов. Чаще всего Питер видел его сидящим в кресле у окна, задумчиво глядящего на улицу. Тони мало ел и мало разговаривал, немного оживляясь только с приходом сумерек. В темное время он стремился оказаться к Питеру как можно ближе, постоянно его касаясь, будто боялся остаться в одиночестве хотя бы на минуту. — Давай съездим на мою могилу? — однажды попросил он, и Питер вскинул на него изумленный взгляд. — Зачем? — Не знаю. Хочется. Меня, словно тянет туда, Питер… — Не на что там смотреть — нахмурился он, внутренне холодея. Чуйка, все еще отзывавшаяся на присутствие Тони, легко загудела потревоженной струной. Питер списывал ее безумие на невероятную, нестандартную ситуацию. Ведь кем по-сути сейчас был сидящий перед ним мужчина? Призраком? Ожившим мертвецом? Вернувшимся мессией? До сих пор не верится… — Если хочешь — могу фото показать — любуйся. Настаивать Тони больше ни на чем не стал, и Питер выдохнул. Их вечера можно было назвать почти привычными, со скидкой на убогую квартирку в Куинсе и отсутствие Пятницы. Они так же ели пиццу, смотрели допоздна фильмы, обсуждали политику и упущенные Старком за годы отсутствия новые научные прорывы. Питеру было так хорошо в эти минуты, что он начал беззастенчиво изо дни в день жертвовать своим сном, а после — и супергероствами. Он ценил каждую минуту, проведенную рядом. Тони это, кажется, тоже чувствовал и все больше оживал. К его лицу постепенно возвращались краски жизни, глазам — блеск и природное любопытство экспериментатора, осанке — уверенность, а походке — легкость. Спустя несколько недель уже Питер начал казаться себе рядом с ним древним ископаемым. — Чувак, да ты просто спишь на парах, — подпихнул Питера в бок в один из особенно важных семинаров Нэд. — Что с тобой происходит? Настроение скачет, живешь на кофе и энергетиках! Если б я не знал тебя, решил бы, что ты употребляешь! С трудом возвращаясь в реальность, Питер опустил взгляд в абсолютно белую тетрадь без единой записи. Нэд прав. Он не учится толком. Да и время сейчас совсем неподходящее. Сейчас он нужен, прежде всего, Тони, он хочет быть рядом с ним, хочет, видеть его каждую минуту. В последнее время стало казаться, что тот уже почти готов вернуться окончательно. Питер мог только представить себе масштабы сенсации, которая разразится. Сколько тяжести снова свалится на плечи Старка — неудивительно, что он медлит с этим. И вот тогда Питер будет нужен ему особенно сильно. — Пожалуй, я возьму академ, — кивнув скорее себе, чем другу, произнес Питер и сунул абсолютно чистую тетрадь в рюкзак.***
— Мне действительно пора выйти в люди, — тем же вечером Тони подсовывал ему тарелку с аппетитно пахнущей лазанией. В квартире было тепло и чисто, откуда-то негромко играла музыка. — Совсем я тебя заездил, — его пальцы привычно вплелись в волосы Питера. Чуйка едва ощутимо трепыхнулась и затихла. В последнее время она воспринимала Тони все лучше и лучше. — Я в порядке! Не думай, что должен что-то делать только из-за меня! Когда ты почувствуешь в себе силу, когда сможешь вернуться — тогда я все быстро наверстаю. Ты же знаешь, какой я умный и сильный! — Знаю, малыш, — его рука соскользнула на шею, ласково пригладив топорщащийся локон. — Ты просто золото у меня. Так здорово, что ты меня позвал. — До сих пор не верю, что у меня получилось, — прижался Питер к ласкающей руке. — Словно живу в каком-то сне, другой реальности. Но я так счастлив! Я уже так давно не был так счастлив, поэтому даже не думай, что ты меня заездил. — Тогда решено. Завтра, думаю, мы с тобой отправимся в Старк-Ин, и я дам большую пресс-конференцию. Ты встанешь рядом со мной, как единственный мой наследник, моя надежда и будущее компании. — Ну что ты… мне это совсем не нужно. — А мне — нужно. Ты вернул меня с того света, Питер, это — самое меньшее, что я могу тебе дать. — Если честно, я ожидал, что ты будешь на меня орать, — смущенно фыркнул он, плавая на эндорфиновых волнах. — Ты всегда ругался, если я, по твоему мнению, делал что-то достаточно безрассудное. — Только если это приносило кому-то вред, — Тони вдруг шагнул близко-близко, заглядывая в глаза своими бездонными темными омутами. — Сейчас же все в выигрыше, не так ли, мой хороший? — его губы медленно приближались, Питер видел каждую морщинку на любимом лице, и как же он хотел, чтобы Тони поцеловал его! Как же давно он этого хотел! Но когда все должно было случиться буквально через секунду — вдруг глупо струсил, ощущая, как заливает жаром лицо и уши. Дернув головой, он неловко вжался лицом в его шею, уходя с траектории. — Прости, — пискнул задушенно. Ответом ему был негромкий успокаивающий смех, да ласковое поглаживание по затылку. — Все хорошо, Питер. У тебя теперь все будет хорошо. У нас с тобой впереди все время всех миров. А сейчас нам надо все-таки съездить на мою могилу. От удивления Питер даже забыл про смущение, поднимая голову и встречаясь с серьезными глазами Тони. — Да зачем нам туда ехать? Было бы на что смотреть! Они даже нормальный памятник тебе не поставили. Всякий раз, когда я был на твоей могиле — кричать хотелось от несправедливости! — Чтобы двинуться дальше, мне нужно окончательно проститься с прошлым, малыш. Отпустить его. А где еще я могу это сделать, как не на своей могиле? — Но почему именно сейчас? Ночь же за окном. — А когда? Боюсь, днем из-за ушлых журналистов и посетителей, сделать это будет проблематично. Не хотелось бы возвращаться в мир живых на кладбище — звучит пошловато. Как всегда признав правоту Тони, Питер собрался в рекордные сроки. Глаза слипались от усталости, слегка кружилась голова — он так и не тронул стоящую перед ним лазанию и вообще смутно помнил, когда ел в последний раз. А потом он взял за руку свое нежданно-негаданно обретенное счастье и, впервые за столько времени, вывел его в ночь.***
Улицы были ярко освещены фонарями, дома — щедро украшены, а на пути, то и дело, попадали шумные компании, разодетые кто во что горазд. Питер был так увлечен Тони, что не заметил, как прошел месяц. Точно — тридцать первое октября, Канун всех святых. Как иронично, что Тони Старк воскреснет именно завтра. На кладбище, вопреки шумному городу, было тихо. Точно так же светила луна, раскладывая тут и там пятна густых теней. Несмотря на уговоры Питера, Тони потащил его к центральному входу, аргументируя, что так будет быстрее. Это действительно было так, если не брать в расчёт охранников, но именно сегодня никого из них на месте почему-то не оказалось. Сердце едва не выпрыгнуло из груди, когда сзади раздался протяжный скрип. Питер резко обернулся, едва не теряя равновесие, и посветил фонариком в сторону предполагаемого источника звука. Скрипела створка кладбищенских ворот, медленно распахиваясь по непонятной причине. Конечно, ее мог подтолкнуть и поднявшийся ветер, но Питер была абсолютно уверен, что на ночь кладбище закрывают, а ворота — запирают. — Нас будто ждут, малыш, — с задорной улыбкой оглянулся на него Тони. — Смотри! Дорога открыта! — Он преобразился, словно сбросил десяток лет, ничем сейчас не напоминая себя прошлого. Это был будто бы совсем другой человек, но Питер любил его любым. Он попытался двинуться вперед с той же скоростью, но ноги отчего-то заплетались, едва удерживая ослабевшее тело. — Погоди… я… что-то мне нехорошо, — пробормотал он остановившись и упираясь в колени руками. — Иди, я тебя догоню. — Ну как же я могу идти вперед, оставив тебя одного тут? — молниеносно оказался рядом Тони. — Давай-ка, цепляйся за меня. Тут осталось совсем немного. Практически повиснув на Старке, Питер ковылял по прямой аллее между рядами могил. Ему чудилось, что с каждого надгробия на него смотрят чьи-то чужие глаза. Смотрят не зло — осуждающе, словно на идиота, купившегося на дешевую приманку. — Я не могу больше, Тони, — невольно оглядываясь, Питер остановился, когда до могилы остались считанные метры. — Посижу тут — на этом надгробии. Делай то, что хотел и пойдем, пожалуйста, домой. Мне нужно прилечь. — Тебе нужно делать то, что я тебе говорю, — так же мягко, но со стальными нотками в голосе ответил Старк, и его глаза недобро блеснули. — Мне нужно вернуться в мир живых, Питер, и ты — идеальный вариант. Такой сильный, такой вкусный! Я искал тебя слишком долго, моя идеальная жертва. Внезапно он вцепился ему в горло, приподнимая над землей, а после — с нечеловеческой силой швырнул по направлению к своей могиле. Питер попытался вцепиться в руку Тони или сделать кувырок, но не смог, сраженный необычайной слабостью. Удар выбил из легких весь воздух. Вскинув в защитном жесте руку, он впервые с ужасом четко рассмотрел насколько она ужасно выглядит — тонкие кости, туго обтянутые кожей. — Ты не Тони Старк, — плохо слушающимися от ужаса губами прошептал Питер, словно очнувшись от долгого сна. Его тело — слишком легкое, одежда висит мешком, в голове туман и боль от недоедания, а еще — запах. Застарелый запах немытого тела и нечистот. Во что он превратился?! Когда успел? — Конечно нет, малыш, но я рад был быть им для тебя в последнее время. Особенно потому, что ты щедро платил за самообман своими силами, жизненной энергией и любовью, — чудовище с лицом Тони облизнулось, Питер с отвращением и ужасом успел рассмотреть в ярком свете луны скользнувший меж губ раздвоенный черный язык. И вот с этим он едва не поцеловался?! Питера скрутило, и он вырвал желчью пополам с кровью прямо на чью-то могильную плиту. — Не нравлюсь тебе, золотко? — медленно приближался лже-Старк. — А раньше насмотреться на меня не мог, возбуждался каждый раз, стоило мне тебе улыбнуться. Куда же ты? — заметил он слабые попытки Питера отползти. — Наша встреча началась так романтично в свете луны, так же прекрасно будет и наше расставание, — его рука снова сомкнулась у Питер не горле и заволокла на могилу настоящего Тони, укладывая сверху в знакомой позе. Точно в таких же позах по всему миру находили на могилах умерших от сердечного приступа людей. — Вот так, мой хороший. Осталось совсем чуть-чуть, потерпи, — лже-Старк опустил раскрытую ладонь на грудную клетку Питера прямо над его трепыхающимся на последнем издыхании сердцем и заглянул в лицо абсолютно желтыми глазами с вертикальным страшным зрачком. От руки прямо в сердце потекла волна жгучего холода, Питер хотел закричать от боли и ужаса одновременно, но его словно парализовали нечеловеческие зрачки на любимом лице. — Ну-ка отойди от моего парня, утырок! — крикнул кто-то очень знакомым голосом, и это — последнее, что удалось услышать стремительно проваливающемуся в белое ничто Питеру.***
Сознание вернулось резко, — будто в бок кто-то толкнул. Сердце, до этого и так частящее, зашлось в диком ритме, не то от испуга, не то от осознания — он все еще жив. Белые стены и полы. Медицинские приборы и острый запах медикаментов. Палата. Он в больнице и, видимо, в безопасности. Открывшаяся дверь заставила снова дернуться, едва не свалившись с кровати. Посетитель замер на секунду, позволяя себя рассмотреть, а после с мрачным лицом шагнул к кровати. — Ну что, доигрался?! — грозно прогремел Стрендж. — А я говорил тебе — не лезть?! Не искать приключений там, где их найти куда как просто? Ты понимаешь, что был не просто на волосок от смерти, — ты был практически за ее гранью, и если бы мы не вытащили тебя, Питер, валялась бы сейчас твоя хладная тушка на кладбище, как и десятки до нее?! Но ты же умный! Ты же все знаешь! — Что… что это за нахрен было? — еле прошелестел Питер. Выволочка от Стренджа впечатлила его мало, это был не Старк, который даже молчать умел так, что волосы на голове шевелились. К тому же, несмотря на то, что Стивен ему ничего дурного не сделал, Питер его отчего-то недолюбливал. То ли за извечную холодность, то ли за отказ помогать… — Боскудл. — Кто?! Древнее существо. Считается, что ими стали последние представители племени боскудлов — ветви бастарнов, — когда их земли завоевали, а само племя было истреблено. Они добровольно приняли на себя проклятие, которое должно было позволить им воскреснуть из мертвых сильными и непобедимыми и отомстить захватчикам. Легенда эта довольно старая, относится ко второму-третьему веку нашей эры, и не слишком популярная, сейчас уже невозможно найти внятные подробности. То есть я не знаю, какое заклятие они на себя приняли и где именно были захоронены. А главное, насколько все это соотносится с реальностью, но их действительно причисляют к вампирам. — Вампир? — не понял Питер. — Серьезно? — В отличие от вампиров, они не боятся солнечного света, он их не сжигает. Но, все же, они предпочитают не появляться днем, потому что их пугает открытое небо. Но если день будет пасмурным, и небо затянут тучи, то боскудл может выйти на охоту и до заката. Однако все это становится актуально после нескольких месяцев адаптации, пока он питается от матки — первой своей жертвы. Чем она сильнее — тем быстрее вырастет и сформируется тварь. Ты — очень сильный физически Питер, буквально лакомый кусок. Люди для бескудов — просто еда, они выпивают досуха их жизненные силы. Убить их сложнее, чем вампиров, потому что их кожные покровы очень и очень прочные, осиновым колом не пробить. Как я уже сказал, они не сгорают на солнце и вообще очень плохо горят. Рекомендуемый способ умерщвления — отрубание головы. — Но как же… легенда о Судье? — Питер сухими глазами смотрел в стену. Он облажался, как самый последний наивный придурок. Но самое страшное во всем этом — он не жалел. Вампир… боскулд — какая разница, если это позволило хотя бы ненадолго притвориться, что Тони вернулся? Побыть рядом с ним, слушать его голос. Смеяться с ним вместе. Черт… он почти жалел, что выжил. Возвращаться в реальность после такого обманы было в сто раз больнее. — Придумана для таких дурачков, как ты, — поджал губы Стрендж. — Боскулды живут на кладбищах, подпитываются эмоциями скорбящих. Именно поэтому церковь не одобряет частых посещений таких мест, особенно в ночное время и в одиночку. Был бы ты менее привлекательным в его понимании — он сожрал бы тебя еще в вашу первую встречу. — А зачем он потащил меня на кладбище во второй раз? — Завершить ритуал. Обменять твою жизнь на свою — чтобы иметь возможность выйти в реальный мир и жрать людей направо и налево. Хорошо, что мы подоспели вовремя. — Мы? Стрендж замер, словно впервые замявшись. — Первым тревогу забил твой друг Нэд. Он несколько раз приходил к тебе, но ты не открыл дверь, хотя явно был дома. Он обратился к Мстителям — не поверишь, достал самого Беннера. Они с Наташей проверили твою квартиру, обнаружили там завалы из сгнившей пищи, несвежего белья и грязи. Боскулды наводят на людей морок, заставляя их видеть то, что они хотят. Ты думал, что ешь, спишь, умываешься, живешь полной жизнью. А на самом деле, Питер, все эти четыре месяца ты провел в своей квартирке лежа на диване в практически наркоманском приходе! — снова завелся он. — Простите, что доставил вам хлопот, — практически равнодушно проговорил Питер, делая слабую попытку отвернуться и лечь на бок, спиной к Стренджу. — Это еще не все, Питер, — вздохнул Стрендж. — За дверью ждет еще один посетитель, страстно желающий наорать на тебя куда более жестоко, чем я. Возвращением из Камня Души которого мы с Мстителями занимались не один месяц. И у нас все получилось, хотя, не скрою — было бы лучше, если бы мне, вымотанному после ритуала, не пришлось нестись сломя голову на кладбище в Гринвиче спасать одного малолетнего идиота. Боясь не то что поверить — подумать в ту сторону — Питер приподнял голову, глядя в глаза Стренджу, и тот кивнул. — Он боялся зайти сразу, чтобы не испугать тебя своим видом после боскулда. Но все дни, пока ты пробыл тут — не отходил от твоей кровати, хотя и сам нуждается в восстановлении. Мы просто не смогли его отогнать, в итоге, он ходит на капельницы в палату по соседству. Вы — два идиота, который рано или поздно сведут меня в могилу, своими выходками! Я же говорил, что боскулды — крайне крепкие твари, и не стоило бросаться на него в одиночку, голыми руками, а этот… — Стивен, — едва слышно перебил Питер, впервые в жизни назвав Стренджа по имени. — Это правда он? — Правда, — выдохнул тот, проглотив еще какое-то ругательство. — Если ты уверен… — Боже, я никогда ничего так не хотел… — Да, мы уже поняли, — Стрендж подошёл к двери, распахивая ее. — Входи уже, рыцарь, — насмешливо хмыкнул он, — пропуская в палату того, увидеть кого Питер уже не мечтал.***
Тони орал на него так долго и с таким чувством, что лимит был исчерпан минимум на пару лет. Или наоборот — наверстан. Питеру было плевать. Он был готов слушать его крики, ворчание и оскорбления паучьего интеллекта еще сотню лет. Лишь бы в моменты коротких затиший тот так же нежно и крепко держал его за руку. Тони орал на него так, что спутать его с кем-либо другим не представлялось возможным. Питер знал, что больше никогда не сделает ничего, чтобы довести его до такого состояния, но даже в нем — Старк был самым любимым и родным. Он злился на Питера до самой его выписки, пока оба, опасаясь возвращаться в его квартиру, не обосновались в новом пентхаусе на Манхеттене. Питер опасался воспоминаний. Тони — что снова будет орать. Общим решением от жилплощади было решено отказаться, Питер так и остался с Тони, словно это было чем-то самим собой разумеющимся, потому что никак иначе. Потому что один прорастал в другом настолько крепко, что был готов рушить стены самого мироздания. — Кажется, я понял наконец-то суть ваших отношений, — хмыкнул приглашенный на новоселье Стрендж. Он все еще немного злился на Питера за то, что последствия его ритуала пришлось улаживать на высшем магическом уровне. Тони уверял, что Мерлин скоро оттает. Первым местом, куда Питер решил отправиться после выздоровления — на могилу тети. Тони, конечно, вызвался его сопровождать. Кладбище Голгофа, в отличие от пафосного Гринфилда, было менее пустынно. А может быть, просто был подходящий для посещения день. — Привет, Мэй, — Питер осторожно положил у изголовья шикарный букет белых роз. — Давно я у тебя не был, прости. У меня все хорошо… Он мысленно привычно углубился в диалог с тетей, рассказывая все последние новости. Тони не торопил и не мешал, стоя неподалеку. Когда Питер поднялся на немного затекшие ноги — тоже приблизился, кладя ладонь на гладкую холодную поверхность могильной плиты. Питер отступил в сторону, давая возможность и ему проститься с Мэй. Ведь на ее похоронах его не было. Ветер толкнул все еще слабое после болезни тело, Питер переступил с ноги на ногу и, внезапно, краем глаза заметил через две могилы от них того самого мужчину, рассказавшего ему полгода назад проклятую легенду. Тот неотрывно смотрел на Питера и улыбался. — Что-то не так, Пит? — приблизившийся Тони взял его за руку, Питер на секунду повернулся к нему, а затем снова взглянул туда, где стоял мужчина. — Увидел знакомого? — Н-нет. Не думаю, — выдохнул он, крепче сжимая его руку. — Пойдем домой, а? — Конечно, как скажешь. А дома я сварю нам какао, после прогулки по холоду — самое то выпить… Не слушая, Питер еще раз оглянулся. Мужчины уже не был рядом. «Смерть иногда вступает в сделку, и готова пересмотреть дело, если человек этого достоин. Ты выиграл, Питер Паркер», — еле слышно донесся до него шелестящий голос.
