Haikyuu!AU KHH-сборник

Мингем любил волейбол до такой степени, что не представлял без него своей жизни. Он начал играть, еще будучи совсем ребенком, в детском саду, когда волейбольный мяч был слишком большим для его маленьких пухлых ладошек. Он любил отбивать им незатейливый ритм и подбрасывать высоко к небу, смотреть, как он взмывает над его головой и приземляется прямо в руки, словно притянутый магнитом. У Мингема выходило очень хорошо, так говорил его первый тренер в младшей школе, но из-за роста никто не возлагал на него больших надежд. Тогда он и узнал о позиции либеро и начал усердно тренировать приемы, чтобы это стало его главным преимуществом на площадке. Дни шли, а тренировки не прекращались. Казалось, что он занимался волейболом каждую свободную минуту и забывал обо всем вокруг. Круг близких друзей ограничился лишь командой, но Мингема это не беспокоило. Все, что его волновало, — это идеальные приемы и защита. Перед соревнованиями маниакальное состояние особенно усиливалось, и его было невозможно вытянуть из спортзала: обычно радостный и беззаботный Мингем уходил с головой в тренировки и даже после них записывал что-то в свою тетрадку, повторяя теорию. — Ты так себя доведешь, Гём, — Инсоп выглядел обеспокоенно, когда покидал зал, но Мингем не обращал на него внимания. Его беспокоило только то, что Чанхо уже некоторое время никак не мог сосредоточиться и сделать хорошую мощную подачу, которую Мингем должен был принять. — Я в порядке, — утирая пот со лба, приговаривал Мингем и улыбался. Он правда был в порядке. До того момента, как его правое колено начало сильно ныть. Это произошло в первый раз во время дружественного матча с «Хаер». Мингем чуть присел в нужную позу и выставил вперед руки, чтобы принять мяч, как вдруг его ногу пронзила резкая боль. Она шла вдоль коленной чашечки и прямо за ней, обволакивала ее и тянула так сильно, что невозможно было стоять. Мингем схватился за колено, и его губы сжались в тонкую полоску — он явно пытался скрыть то, насколько неприятной была боль. Оба тренера велели ему вернуться с площадки на скамью и передохнуть, и Мингем повиновался, решив, что дискомфорт пройдет сам собой. На всякий случай он попросил Джинена принести ему лед, чтобы приложить к ноющему колену. И через какое-то время боль правда прошла, и Мингем чувствовал странное удовлетворение, а также готовность тренироваться в прежнем темпе и дальше. На следующий день ситуация повторилась. Боль не хотела стихать, после каждого приема Мингем чувствовал, как внутри колена что-то упорно скрипит. В итоге Тоиль и Чанхо купили ему специальный бандаж. Мингем носил его на каждую тренировку, с недовольством натягивая белую ткань на колено. С ним нога не болела так сильно, но все равно будто что-то было не так. — Давай сходим к врачу, — уговаривал Мингема Тоиль на протяжении нескольких недель. И когда боли снова участились, он все же согласился на поход к физиотерапевту. В кабинете врача было светло и просторно. Усевшись на кушетку, Мингем не чувствовал себя так, словно находится не в своей тарелке. А вот Тоиль не мог найти себе места: постоянно ворочался на своем вращающемся стуле, оглядывался по сторонам, ожидая прихода терапевта. Им был мужчина средних лет, и он аккуратно осмотрел колено Мингема, после чего, нахмурившись, отправил на рентген и МРТ. Он не был слишком разговорчивым до того, как получил результаты, да и после выдал только одно: — Травма колена в результате перенапряжения. Внутри Мингема все рухнуло, когда физиотерапевт велел ему снизить нагрузки на колено. Это значило лишь одно — отказаться от волейбола на какое-то время. Возможно, навсегда. В глазах что-то предательски защипало. Мингем взял из рук врача справку и, уныло кивнув, вышел из кабинета. Он сжал ее в ладони так сильно, что края смялись, а сами руки задрожали от перенапряжения. Тоиль в успокаивающем жесте погладил Мингема по спине, но тот скинул его руку. В чужой поддержке он видел только лишь одну жалость, которую так сильно ненавидел. Какое-то время они шли в тишине. На улице стояла невыносимая жара, и колено прело под белой повязкой. Мингем остановился у мусорной корзины и вновь посмотрел на справку, что отдал ему врач. Все предписания, которые были указаны в ней, отягощали его душу, и Мингему правда хотелось просто взять и прокричаться вдоволь, не обращая внимания на окружающих его людей. В конце концов он просто смял ненавистный клочок бумаги и бросил в полупустое мусорное ведро. Тоиль тяжело вздохнул, наблюдая за ним. — Ты не должен был этого делать, — не выдержав, произнес Тоиль, — врач прав, тебе следует быть осторожнее со своим коленом. Иначе… — Иначе — что? — Мингем повернулся к другу лицом и сложил руки на груди, — я не умру из-за этого дерьма. — Верно, не умрешь, — Тоиль кивнул, — но если будешь игнорировать травму, то всякое может случиться. Я читал, что колено и вовсе может «выскочить», даже не представляю, насколько это может быть больно. — Я не боюсь, — хмыкнул Мингем и, развернувшись, пошел по направлению к остановке. — Зато боюсь я, — тихо проговорил Тоиль, но Мингем его прекрасно слышал. Остановка была пуста, никто кроме них не ждал нужный автобус. Мингем присел на лавочку и зашипел, стиснув зубы: колено вновь заныло. Хотелось содрать с него чертов бандаж и растереть как следует, но Ким знал, что это никак ему не поможет. Он провел рукой по всей длине ноги и тихо простонал, но больше не от боли, а от тянущего разочарования в собственном бессилии. Он не представлял своей жизни без тренировок, без его любимой команды. Казалось, что если он откажется от всего этого, то это в итоге приведет его к самой настоящей смерти, возможно, не физической, но психологической — точно. Тоиль опустился рядом с ним на колени и остановил взгляд на чужой больной ноге, что была вытянута немного вперед, дабы облегчить боль. Он было протянул к ней свои руки, как вдруг одернул их, наткнувшись на суровый мингемов взгляд. Он не хотел причинять ему лишний дискомфорт. — Я же сказал, что в порядке. Встань, — велел ему Мингем, на что Тоиль лишь покачал головой. — Я вижу, в каком ты состоянии. Пообещай мне, что больше не будешь так себя нагружать. — Я не буду ничего тебе обещать, — Мингем нахмурился сильнее прежнего. — Если переусердствуешь — больше никогда не выйдешь на площадку. И тогда все твои старания будут коту под хвост. Тебе просто будет запрещено заниматься любым видом спорта. Я переживаю. Голос Тоиля дрожал, а Мингемовы брови взлетели вверх. Он еще никогда не видел друга таким взволнованным. Они играли вместе практически с детства и шли рука об руку, когда дело касалось волейбола, и представить, что кто-то из них в конечном итоге просто остановится на одной ступени и не пройдет дальше, было тяжело. Тоиль аккуратно спустил повязку вниз по ноге и открыл своему взору чуть опухшую покрасневшую коленку. Слегка подув на нее, он придвинулся ближе и коснулся ее своими губами — совсем осторожно и невесомо. Чужая кожа тут же покрылась мурашками, а Мингем отвел свой взгляд от лица Тоиля, почувствовав, что краснеет. Тоиль смущенно улыбнулся и вернул белый бандаж на место, прикрыв колено. Выпрямившись, он присел на скамью рядом и чуть откинул голову. Оба молчали, не зная, как дальше завести разговор. В конце концов, заметив, что нужный им обоим автобус приближается, Мингем не сдержался и выпалил: — Я буду осторожен. И займусь восстановлением. Ради тебя. — Нет, ты будет делать это ради себя, Гём, — ответил ему Тоиль и потрепал по волосам, — только ради себя одного.