Холодное пламя

Обжигающий кожу холод снова возвращается под руку со всем знакомой зимой. Забирая теплые дни и короткие ночи, она будто ломает хрупкую стену, что когда-то защищала от хаоса в голове. Она как дамба держала этот поток мыслей, пока на горизонте не показался первый снег. В тот самый момент ты чувствуешь, что снова на краю пропасти, которую с приходом весны смог избежать. Но теперь ты здесь. Снежинки тают на кончиках ресниц, а множество слоев одежды сжимают горло. Десятки незнакомцев скрываются под шапками и обегают тебя, думая о чем-то своем. Справа мчится коричневое пальто, уже жалея, что не надел куртку. Снизу неуверенным шагом, топает маленький человечек, одетый во все шарфы, которые его бабушка только могла связать. Слева, выругавшись себе под нос, идет деловой черный костюм, поражая своей выдержкой к холоду. Издалека приближается темно синяя толстовка. Ее обладатель молод, а еще явно не хочет показывать двум своим друзьям, что мерзнет как и все остальные люди. На его толстовке нарисованы каракули разных цветов, которые почему-то кажутся привлекательными. Поразительно как мир тесен, ведь такая же одежда есть у одного моего… -Лёш, ты что ли! — я поднимаю глаза от пляшущих передо мной каракуль и вижу знакомое (как же я молился чтобы никогда его не знал) лицо — а мы все думаем твое ебало или нет. Оказалось мир еще больше тесен. И мне посчастливилось встретить его вне школы. Того самого его, который за секунду может заставить любого ощутить весь спектр эмоций. Так постоянно происходит. Все идет настолько хорошо, что ты понимаешь — скоро будет плохо. -Ты как вообще? — каждое слово сопровождается нервирующим цоканьем языка. -За продуктами иду — сказав эту фразу, я понял насколько не уверен мой голос. -Какой молодец — он наклонился ниже и пристально смотрел в глаза. Я всегда пытаюсь не отводить свои, но такое чувство, что зрачки сами тянутся к земле. Тем более у него они голубые. Такие, что описывают поэты в своих вечных стихах. И вроде надо восхищаться, да только кроме холода я ничего не вижу. Сзади начал посмеиваться мистер «короче», одетый в черный спортивный костюм. Я никогда не видел его в чем-то другом. -Ты короче э маменькин сынок выходит -Ну ну — поддакнул третий, в очередной раз заправляя сальные волосы назад. -Мамуля сказал, а ты как эта…как ее…да бля, собачка короче! Берешь и бежишь. Оба начали смеяться на всю улицу, открыв рот так широко, что можно посчитать каждый зуб. -Ну что вы, ребята, — я только начал замечать, как глыбы льда в его глазах начали таять, заполняясь чем-то родным, как он вернулся к прежнему тону и отойдя от меня, сказал — мы должны уважать маленького Лёшку! Вон в холод выходит, помогает по дому. Сколько раз я прокручивал в голове то, как именно он произносит мое имя. Каждый слог, вдох и буква, сказанные из ненавистных губ. -Да ты у нас прямо альтруист! — обращаясь к остальным за поддержкой, он встретил лишь непонимающие взгляды и нервные смешки. Третий сказал -Ну блин. Альтушка ты — тот явно не имел понятия, что значит альтруист, а уже тем более почему меня им назвали. Никогда не понимал, почему он водится с этими идиотами. -Мда — явно разочаровавшись, голубые глаза снова посмотрели на меня — может ты и с нами поделишься своей добротой? Ухмылка. Легкий наклон головы вправо. Чуточку приподнятые брови. Глаза медленно превращаются в айсберги. Вот оно. Сейчас все будет. Они начали резво тараторить, одновременно перебивая и дополняя друг друга. -Мы как раз в кино хотели. -Ну ну. Фильмец новый. -Как он называется, вроде… -Короче про поезд который. -Ну ну. Я заметил, что расстояние между нами сокращается, а толпа вдруг оказалась вдалеке. Заметил, да только поздно. -А денег то -Денег как ты понял -Денег короче нет Третий всегда был самым быстрым (наверное потому что веса от мозгов нет) Поэтому я не удивился, когда тот оказался сзади меня. Я перебирал варианты и решил, что ребра все еще болят, так что придется отдавать расходы на продукты. -Только это есть — вытянув руки с помятыми бумажками, я пытался взглядом залезть в душу его самого, надеясь найти тот свет, который там был пару дней назад — это те деньги на продукты -Как мило — на секунду я смог разглядеть его мягкий взгляд, с сожалением осмотревший меня. За прямой полосой губ начала прятаться улыбка и это была моя надежда. Но с этим уродом не бывает просто. Ему обязательно надо раздавить каждую крупицу на веру в будущее и потом еще поджечь остатки, подаренной мной зажигалкой. Никогда не поймешь чего он хочет. Иногда ему нравится, когда я отвечаю в ответ чем-то ядовитым, а на другой день надо молчать, как рыба, лишь бы угодить ему. -Честно говоря, я надеялся еще и попкорн купить — денег не хватает. черт. черт. черт. — Мне карамельный нравится. Выработанный в голове инстинкт вопит, что надо бежать. -Когда ты его кусаешь, хруст выходит настолько громкий, что кажется, будто весь зал слышит. Среди мыслей о побеге пронеслось осознание, что я никогда не ел попкорн. -Но я знаю, как ты можешь возместить мне удовольствие от хруста моей любимой карамели. Мистер короче стоит на шухере, держа единственный выход. Третий… Куда пропал третий? -Как ты думаешь, кости хрустят так же сладко? Резкая боль сверху от удара сзади. Отскочив от стены, третий смог ударить ногой прямо по шейным позвонкам. Схватившись левой рукой за шею — правая должна оставаться свободной, я пятился к стене, чтобы избавиться от слепых зон. В этот момент кто-то подставил мне подножку, и как мешок картошки, моя туша упала на холодный лед. Будут синяки. С ними разберусь потом. Главная проблема — я снизу, они сверху. Как можно быстрее отползти и одновременно встать на ноги, вот была моя задача. Но из-за скользкого льда (ненавижу зиму) я был больше похож на рыбу, которую выкинули на землю. Вот казалось ты встаешь, как ботинок вылетает в воздух, забирая опору. Вот кажется ты встаешь, как боль в шее становится сильнее. Они даже не пытаются остановить меня, просто смотрят и смеются. Значит сейчас последний шанс убежать, потом будет поздно. Вот собрав все силы, я наконец становлюсь на один уровень с ними, как вдруг неожиданный удар проходит по всему телу. Наружное ухо больно зудит, а барабанная перепонка звонит, заглушая голоса противников. Могу поклясться, что слышал хруст своей челюсти. Его костяшки в мозолях, так что скулы будут в ранах. Голова наклоняется то вправо, то влево, не давая возможности ровно посмотреть на происходящее. Удар. Теперь оба уха кричат, как сирены в середине ночи. Это будто бы вопящая тишина, которая вроде убирает все звуки, а вроде заставляет сгибаться под криком. Теперь все что я могу, это смотреть на голубые глаза, которые расположены слишком близко. Почему эти глаза так быстро сменяются. Иногда в них искрятся настоящие чувства, заполняющие сердце теплом. А потом страх чего-то иного и настоящая ненависть, стреляет в меня яркими молниями. Раньше там было хоть что-то живое, но сейчас в них остался только блеск чистого льда. Удар за ударом я ощущал, как металлический вкус появляется во рту. Попытки дернуться сопровождались не только очередным кулаком из вне, но и горящим внутри телом. В моменты, когда ты ничего не можешь поделать, чтобы спасти свое тело, надо позаботиться о разуме. А потому я думал, что это лишь часть чего-то большего. Мечтал, что когда-нибудь тихие ночи, тонкими нитями прошитые тайной, станут повседневностью. Я думал о других мирах, где у меня есть друзья или хотя бы знакомые. Я мечтал о том, что когда-нибудь стану великим и тогда эти воспоминания превратятся в биографию. Видел картины в ярких красках, где голубые глаза защищают меня от кулаков, а не направляют их. Легче считать, что все испытания это лишь преграды перед достижением чего-то большего. Если же это просто испытания, без ни какого вознаграждения, то зачем они вообще нужны. -Пойдем…возможно… Обрывки их голосов казались такими далекими. Веки не хотели подниматься, а от горячих слез, кожа на лице начала зудеть. Открыв глаза, я увидел, падающие на меня снежинки. Они, как будто насмехаясь над всей ситуацией, продолжали свой бесконечный путь к земле. Я решил попробовать подняться после того, как на мне начали собираться сугробы снега. Посмотрев на грязную землю, где все еще есть остатки крови, я увидел свежую пачку бинтов. Которые оставил он. Тот самый он, который всегда будет моим главным врагом и самым лучшим героем.