Red light

Ещё с детства у Рюноскэ была тяга к искусству. Он любил рисовать, любил музыку, и многое из этого у него очень хорошо получалось. Родители поддержали сына не сразу, но после лишь смирились, когда парень был в осознанном возрасте и заявил, что в дальнейшем будет связывать свою жизнь с искусством. Так и получилось. Акутагава закончил школу практически на отлично, подал документы в университет искусств, а после получил одобрение на обучение там. Жизнь текла своим ходом. Парень работал, был достаточно популярным в университете за счёт своей внешности, у него была своя съёмная квартира, у родителей помощи он и не думал просить, считая, насколько же должен быть слабым человек, чтобы не справиться самому. Работал Рюноскэ в небольшой, но популярной кофейне, отчего, собственно, и была хорошая оплата, что могла покрыть счета за квартиру, покупки в магазине, дабы он совсем с голоду не помер, и оставалось ещё немного. И эти немного парень тщательно откладывал. Он не из тех, кто будет бездумно раскидываться деньгами, что были заработаны своим честным трудом. Конечно, расходы были, но в основном на краски, кисти, холсты и прочее подобное. Вот на это Акутагава и откладывал деньги, ибо удовольствие не из дешёвых. Чего только стоит один холст. Иногда парень поражён их ценой, но делать нечего, поэтому с горькими слезами где-то в глубине души, он берёт пару холстов, расплачивается, а с карты мгновенно списывается пара-тройка тысяч йен. Однако, эта тоска по деньгам быстро уходит, когда Акутагава начинает писать картину на тех самых холстах, плавно выводя каждую линию, поднимаясь с места, отходя подальше и смотря на работу издалека, а частенько и вовсе работает стоя, потому что ему так удобно. За написанием картин парень полностью отключается от мира, отдавая себя всего этому творению. Он не замечает, как проходит час за часом, что на улице темнеет, а комнату освещают лампы холодно-белого света, да прикреплённая лампа, с таким же светом, сверху на профессиональный мольберт. Лишь усталость заставляет Акутагаву посмотреть на часы и понять, что время позднее, а утром ещё в университет. Складывая всё на места, Рюноскэ уходит в душ, перед этим закрывая дверь в небольшую комнату, которую парень оборудовал под свою художественную мастерскую, дабы запах масла, других красок и разбавителя не выходил за её пределы. Хоть он и не едкий, но ощущается и Рюноскэ не очень-то этому рад, чувствуя его где-то в квартире. После водных процедур Акутагава сразу же сваливается без сил на кровать, быстро уходя в царство морфея. Жаль, что не всегда это получалось, а в голову лезли всякие ненужные ему вещи, мешающие ему спать. Будь то просто какая-то рандомная глупая мысль или значимое размышление, которое в любом случае в жизнь не воплотить. В последнее время это стало происходить чаще, поэтому студент обратился к врачу, а тот назначил ему лёгкое снотворное, которое должно было помочь ему уснуть. И правда, препарат помог, он стал засыпать быстрее, а просыпаться легче, чувствуя в себе гораздо больше сил, чем до этого. Курс был недолгим, всего месяц, но за это время Рюноскэ смог избавиться от навязчивых мыслей и спокойно погружаться в сон. Пока эти мысли не стали посещать его вновь. Акутагава вот уже второй месяц невзначай наблюдает за пареньком с третьего курса факультета живописи, на котором он сам и учится. Тот был красив. Кукольные черты лица, большие кошачьи янтарные глазки, что на солнце светились золотым, платиновые волосы, которые уходили чуть ниже линии челюсти, а длинные передние пряди были собраны в небольшой хвостик на затылке, в то время как чёлка, что была пострижена шторками, свободно развивалась от ветра или воздуха, частенько падая на глаза, когда парень куда-то спешил. Фигурой тоже выдался. Довольно тонкая талия, иногда поражающая и вызывающая зависть некоторых девушек, подтянутые ягодицы, явно показывающие усердные работы в тренажёрном зале, и бёдра. Округлые, упругие бёдра, что вызывали чистую зависть большей части девушек в этом университете. Пару раз Рюноскэ даже задумался, а точно ли он парень, но откинул эти мысли, когда тот самый платиновый блондин вписал парочку тяжёлых ударов в челюсть парню, что унизил какую-то девушку, вроде, с факультета архитектуры, и сказал несколько ласковых грубым, низким голосом. Сомнений не осталось, но порой удивляться формам этого парня он не перестал. Имя его - Ацуши Накаджима. Пользовался популярностью, однако. У него было достаточно друзей по университету, он всегда с кем-то в компании, Акутагава ни разу не видел, чтобы он был один. Возможно, были такие моменты, но, либо сам Рюноскэ их не застал, либо упустил их из виду. Накаджима не был хулиганом, тусовщиком и тому подобное, нет. Он весёлый, умеет поддерживать разговор и говорить уместные шутки, которые всем были по душе. Но Акутагаву он раздражал. Он даже не знает, с чего это всё началось, но его начала злить лучезарная улыбка этого мальчишки. Его озорной, звонкий смех, что потом часами не выходил из головы парня, и светящиеся радостью глаза. Но этого никто не видел и не увидит. И сам Ацуши этого не увидит. Ибо Рюноскэ не намерен это как-то проявлять. Они с ним не были незнакомы, частенько Накаджима, как только замечал в толпе знакомую ему макушку, а после и полностью лицо брюнета, чьи волосы были до середины ушей, а концы всей причёски осветлены в белый, то приветливо махал ему ладошкой с маленькими пальчиками, одаряя парня своей яркой улыбкой. Иногда у них были совмещённые занятия, где Ацуши всегда старался брать место поближе к старшему, в дальнейшем тихонько прося советы у Акутагавы, на что тот охотно отвечал, пытаясь не сильно отвлекаться от своей работы, но и подробно объяснить ответ на заданный вопрос. Также не сказать, что они были друзьями. Знакомые. Хоть младший и хотел пару раз заговорить с Рюноскэ не по теме их работы, но как-то боялся. А второй это видел, но ничего не делал. Ему это не интересно. Он был занят своими делами, и до других ему дела не было. С какого момента Рюноскэ начал чувствовать к этому комочку чистого счастья раздражение - он не знает. Не знает, когда началось. Но признать не может лишь причину, почему же так происходит. Эти два месяца Акутагава вновь страдал от навязчивых мыслей перед сном. Только теперь они были не о том, что же будет, если соединить в рисунке кролика и человека, а о том парнишке с курса ниже. Изначально они были совершенно безобидные, его образ просто появлялся в голове и не хотел уходить ещё долгое время. Но потом мысли стали течь в другое русло. И Рюноскэ это не понравилось. Ему не понравилось то, что он каждый раз мгновенно возбуждался при одной только мысли о том, как нетронутая бледно-белая кожа на теле этого невинного мальчика покрывалась его красными метками, укусами, поцелуями. Это повторялось снова и снова, и каждый раз после того, как парень освобождал себя от оков возбуждения ласками своего колом стоящего члена, мысленно бился о стену головой, теперь уже думая о том, что это, чёрт бы тебя побрал, такое. Что ещё больше вгоняло Акутагаву в переполняющее чувство злости, так это то, что когда он вновь начинал какую-то незамысловатую работу, не представляя до этого, что будет на листе бумаги в его скетчбуке, вырисовывались отчётливые черты лица Накаджимы, всё та же лучезарная улыбка с ямочками на щеках и прикрытые глаза. Как только Рюноскэ понимал, что он рисовал, а точнее кого, сразу же порывался выдернуть лист, смять его и выбросить к чёртовой матери, но что-то его останавливает. Стоит руке приблизиться к листу с намерениями вырвать его, она сразу же замирала на месте в сантиметрах от "цели". И так мучительно долгий месяц. Сегодня же Рюноскэ проснулся в прекрасном настроении, вчера он так сильно вымотался, что сил думать, что-то делать, да даже банально поесть, не было. Придя домой, он максимально быстро сходил в душ, а после, как только его голова коснулась подушки, сразу уснул. Проснулся же раньше обычного, но ему лишь на руку. Он успеет собраться, не торопясь, как это обычно происходит, сможет позавтракать, чего не может себе позволить в любой другой день до этого из-за того, что лёг позднее положенного времени. Поэтому сейчас, будучи полностью готовым к выходу на свет белый, взял в руки небольшой чемоданчик с красками и кистями, а чёрный, таких же небольших размеров, портфель закинув на плечо, парень вышел из квартиры, закрывая дверь на ключ, после чего вызвал лифт, так как жил на десятом этаже пятнадцатиэтажного дома. Ждал он недолго, в это время большинство людей только расшатывались после сна, сонно потирая свои глаза и борясь с нежеланием вставать с тёплой постели на холодный пол, поэтому, как только лифт приехал, Акутагава буквально проскользнул через ещё не полностью открытые двери и нажал кнопку первого этажа. Выходя из здания, брюнет вдохнул утренний воздух, наполняя им свои лёгкие. Он любил утро лишь из-за его воздуха и вида рассвета. Солнце совсем недавно вышло из-за горизонта, своими лучами пробираясь сквозь зашторенные окна и падая людям на глаза, заставляя тех поморщиться и отвернуться в другую сторону. Что же, Рюноскэ тоже не особо это любит. Идя по улочкам, парень наслаждался всеми видами. Мимо проезжающих машин было не так много, что не могло не радовать, иначе этого чистого утреннего воздуха бы и след простыл, оставляя после себя лишь неприятный запах выхлопов машин. Подходя к месту учёбы, Акутагава по дороге заскочил в кофейню, где и работал, чтобы взять стаканчик американо, да перекинуться парой слов с коллегой, который работал два через два, как и Рюноскэ, соответственно. Уже в здании университета, Акутагава встретил Танидзаки - его лучший друг, что учился на четвёртом курсе факультета графического дизайна. Они часто зависают у кого-то из них дома, смотря какой-то фильм, бурно обсуждая один из моментов и активно жестикулируя, да и просто разговаривают на всевозможные темы, рассказывая, что же у них произошло за те дни, пока они не могли увидеться из-за графика в учёбе и работе. Рюноскэ доверял ему фактически всё. Но даже Джуничиро не знал о проблеме своего друга, что мучает его уж второй месяц. Хотя Акутагава не раз порывался рассказать ему об этом, но вовремя себя останавливал. Нет, об ориентации Рюноскэ Танидзаки знал давно и очень хорошо, а также сам заимел себе парня на втором курсе и до сих пор. Поэтому не даёт ему поделиться с этим явно не страх того, что друг его не поймёт. Наверняка поймёт, но страхом владеет иное чувство, и Акутагава сам не знал, какое именно. Сегодня, твёрдо решив для себя, что пора бы прекращать быть таким трусом, он начал разговор с дизайнером, когда они отошли в специально отведённое место покурить. - Танидзаки,- перед этим сделав длинную затяжку и вдыхая ядовитый дым, что обволакивал горло приятным холодом из-за присутствующего ментола, Рюноскэ всё же заговорил,- ты никогда не сталкивался с чувством необъяснимого раздражения к кому-то? Вопросительно глянув в серые глаза напротив, Танидзаки усмехнулся, но не насмешливо, скорее понимающе. - Да?..- выдержав небольшую паузу, Джуничиро продолжил.- Да, было такое. Когда я влюбился в одного парня в старшей школе. Меня жутко раздражало то, как он общался с другими, улыбался им, а со мной перебрасывался лишь "привет" и "как ваше ничего"... А что такое? Последний вопрос до Рюноскэ доходил долго, до этого он переваривал информацию, данную ему его другом и сопоставлял все факты. Нет. Такое исключено. Так нельзя. Это неправильно. - Эй, ты тут?- Танидзаки щёлкнул пальцами перед лицом старшего, заставляя того вернуться в реальность. - А.. Да, извини,- Акутагава неловко усмехнулся, подняв взгляд, что был опущен в ноги, на парня, что стоял напротив,- что такое...- чёрт с ним. - Именно такие чувства я испытываю к тому парню с третьего курса. - О.. Ацуши? Он милый... Стой, подожди, ты же не хочешь сказать, что, - его резко перебили. - Нет. Исключено. Я не настолько глуп, чтобы влюбиться в человека, которого я даже, блять, не знаю,- Рюноскэ чувствовал, как покраснели кончики его ушей, но за волосами этого не было видно. Он даже не знал, чего смутился. Того, что его друг говорит про влюблённость или собственных воспоминаний каждого вечера последнего месяца. - Слушай, это возможно, но если тебе принципиально знать человека, то почему бы не подойти к нему и не предложить более тесное общение, чем просто знакомые?- Танидзаки явно был удивлён, но удивление сразу сошло на "нет", ибо он своего друга знает и знает, что он с крыши камнем о землю упадёт, но не пойдёт первым к объекту его воздыхания. Акутагава замолчал. Молчал долго. Сигарета, что была зажата меж пальцев, дотлела, поэтому также молча парень выкинул её в рядом стоящую урну. Осмыслив все сказанные ему слова, он наконец решил ответить. - Я не знаю. Это.. Будет так странно? Что я ему скажу? "ой, привет, я вот тут последние два месяца тебя ненавижу, а весь этот каждый вечер дрочу на тебя, но мне принципиально знать человека ближе, можем ли мы начать общаться?"? Так, что ли?- буквально секунду ему понадобилось понять, что он сейчас сказал, прежде чем судорожно начать искать предмет, за который можно было зацепиться глазами. Но быстро собрав себя в кучу, он вернул максимально серьёзный взгляд в слегка шокированные глаза друга,- даже если всё это и правда, серьёзно, что мне ему сказать? Это будет выглядеть, как минимум, странно. Шок с лица рыжеволосого парня пропал, оставляя на себе лишь задумчивое выражение. - Вообще, можно это сделать постепенно..- размышлял Джуничиро, чуть сведя брови к переносице. - Я быстрее сдохну, чем буду постепенно к нему приближаться. - Тогда надейся лишь на удачу, что он сам подойдёт, либо сделай это сам... Недовольно закатив на это глаза, Акутагава кивнул в сторону университета, указывая, что пора бы пойти на пары. Сегодня их не так много, это радовало даже больше, чем свежий воздух утром. Но радость мгновенно ушла, видя в расписание изменение, где чёрным по белому указано то, что сегодня у них совмещённое занятие с третьим курсом. Заебись. Зная, что ему предстоит, Акутагава медленно поплёлся в аудиторию на первую пару. Рисунок с натуры был последней парой, и Рюноскэ, было, подумывал тихонько свалить с неё, но опять же что-то его остановило. Поэтому сейчас они сидят с третьим курсом в мастерской, рисуя девушку с пятого курса. Ну как рисуя. Четвёртый курс рисовал, а третий смотрел на то, как они рисуют. Преподаватель объяснил это тем, что они только начали изучать рисунок с натуры, поэтому им нужно посмотреть, как это делает курс старше. Ничего нового. Всю пару Рюноскэ был погружён в свои мысли, но линии были ровными, чёткими и было минимум исправлений, за что преподаватель частенько хвалил его. К концу пары всевышний решил, что Акутагава мало мучился, поэтому послал ему сообщение от преподавателя о том, что им нужно выполнить рисунок с натуры в цвете, маслом, и чтобы всё было максимально детально. Выйдя из мастерской, Рюноскэ начал думать, кого взять себе в жертвы. На ум никто не приходил. Не сказать, что у него было мало знакомых и друзей, нет, их было достаточно, но он не хотел их беспокоить, зная, что у тех своих проблем достаточно, да и большинство их них были в одной группе с парнем, поэтому тех точно было не вариант просить. Танидзаки на эту авантюру бы не согласился точно. Выйдя из своих мыслей, Акутагава заметил приближающуюся к нему платиновую макушку в толпе, после чего и самого Ацуши, что в своей манере приветливо помахал ему. - Вам задали написать картину с натуры. Хочешь.. Я буду тем, кто будет тебе позировать?- парень улыбнулся краями пухлых губ, ожидая ответа. Рюноскэ слегка опешил от такого предложения, но думал недолго, коротко кивая. - Был бы не против, если честно,- глянув на время в телефоне, Акутагава легко улыбнулся ему в ответ,- мы можем обсудить, в какие дни ты можешь прийти ко мне, и мы начнём работу. Только не сейчас. Могу дать тебе свой номер, а позже напишу обо всём и скину адрес. - Отлично! Буду ждать,- снова эта яркая улыбка, от которой на душе становилось тепло. Обменявшись номерами, парни разошлись, а Рюноскэ пулей улетел к Танидзаки, у которого сейчас был пропуск, и он на все сто процентов ошивался где-то за зданием университета. Как он и думал, рыжик оказался там. Залипая в телефон, Танидзаки вздрогнул, когда на него накинулся его друг, что тяжело дышал после такой-то пробежки по этажам и лестницам универа, а после и около здания. - Господи помилуй, что случилось?- Спросил Джуничиро, убрав телефон в карман брюк и опустив руки на плечи друга. - Там.. Он.. Ой, блять,- чуть ли не задыхаясь и фактически согнувшись пополам, говорил Рюноскэ, активно жестикулируя. - Так, спокойно, сначала отдышись,- Танидзаки усмехнулся, но всё ещё обеспокоенно смотрел на брюнета. Через минуту-вторую, Акутагава успокоил своё дыхание, выпрямился, смотря в глаза напротив. - Нам дали задание написать картину с натуры, максимально детально и в цвете. После пары подошёл Ацуши и предложил себя в качестве натуры. Я согласился. Всё,- чуть ли не на одном дыхание, присущим ему низким голосом и максимально серьёзно, проговорил Рюноскэ. Пару раз похлопав глазами, Джуничиро залился смехом, прикрывая глаза рукой. Нахмурившись, старший ударил того в плечо, заставляя драматично скривиться и ухватиться свободной рукой за место ушиба, после чего вновь засмеявшись. Немного отойдя от приступа смеха, Танидзаки показательно смахнул слезу, ещё пару раз хихикнув, видя недовольное выражение лица друга. - Ой, да ладно тебе, не злись. Это ведь хорошо, видишь, он сам к тебе подошёл и не стал усложнять тебе жизнь тем, что ты бы и дальше боролся с желанием подойти к нему,- вновь громко засмеявшись, парень охватил ещё один удар, но сильнее и теперь и впрямь ощущал боль,- понял я, понял. Но это правда хорошо. Вы договорились о встречах? - Нет ещё. Я сказал, что напишу позже, скину дни, адрес и время, и после того, как мы с ним разошлись, сразу побежал к тебе, чтобы рассказать, а ты, неблагодарный, начал угарать,- Рюноскэ изогнул  бровь в недовольстве, смотря на рыжего. - Ну прости,- Танидзаки подошёл ближе, заключая брюнета в крепкие объятия, на что тот также недовольно закатил глаза, но сопротивляться не стал. - Тьфу,- освободившись из хватки друга, Рюноскэ показательно отвернулся,- никакого толка от тебя. Танидзаки вновь захотел посмеяться, но сдержал себя. Правда, ненадолго. Вновь залившись смехом, его уже подцепил и сам Акутагава, смеясь вместе с другом. Еще пару минут они говорили, после чего содрали друг с друга обещания, что напишут, один за советами, второй с требуемыми советами, и попрощавшись, ушли в разные стороны, Рюноскэ домой, а Танидзаки в университет, где нужно было отсидеть ещё две пары. По приходе домой, Акутагава принялся печатать сообщение.                                        [Akutagawa]                     Привет. Вот адрес: улица ***, дом 58, квартира 106. На следующей неделе я свободен в понедельник, вторник, пятницу и субботу. По времени в будни разберёмся в соответствии с парами. В субботу я напишу тебе. [Atsushi] Привет! Хорошо, я понял. В понедельник у меня две пары, поэтому я освобожусь рано. Можем встретиться в перерывах.                                    [Akutagawa]                             Отлично. До понедельника. Откладывая телефон в сторону, Рюноскэ закрыл лицо ладонями, только теперь понимая, на что он согласился. Конечно, рисовать с натуры - дело кропотливое, и парень уверен, что они проведут с ним явно не четыре дня. Для этого может понадобиться неделя, а-то и больше. Акутагава пока не хотел об этом думать. Хотелось уснуть и вообще не думать. Но спать слишком рано. На часах было три часа дня, за окном светило яркое солнце, которое он не любил, больше предпочитая пасмурную погоду, и сну тут явно не место. Рюноскэ знал, что если сейчас снова сядет рисовать что-то необдуманное, то там опять будет Ацуши. Хотя, раз уж задали писать картину с натуры максимально детально, то почему бы не закончить хотя бы один его портрет. Всего один, ничего страшного ведь, правильно? Но этих набросков было много. И они все друг от друга отличались. Для себя Акутагава решил сделать набросок на холсте. Поэтому, взяв небольшой по размеру холст, парень сел за мольберт, начиная выводить линии, из которых после уже появились очертания чужого лица. За ними последовали глаза, нос, губы. И на последних Рюноскэ поработал крайне аккуратно, выводя каждый изгиб, даже ямочки на щеках не забыл. Он запоминал каждую деталь в лице этого мальчика, после чего выводя это всё на холст или, как было до этого, на лист бумаги. Только во втором случае он это делал неосознанно, а сейчас боится ошибки. Но страх проходит сразу же после того, как брюнет полностью поддался своим чувствам, рисуя то, что хотел запечатлеть, хотел бы видеть целыми днями. Ведь правильно всё же говорят, что художник рисует то, что хочет видеть постоянно. Закончив набросок, Акутагава посмотрел на него издали, дабы убедиться, что всё в порядке, и да, всё было прекрасно, поэтому, садясь обратно, Рюноскэ принялся находить нужные ему оттенки цветов, в голове держа образ этого солнечного мальчика. Кисть скользила по холсту плавно, без резких движений. Парень полностью погружен в работу, снова мир вокруг будто отключился, нет ничего, кроме красок, кисти и холста перед глазами. Он наслаждался этим, создавал нечто прекрасное. Время пролетело быстро, а Рюноскэ закончил портрет. На часах половина двенадцатого, а картина была начата в три часа дня. Потерев переносицу, Акутагава вновь поднялся с места, делая пару шагов назад, после чего замирая на месте, в упор смотря на холст, с которого в ответ на него смотрели сияющие глазки блондина, что одаривал его своей ослепительной улыбкой и кроме "пиздец" парень больше ничего сказать не может. Схватив телефон, он быстро набрал рыжему сообщение и прикрепил фото картины, на что получил ответ с тем, что скорее всего старший влюбился. На это ответом стало лишь сообщение с тремя эмодзи среднего пальца и "спокойной ночи". Может он и правда втюрился? Да ну нет, бред какой-то. Или может Танидзаки был прав? Мотнув головой, брюнет выключил лампу на мольберте, оставляя портрет высыхать, после чего погасил свет и во всей мастерской. Теперь спать точно не рано, это радовало. Рюноскэ хотел ещё раз отключиться от мира всего, чтобы его никто не беспокоил и он смог проспать до утра, хотя долго всё равно спать не получится, ибо работу никто не отменял. Кто вообще придумал эти два через два, чтобы потом парню пришлось работать свои два выходных дня. Хотя он сам на это согласился, сам знал, на что шёл, поэтому часто и сильно не жаловался. В этот вечер тоже без навязчивых мыслей, Акутагава утром был несказанно рад этому, но всё равно чуть не умудрился проспать и сейчас второпях собирается, надевая на себя чёрные узкие джинсы и накидывает сверху такую же чёрную рубашку, расстёгивая две верхних пуговицы на ней и закатывая рукава так, чтобы те были чуть выше локтей. Хватая в коридоре портфель, что был с ним абсолютно всегда и везде, ну не мог он без него, что вы придрались, выбежал из дома, перед этим посмотрев в зеркало и убедившись, что выглядит прилично, закрывая дверь и снова вызывая лифт, что открыл свои двери сразу же, и Акутагава бесконечно благодарил своих соседей, что приехали на этот этаж буквально минутой назад. Парень пулей вылетает из подъезда и садится в заранее вызванную машину такси, ибо знает, что если пойдёт пешком, то точно схватит от начальства за опоздание. Однако, всё обошлось. Водитель привёз быстро, без лишних разговоров, видя, что пареньку и так хватает в жизни. Расплатившись и сказав вежливые слова благодарности, Рюноскэ, как вихрь в поле средь бела дня, появился в кофейне буквально за две минуты до начала его рабочего дня. Успокоив бешеное сердцебиение, Акутагава прошёл за стойку, взяв в руки тряпку и быстро протёр поверхности, после чего сел на стул, ожидая посетителей, которые должны были появиться минут через десять, а пока можно было скоротать время просмотром ленты в соц сетях. Неожиданно натыкаясь на профиль Накаджимы, старший невольно засмотрелся, снова вглядываясь в черты лица парня. На фото он стоял с какой-то женщиной, что очень похожа на него, по логическим выводам, Рюноскэ предположил, что, возможно, это его матушка. От рассмотрения его отвлёк звон колокольчиков, оповещающий о том, что в кофейню зашёл посетитель. Поднявшись со стула, Акутагава, пока не глянув на вошедшего, с улыбкой произнёс привычные ему слова. - Здравствуйте, что желаете? Поднимая свой взор на клиента, Рюноскэ выпалил тихое "о", видя перед собой уже знакомого ему парня. Да, того самого платинового блондина, о котором он грезил последние месяца, и который согласился позировать ему для картины. - Не знал, что ты тут работаешь,- улыбнувшись, спокойным голосом сказал Ацуши. - Понятное дело, мы ведь даже не общаемся толком,- каким бы удивлённым сейчас Рюноскэ не был, убрать улыбку с лица просто не получилось,- так, что ты будешь? - Карамельный латте, - Накаджима поправил волосы и оплатил заказ, после чего оглядел парня напротив, мысленно отмечая, что тот выглядел прекрасно. Кивнув, Акутагава принялся делать заказ, в то время, пока хитрые кошачьи глазки очерчивали каждую линию его тела, следя за каждым движением и заостряя внимание на руках. Даже при такой несильной нагрузке вены и сухожилия на них отлично виделись, пока длинные пальцы с выраженными костяшками ловко выполняли каждое нужное действие. Заметив на себе пристальный взгляд, Рюноскэ в лёгком вопросе вскинул брови, оглядывая себя. - Что-то не так? Резко поднимая свой взгляд в серые глаза напротив, Ацуши принялся успокаивать парня. - Нет-нет! Всё хорошо. Просто…имею привычку заглядываться на чужие руки, а у тебя они красивые,- честно сознался блондин, покрываясь лёгким румянцем, в то время, когда Акутагава уже заканчивал с напитком, внимательно слушая его. Поставив перед Ацуши стаканчик с кофе, Рюноскэ вновь сел на стул, оборачиваясь к младшему передом. - Что ж, сочту за комплимент. Спасибо,- улыбнувшись краем губ, Акутагава наблюдал за парнем напротив,- ты часто сюда ходишь? - Нет…но сегодня у меня не было времени, чтобы банально выпить чашку кофе дома, сразу отправляясь по делам рано утром. Домой вернусь не скоро, поэтому решил зайти сюда. - Интересно.. Я бы желал поспать ещё пару часов дома, но и так чуть не опоздал. Беседа затянулась ещё минут на 5, после чего, одарив Акутагаву своей улыбкой и попрощавшись, Ацуши вышел из заведения, а ему на смену пришли другие люди, делая свои заказы. В общем и целом день проходил довольно обыденно. Люди приходили, делали заказы и как только получали их, то уходили. Некоторые оставались здесь, чтобы посидеть в одиночестве или со спутником за чашечкой эспрессо. Ничего примечательного. Вечером, довольно уставший парень привёл рабочее место в порядок, сообщил администратору, что его смена закончена, и вышел из заведения, направляясь в сторону дома. Дальше всё, как обычно. Чай, душ, постель, сон. И следующий день прошёл точно также. А вот в понедельник Рюноскэ начал пробирать холод от осознания предстоящего. В этот день у него было три пары, а значит, что Ацуши освободится на два часа раньше. Да уж. Может всё же свалить с последней... Вновь откинув эти мысли, парень зашёл в здание университета, почти сразу натыкаясь на Танидзаки, который чуть ли не сбил с ног, повесившись к нему на шею. - Ну что? Как обстоят дела?- не слишком громко, но достаточно, чтобы брюнет его услышал, спросил Джуничиро. - Всё нормально,- как-то неуверенно, но Танидзаки давить не стал, понимает, что Акутагава не мелкий и сам справится, с этим уж точно. Отпустив старшего, Джуничиро прошёл вместе с ним дальше по коридору университете. Везде мельтешили студенты, было шумно, и это не устраивало Рюноскэ и Танидзаки вместе с ним. Голова ещё с утра болела, и обезбол не помогал. Смирившись с тем, что этот шум никак не прекратить, парни прошли к аудитории, где сейчас должна была проходить пара старшего. Попрощавшись, а это явно было ненадолго, Акутагава вошёл в аудиторию, встречая там такой же гам, что и в коридоре. Пройдя на своё место и достав из портфеля тетрадь, он сложил руки на столе, после опуская на них голову, вместе с этим прикрыв глаза. Самое ужасное чувство - усталость сразу же после пробуждения, что давила на мозги похлеще любой нудной пары у такого же нудного препода. Брюнет всеми силами пытался не погрузиться в сон, но веки так и норовились закрыться, становясь до невозможного тяжёлыми. Однако это всё прервал звонок, оповещающий о начале пары, и Рюноскэ впервые был рад этому, потому что уснуть - это не лучшая перспектива на сегодняшний день. Занятие проходило безумно медленно, но наконец-то закончилось. Акутагава слушал преподавателя как можно внимательнее, сидя при этом с лицом, выражающим полное отсутствие интереса. По окончании пары, на телефон пришло сообщение от Ацуши, что предлагал встретиться в кафе на первом этаже университета. Довольно уютное место, Рюноскэ нравилось делать там некоторые задания. Запах кофе и выпечки успокаивал, помогал сосредоточиться, да и в общем создавал атмосферу. В конце учебного дня там собирается немало студентов, но в основном для того, чтобы посидеть в тишине и выполнить полученные задания. Ответив тем, что он скоро будет, Акутагава поспешил вниз, пробегая по ступенькам к первому этажу. Буквально через три минуты парень уже был на месте, укладывая свои вещи рядом со столиком и приветствуя сидящего напротив парня, который, наверное, не знал и дня без улыбки. Не удивительно, что люди к нему тянутся один за другим. - У меня осталась ещё одна пара,- начал разговор блондин, что-то читая в тетради, видимо, конспект, что на третьем курсе им часто могли задать,- можешь сказать точное время, чтобы я имел ориентир? Рюноскэ в этот момент задумался. У него осталось две пары, а значит, что он просидит тут ещё четыре часа минимум. Глянув на настенные часы, парень подметил, что примерно освободится в два. - Думаю.. Можешь прийти к трём часам. Адрес у тебя есть, домофоном пользоваться умеешь, я надеюсь. - Ага! Спасибо, что согласился встретиться со мной сейчас, но мне надо бежать, до встречи!- помахав ему, парень скрылся из виду, попутно смотря в тетрадь. Рюноскэ же уходить не особо спешил, повторяя конспект, ибо следующая пара будет у того, кто три шкуры содрать с тебя может, лишь бы получить твоё домашнее задание. Иногда Акутагаве кажется, что он питается их конспектами, выбирая оттуда жизненную силу всех студентов. Всё же, собираясь уходить, Акутагава медленным шагом направился к выходу, нехотя топая на третий этаж. Все оставшиеся занятия прошли быстрее первого, это удивило, но и радовало одновременно. Собирая свои вещи и выходя из мастерской, Рюноскэ взял телефон, дабы глянуть на время. 13:50, он успевал. Сейчас у него в планах было прийти домой и немного убраться. Хоть в квартире парня всегда был порядок, ибо он не любил грязь, всё равно чуть протереть пыль не помешало бы. Уже дома старший принялся прибираться, проходясь влажной тряпкой по всем поверхностям, в голове держа мысль, что он просто приводит в дом чужого человека, а не потому, что хочет произвести на себя максимум хорошего впечатления. К половине третьего всё было готово, а сам брюнет сделал себе кофе, мысленно подмечая, что он зачастил с ним, но что поделать, если любовь к нему превышает все адекватные мерки. Взяв кружку, парень направился в свою мастерскую, раскладывая там краски, а после смотря на тот самый портрет, что с пятницы не убирался с мольберта. С минуты постояв, просто смотря в изображённые глаза блондина, Рюноскэ взял холст в руки, убирая его, а на свободное место поставив чистый и побольше масштабом, так как будет писаться тело, а для него надо больше пространства. Настроив свет на мольберте, а также на месте, где должна была сидеть модель, Акутагава мысленно похвалил себя за свою работу, уже зная, как и в каком положении будет рисовать этого мальчика. На часах стрелки двинулись в направлении 15:01, и в этот момент парень услышал звонок в дверь. Выйдя в коридор и поворачивая ключ, Акутагава впустил пришедшего к нему Накаджиму, что извинился за опоздание, но брюнет сразу же перебил его, ибо ненавидел извинения за такие мелочи, на что получил ещё пару извинений, но уже за сами извинения, хотя тут говорить ничего не стал, проводя блондина в мастерскую. Рюноскэ не мог не признать, что младший прекрасно выглядел в длинной белой рубашке с расстёгнутыми верхними пуговицами, открывая взор на небольшую часть, к слову, крепкой груди, обтянутой белоснежной кожей, одна из сторон которой была заправлена в джинсы. Чёрные узкие джинсы с прорезями на коленях. Аж дух перехватывает от этого вида, но Акутагава не восьмиклассник, что возбудился бы от одной мысли о женском теле, а потом его сразу вызвали к доске. Нет. Он находит в этом свою красоту, ему это нравится. - Вау.. У тебя красиво. Моя мастерская поскромнее...- войдя в комнату, проговорил блондин, оглядываясь. - Спасибо? - Нет, правда, я всегда хотел такую, но возможности нет. Мне сюда?- указав на подготовленное место, спросил Ацуши, подметив, что красный свет от светодиодной лампы создаёт свою атмосферу. - Ага, садись,- пока он отошёл в сторону, заметил, что один из набросков Накаджимы тихонько покоился на столе и поспешил его убрать, пока взор кошачьих глаз не достиг его. Уместившись на чёрное кожаное кресло под красным светом, Ацуши принял нужную позу, как ему и сказали, полулёжа, одна нога закинута на вторую, а локоть руки упирался в подлокотник, что также был обтянут чёрной кожей, пальцы едва касались линии челюсти, будто держа её, сама же голова была повёрнута к художнику, но Рюноскэ чего-то не хватало. Одежда явно была лишней. Желательно, вся, но пока что остановимся на рубашке. Спросив разрешение на то, чтобы расстегнуть пуговицы и получив кивок, Акутагава открыл для себя вид на чужое тело. Тонкая талия, но в то же время вполне таки видные кубики пресса. Поразительно. Парень откровенно пялился на младшего, а тот видел это и лишь тянул губы в ухмылке. Но всё же надо работать, поэтому Рюноскэ поправил одежду на чужом теле, так, чтобы были видны все его красоты, но и так, чтобы это не было слишком банально. Отойдя назад, он был доволен своей работой. Восхитительно. Во время работы завязался некоторый диалог, студенты рассказывали что-то из жизни, делились тем, какой преподаватель их раздражает больше и просто вполне комфортно чувствовали себя, пока старший выводил линии карандашом, повторяя каждый изгиб тела перед ним, отмечая все тени, прорисовывая каждую деталь, но больше уделяя внимание лицу. Он хотел также, как и на том портрете, передать каждую частицу его эмоций, чувств. Стрелки часов указывали на то, что работа затянулась до семи часов вечера. Накаджима был удивлён, ибо совсем не заметил этого за разговором со старшим. Поднявшись с места, он застегнул пуговички на рубашке, всё ещё оставляя верхние нетронутыми. - Я могу взглянуть на то, что у тебя получилось?- тихонько, но уверенно и спокойно спросил блондин. Акутагава не любитель показывать промежуток работы, поэтому легко мотнув головой, показывая тем самым свой ответ, получил в свой адрес улыбку и понимающие слова о том, что сам Накаджима тоже не очень любит показывать незаконченные работы. Проводив свою модель до двери и, после того, как они попрощались, закрыв её, Рюноскэ уходит обратно в мастерскую, смотря на набросок будущей картины. Акутагава даже и думать не мог, что тело его предмета воздыхания будет ещё лучше, чем он представлял. А он представлял, и не раз. Помимо мыслей и фантазий перед сном, парню начали сниться ещё и сны, создавая целый букет к его плохому состоянию утром. "Недосып и утренний стояк, что же может быть лучше" - думал художник, после каждого пробуждения идя в ванную комнату и сразу же залезая под ледяную воду в душ, дабы утихомирить всю злость и мешающее возбуждение. Ему неоспоримо нравился Ацуши в физическом плане, но что насчёт морального? Акутагава не знает. Ему было комфортно с ним сегодня, когда они говорили совершенно на разные темы, иногда смеясь, Рюноскэ нравился его смех, звонкий и задорный, такой искренний, мало где его ещё услышишь. Нравилась его улыбка, его блеск в глазах, радость. Но ничего из этого не изменяет факта, что старший бесстыдно дрочил на этого невинного мальчика, представляя, как эти маленькие ручки касались его члена, медленно ведя ими вверх-вниз, как его язык проходится по всей длине от основания до истекающей предэякулятом головки, впуская её в свой тёплый рот. Чёрт. Мысли снова свернули не туда, поэтому Акутагава уже не мысленно, а совершенно реально ударяет себя ладонью по лбу, измученно простонав от ощущения тяжести внизу живота и видя выраженный бугорок на штанах. Сейчас, сидя на том же месте, где и был Ацуши, парень приспускает чёрные джинсы вместе с бельём, обхватив возбуждённую плоть рукой, делая несколько движений по всей длине, распределяя небольшие капли естественной смазки, большим пальцем оглаживая красную, налитую кровью, головку, прикрывая глаза. Продолжая водить рукой по органу, медленно набирая темп и откидывая голову на спинку кресла, Акутагава тихо постанывал. В нос бил запах парфюма, оставшийся после младшего. Тот был сладок, но одновременно какой-то свежий, и от этого голову кружило ещё сильнее. Хотелось ощущать его лучше. Мысли заходят далеко, воображения у парня хоть отбавляй, поэтому хватило ещё пары движений, чтобы старший с полурыком излился себе в руку, чувствуя, как горячее семя стекает по пальцам, падая вниз, а пара капель попала на живот. Пытаясь привести дыхание в норму, Рюноскэ нащупал салфетки, что были недалеко, и для того, чтобы стирать пятна краски, но явно не для этого. Акутагава уж было воспринимал сие действие, что было минутами раннее, как должное и резко не реагировал, как только пришло осознание, поэтому сейчас, убрав все следы преступления с себя, отправился прочь из комнаты, всё выключая и не осмелившись посмотреть на набросок ещё раз. Как бы сильно он не любил кофе, вечером предпочитает зелёный чай, что действует на него, как успокоительное, помогая избавиться от всего лишнего, что крутилось в голове. Но даже после него парень не перестал думать об этом платиновом блондине, который будто червь-паразит засел в мозгах. За окнами темно, лишь уличные фонари, да свет фар машин это всё разбавлял. Выйдя на балкон, перед этим взяв пачку сигарет, Рюноскэ вытянул одну, подпаливая её и делая затяжку, чувствуя вкус ментола впримесь с табаком. Сигареты были недешёвые, поэтому отвратительного вкуса не было. Акутагаве нравился запах дорогого табака, но сам не мог их себе позволить раньше, поэтому довольствовался дешманскими сижками, цена которых не превышала сто двадцать йен. Сейчас же его наконец-то покидают выедающие мозги мысли, заполняя голову лишь наслаждением от вида на ночной Токио. Телефон издал вибрацию и характерный звук, оповещающий о новом сообщении. Посмотрев, кому же что-то от него надо, Рюноскэ увидел сообщение от Танидзаки, что спрашивал его о том, как всё прошло. Рассказывать про то, что произошло после того, как Ацуши покинул квартиру, Акутагава не стал, но сказал о том, что всё хорошо и одна часть работы сделана. Убирая телефон обратно в карман, парень докуривает сигарету, тушит её в пепельнице и заходит обратно в квартиру, сразу топая в душ, чтобы после лечь в свою тёплую постель и провалиться в благой сон. *** Все последующие встречи проходили однотипно. Ацуши позировал, Акутагава делал плавные мазки по холсту, высветляя все нужные места, выделяя каждую деталь и делая картину всё лучше. Работали они, как и предполагал Рюноскэ, чуть больше недели. За это время парень всё же принял слова друга о том, что его чувства к блондину явно посложнее простого сексуального влечения. Акутагава хотел проводить с ним всё больше и больше времени, хотелось касаться его, держать рядом и чтобы тот одаривал его своей солнечной улыбкой. В день, когда он должен заканчивать свою работу, Ацуши написал, что немного задержится в университете. Не долго думая, брюнет взял портрет, над которым так трепетно работал, рассматривая его. Не следя за временем, он услышал звонок в дверь, от чего вздрогнул, укладывая холст на стол под другие работы. Впустив Ацуши, того уже не надо было провожать, сам знал, куда идти и что делать. Сегодня нужно было сделать пару финальных деталей и картина готова. Заняло это немного времени, всего лишь полтора часа, и только сейчас старший позволил увидеть работу полностью. Подходя к Рюноскэ, что стоял чуть подальше от холста, Ацуши в удивление слегка приоткрыл губы, пытаясь подобрать слова. - Это.. Прекрасно. Серьёзно, безумно красиво,- смотря на картину, Накаджима улыбался, а Акутагава был максимально доволен своей работой. Ведь на них с холста сейчас смотрел безумно красивый, властный и.. Сексуальный человек, своим холодным взглядом проникая прямо в душу. Совсем не похоже на модель в обычной жизни, но это был он. Рюноскэ рисовал без преувеличений. - Твои работы прекрасны, есть ли ещё что-то?- внезапно задал вопрос блондин, переводя взгляд на собеседника. - Да. Можешь на столе посмотреть,- за работой Акутагава и забыл о том, что портрет лежал там же. Сейчас он был слегка измотан, чтобы думать об этом. Осенило его лишь тогда, когда Накаджима тихо окликнул его, держа в руках тот самый холст. Глаза старшего вмиг расширились, начиная бегать взглядом от портрета в руках Ацуши до лица парня и так несколько раз. - Ты рисовал меня. И, как я, вижу, давно,- Акутагава проклинал свою привычку ставить дату внизу картин, желая уйти под землю. Но глядя на выражение лица блондина не увидел там никакого отвращения, злости или негодования. Лишь спокойный, изучающий взгляд. Выдержав паузу, Акутагава не стал как-то оправдываться, не в его стиле. - Да. Я довольно трепетно работал с ним, стараясь сделать всё идеально,- честно сознался, говоря максимально размеренно. - Слышал, художник рисует то, что ему дорого и то, что он боится потерять,- да он буквально повторил слова Рюноскэ после того, как он нарисовал этот портрет. Что за человек.- Неужели я дорог тебе? По дате мы даже не общались тогда. Или ты..- в пару шагов оказавшись подле брюнета, Ацуши приблизился максимально близко, низким голосом продолжив,- что-то чувствуешь ко мне? Не думай, что твои взгляды были незаметны. Я всеми фибрами души чувствовал твоё раздражение, когда кто-то получал мою улыбочку, а ты тихонько за этим наблюдал. Невозможный. - Может и чувствую. Может и нет. Неужели тебя это волнует?- Губы растянулись в ухмылке, а пальцы старшего ловко взялись за кончик чужого подбородка, пока взгляд был направлен в упор на чужие янтарные глаза, в которых уже черти плясали. - Возможно,- с секунды посмотрев в глаза напротив, блондин подался вперёд, впиваясь в чужие губы, сразу же начиная присваивать власть себе. Честно, Рюноскэ ожидал этого. Он сам не знает, почему, но он ни капли не удивился такому исходу, поэтому, быстро сориентировавшись, ответил на поцелуй, уже перехватывая инициативу на себя, хозяйничая языком по чужому рту, проводя кончиком по ряду ровных зубов и выступающим небольшим клыкам, после чего сплетая языки в жарком танце. Портрет был изъят из чужих рук и аккуратно отложен на тумбу рядом, пока воздуха в лёгких почти не оставалось. Нехотя пришлось отстраниться. Взгляд Акутагавы неосознанно переместился вниз, замечая, что рубашку парень не застегнул. Вновь затягивая мальчишку в поцелуй, Рюноскэ медленно вёл его к креслу, опускаясь на него и тем самым прервав сие действие. Усадив младшего к себе на колени, Акутагава припал губами к его шее, оставляя на ней засос, а сверху слыша тихонький стон. Покрывая бледно-белую кожу красными метками, брюнет задумался, не сон ли это, но даже если бы это было сном, то он не хотел просыпаться. Слишком хорошо. Спускаясь поцелуями ниже, парень оставил лёгкий укус на ключицах, а Накаджима издал громкий стон. Отмечая про себя, что, видимо, нашёл эрогенную зону этого ангела, Рюноскэ оставил ещё пару засосов на них, получая сладкие стоны удовольствия. Чувствуя, как шаловливые ручки Ацуши лезут ему под рубашку, он отстранился, дав возможность расстегнуть на ней пуговицы. Несмотря на дрожь в руках, блондин справился быстро, поглаживая чужое тело без каких-то препятствий. Тут настала очередь младшего пялиться. Тело Акутагавы было довольно крепким, подтянутым, выдавая все его тренировки в зале, чётко виднелись очертания мышц, что придавали этому всему неимоверную красоту. От рассматривания его отвлекли чужие руки, что притянули за талию ближе, вновь припадая губами к белоснежной коже на теле парня. Ёрзая бёдрами вперёд-назад, Накаджима создавал трение тел, раз за разом заставляя их члены соприкасаться, вместе с этим слушая тихие стоны под собой, пока маленькие пальчики сжимали чужие крепкие плечи. Как бы младшему не хотелось это останавливать, но не только ему одному получать удовольствие, поэтому он медленно отстранился, оставляя на чужих губах краткий поцелуй и ими же спускаясь ниже, ставя метки на не менее бледной коже партнёра, в конечном итоге сползая с него и становясь на колени, похотливым взглядом смотря в глаза Рюноскэ. Тот лишь слабо кивнул, дав зелёный свет на дальнейшего действия. Ухватившись за язычок молнии чёрных джинс, Ацуши потянул его вниз, расстёгивая и пуговицу сверху, после чего снял их вместе с бельём, когда старший приподнял бёдра. Зрачки блондина расширились, заметив размеры ровного, стоящего колом и истекающего смазкой члена его партнёра. В глазах уже видимый интерес и возбуждение. Обхватив орган рукой и проведя по нему пару раз, Накаджима услышал первый громкий стон сверху, на что уголки губ поползли вверх, а слюна накапливалась во рту от желания услышать их ещё раз. Вот только блондин решил немного поиграть, проводя языком по головке, всей длине, но не беря в рот, тем самым сильнее заводя парня перед ним. Рюноскэ накрывало некое раздражение вровень с возбуждением. Он ненавидел, когда прошлые его партнёры так делали, теряя весь интерес, но этот мальчишка и впрямь невозможный. Решив сжалиться над старшим, Ацуши вобрал в рот треть органа, слыша протяжный стон. Продолжая понемногу брать всю длину, втягивая щёки, блондин прикрыл глаза, полностью отдавшись своим чувствам и желанию, расслабляя глотку и позволяя головке упираться в заднюю часть горла. Акутагава поражался, откуда в этом невинном мальчике столько похотливых чертей, что полностью завладели им, лишив всего стыда, который в данной ситуации и не был уместен. Также брюнет отметил, что отсасывать блондин умеет и умеет очень хорошо, а значит, что долго он особо не протянет, поэтому, запустив руку в его светлые волосы, Рюноскэ оттянул парня от себя, смотря на такую блядскую картину, как ниточка слюны тянулась от головки члена до губ Накаджимы, а взгляд скрыт за пеленой возбуждения. Указав мелкому подняться и снять с себя весь низ одежды, Ацуши подчинился, сделав так как ему сказали. Перед старшим открылся взор на те самые желанные большинством бёдра и аккуратный член, на головке которого сразу же собралась капелька предэякулята, как только блондин увидел, с каким нескрываемым интересом на него смотрят, и откинул голову назад, прикусив губу, вместе с этим издав тихий скулёж, а член дёрнулся в нетерпении. - Возбуждаешься сильнее, когда смотрят на твоё обнажённое тело? Интересно. Обычно, другие наоборот - смущаются, стараются прикрыться,- потянув Ацуши за талию на себя, Акутагава вновь усадил его к себе на колени, проговаривая слова хриплым, пониженным голосом. Рюноскэ обхватил чужой орган меж большим и средним пальцем, начиная водить ими, а после и пуская в ход всю ладонь, собирая с головки предсемя и распределяя его по всей длине, вместе с этим прильнув к ключицам, начиная покрывать их новыми поцелуями и укусами, заставляя парня на нём доходить до предела. Чувствуя, что мальчишка долго не продержится, Акутагава сжал его член у основания ровно в тот момент, когда он собирался кончить, на что получил взгляд расширенных глаз и умоляющий шёпот позволить ему кончить. - Пожалуйста.. Пожалуйста..- хнычет младший, смотря в глаза напротив просящим взглядом. - Нет, мелкий, ты кончишь только от моего члена в своей заднице,- Акутагава буквально прорычал ему это, заставляя захныкать от переполняющего желания. Не в силах сказать и слова, Накаджима лишь вздрогнул, смотря за тем, как одна из рук старшего потянулась к небольшой тумбе рядом, где лежали какие-то книги, и достал из ящика бутылёк смазки. Блондин не стал задаваться вопросом, что она делает в его мастерской, но интерес был. Продолжая оставлять укусы на ключицах Ацуши, парень распределил некоторое количество смазки по пальцам, разогревая её, после чего завёл руку за спину партнёра, спускаясь ниже. Приставив два пальца ко входу, Акутагава протолкнул один, слегка удивляясь в мыслях, что он проник довольно легко. Но на втором пальце Рюноскэ поднял нескрываемый удивлённый взгляд вверх, смотря в отведённые глаза куда-то в сторону. - Ты... Готовился? То есть, подожди, ты знал, что так всё и будет?- Сейчас Рюноскэ негодует, серьёзно, что за человек! Пришёл, чтобы развести на секс! - Да какая разница, ты всё равно не отказался, а я лишь удачу попытал,- слегка нахмурившись и надув свои пухлые губы, пробубнил Ацуши, всё ещё чувствуя в себе два пальца, что медленно начали своё движение. - Что за человек...- Притянув свободной рукой парня за голову, Рюноскэ втянул его в поцелуй, параллельно вынимая пальцы и снова беря в руки смазку. Младший на это лишь улыбнулся кошачьей улыбочкой подстать своим глазам, что с прищуром наблюдали за дальнейшими действиями. Акутагава, распределив смазку уже по самому органу, медленно вошёл на ту треть, которая была возможна в связи с позой парня сверху, улавливая тихое шипение. Буквально минуту привыкая к размерам, блондин медленно начал опускаться ниже и до самого конца, после же издав стон от чувства наполненности, впиваясь короткими ноготками в плечи старшего и откидывая голову назад. Возможно, Ацуши признается, что уж несколько месяцев мечтал объездить бёдра этого чертовски красивого художника, но сделает это явно потом. Не тогда, когда его мечта сбывается в полной мере. Укладывая руки на талию парня, оседлавшего его, Рюноскэ помогал тому двигаться быстрее, постанывая в унисон стонам, что резко стало громче и выше, как только головка члена стала методично попадать по простате, заставляя блондина плавиться от удовольствия, слёзы накапливаться в уголках глаз, а горло болеть от тех самых громких стонов. Спустив одну из рук к члену партнёра, Акутагава почувствовал, как тело на нём дрогнуло, стоило коснуться чувствительной плоти. - Я.. Я сейчас.. Кончу.. Пожалуйста..- слишком искренние мольбы, старший просто не мог отказать ему и его глазам, что были наполнены слезами от удовольствия. - Кончай, мелкий,- Акутагава усмехнулся после того, как его одарили осуждающим взглядом за это обращение, но в ту же секунду младший вновь откинул голову назад, глаза закатились, а с губ сорвался высокий стон, что, кажется, был выше всех остальных. Горячая белая жидкость запачкала обоих, стекая вниз по торсу и руке брюнета, что тоже долго не продержался, толкнувшись последний раз в обмякшее после оргазма тело, излившись глубоко внутрь с громким рыком. Сил не было ни у одного, ни у второго. Накаджима опустился корпусом на старшего, продолжая сидеть верхом на его члене и пытался восстановить дыхание. Акутагава мало чем от него отличался. Сердце билось в бешеном темпе, а кончики пальцев подрагивали. Спустя пару минут первым подал голос Ацуши, не поднимая головы. - Так ты не ответил на вопрос, что ты чувствуешь ко мне,- обессиленно, но с любопытством произнёс блондин, затаив дыхание. - Люблю тебя, мелкий. Но задам тот же вопрос тебе,- голос хриплый, тихий, но внятный. - Честно? Я тебя тоже,- Ацуши выдержал паузу, после чего продолжив,- а ещё последние пару месяцев грезил о том, как бы круто было объездить твои бёдра,- сознался всё-таки,- и не называй меня мелким! - Фу таким быть, Накаджима Ацуши, мечтать о таком неприлично. Маленький ещё,- Акутагава усмехнулся, когда его легонько ударили своей миниатюрной ручкой, максимально показывая своё недовольство. Ацуши всё же поимел совесть слезть с чужого члена, после чего оба направились в душ, закинув в стирку свои рубашки. За исключением того, что Накаджима был готов убить старшего, пока вычищал себя изнутри от чужой спермы, ничего особенного не произошло. Хоть время и было достаточно раннее, по крайней мере, для таких студентов, как они, всё равно художники были вымотаны до последнего. В шутку сделав вид, что Рюноскэ оставляет блондина на ночь лишь потому, что тот без рубашки, он получил ещё один удар, но сильнее, заливаясь смехом и дёргаясь от того, что Ацуши просто поднял руку, дабы поправить волосы, и из этого всего сделал выводы, что уже начал его бояться, а значит, что в обычной обстановке шутки с ним плохи. И в этой семейке явно лидерство обычной обстановкой пойдёт не в руки старшего.