Счастье мяты, когти перца

      Я сидела за своей партой в первом ряду, погрузившись в книгу, которую опустила под стол. Лишь бы учительница обложку не увидела… Вернее, маркировку «18+». Меня излишне оберегали все взрослые, кроме родни — стоит мне попросить у мамы какую-то подобную книгу, и она тут же окажется в руках — если, конечно, в кошельке водятся деньги. От зарплаты до зарплаты, зато красиво — вот лучшая жизнь.       Ужастик с кучей кровищи и расчлененки. Мне такое по неведомой причине нравится, благо, ни один человек не знает об этом увлечении. Но когда я представляю, что участвую в событиях самостоятельно… Это гарантирует мне бессонную ночь. Жертвой быть ужасно страшно, а на роль маньяка я не сойду со своим характером. Как говорил мой отчим, «В голове — гений, в паспорте — ребенок, а в душе — котенок, с когтями, но тупыми». Он всегда был на моей стороне…       Лилия Павловна взглянула в мою сторону, и я тут же положила книгу страницами вниз на соседний вечно свободный стул. Ну не хочет никто со мной сидеть. Даже когда нужно пересесть, все обходят меня. Когда кого-то просят пристроиться именно на этот конкретный стул, они начинают орать: «Куда угодно, но не с Маринкой! Хоть на пол садите!»… Но роль чумной мне нравится больше, чем роль груши для битья.       В класс вошёл светловолосый мальчик в очках и робко встал у дверей.       — Я… новенький. Мне вот сказали к вам подойти.       Вспомнила, как меня представляли классу вместе с ещё одним мальчиком. Я училась в этой школе со второго класса, но проскочила экстерном пятый, из-за чего оказалась здесь в этом году. Самой младшей среди одноклассников. Воцарилась неловкая тишина, пока учительница листала журнал в поисках нового имени.       — А фамилия-то как? — мальчик еле слышно ответил. — Громче говори! Чего мямлишь? — какой же это педагог… Видно же, что ребенку и так страшно! Мальчик шагнул ближе и громче сказал:       — Петров!       — Хм… Нет такого. Ты не ошибся? Нет такого в списке.       Ой… Я уже чувствовала его неловкость и страх. Как когда ты заходишь в чужой кабинет по ошибке, и тебя поднимает на смех куча незнакомых людей. Хуже всего, если они — старшеклассники. Тогда хочется сдохнуть на месте, не важно от чего — хоть бы метеорит упал прям на голову или псих какой зашёл в школу с оружием. Но все молчали. И, к моему удивлению, мальчик решительно настаивал на своем:       — Мне сказали: 204 кабинет, Лилия Павловна, шестой «В»!       Молодец, пацан! Так держать, храбрее! Класс, видимо, так не думал. У этого хищника свои, непонятные другим мотивы — он многоголосо захохотал, будто бедный новенький реально ошибся дверью. Я сжала кулаки. Вот бы сейчас взять и…       — Что за бардак?! — крикнула учительница то ли предкам мальчика, которые не позаботились о документах, то ли администрации школы, которая её в известность не поставила, то ли бушующим шестиклассникам, смеющимся над бедным ребенком. Ученики затихли, а остальные и не услышали бы этих слов. — Понаберут студентов! Только знают, что губяки свои малевать, а я — разгребай, значит? А бумаги-то кто заполнять будет? Не первый раз ведь уже, — видимо, объектом недовольства все же были беспечные родители. Но это не столь важно, главное — затихли смешки, и он будет меньше нервничать. — Подожди здесь. Сейчас… Сейчас я им устрою!       Классная руководительница твердой походкой вышла за дверь, оставив блондина одного посреди класса. Все пялились на него, я же предпочла взять в руки книгу и продолжить наблюдение за страданиями девушки, ставшей жертвой убийцы.       Главные твари — люди, и ни один демон в подобных книгах не может быть хуже мудилы с ножом. Хотя и в таких мудилах есть что-то светлое. Люди — это монстры, а монстры тоже люди… Ещё одна сказанная моим отчимом фраза. Я не видела его уже больше года…       Как зверёк в клетке, бедная девушка оказывается зажатой в угол. Как мальчик, стоящий сейчас у всех на виду. Как всегда, Бабурин орет тому что-то (учитывая, что орёт Семён — оскорбительное), но я не хочу даже вслушиваться, что конкретно. Как только я дочитала главу, распахнулась вновь дверь, и в класс вернулась учительница.       — Ну что мне с тобой делать-то?! Куда сажать, а? — я убрала книгу уже на колени и щёлкнула пальцами под партой — я всегда так делала, чтобы привлечь внимание. Не сработало: — Давай-ка сядь, наверное, с Семёном. Он все равно один, — и не просто так один. Как и со мной, с ним никто сидеть не хочет. Возможно даже причина та же — страх. Хотя, меня скорее остерегаются не как опасного человека, а как неприкасаемую… А ведь раньше с ним сидела я.       — Ещё чего! — толстяк поставил на стул, предлагаемый новенькому, рюкзак. До чего же он противный, я же могу ему…       — Ты опять за старое? Снова бабушку в школу вызывать? — всем прекрасно известная техника приструнения, которая не работает на конкретно этого хулигана.       — А чё она мне сделает?       — Не она — так я тебе сделаю! Рюкзак убрал, быстро! — я еле держалась, чтобы не закрыть уши и не броситься в истерику. Больше всего в жизни я ненавижу конфликты и подобных Бабурину придурков. Но нельзя показать себя с плохой стороны перед человеком, который эту самую сторону ещё не видел. Я не слишком сильно постучала по месту рядом с собой — вслух попросить не хватит смелости. Меня не замечали. Возможно, специально…       — Я… Я могу за последнюю парту сесть. Там, кажется, свободно.       — Ладно. Садись пока туда. А с тобой, Бабурин, мы ещё поговорим! — кажется, разобрались. Я расслабилась и снова взяла книгу, перестав слушать класс и учительницу…

***

Взгляни с другой стороны.

      Уже пару уроков спустя я увидел в своей тетради растекающийся амебой желтоватый плевок. Позже в столовой Семён, вроде бы случайно, облил меня компотом. А выходя из туалета, он так тряхнул мокрыми руками, что морось попала мне в лицо…       На предпоследней перемене я увидел девочку, которая подошла к моему столу. Я вопросительно посмотрел в ее серые как дождливое небо глаза. Она постояла достаточное время, чтобы мне стало неловко.       Я уже видел ее в классе. Она сидела у окна и совершенно не слушала учителей, читая под столом достаточно толстую книжку. Каждый раз, когда Семён пытался мне насолить, она как по волшебству оказывалась рядом и полными гнева глазами смотрела прямо на него.       Наконец, внезапная гостья заговорила:       — Меня это… Марина зовут. Познакомиться хочу.       — Я Антон, — ответил я ей. Так долго мяться рядом со мной, чтобы просто назвать свое имя?       — Знаешь… — ее смущённое и будто испуганное лицо резко приняло серьезный вид. Она ударила обеими руками по моему столу и уставилась поразительно взрослым взглядом мне в глаза. — Бабурин — та ещё заноза… Лучший способ избежать проблем — показать, что ты сильнее. Как у животных.       Марина запнулась и надула огромный пузырь из жвачки. Я почувствовал запах мяты, свежести и холода. Девочка задумчиво смотрела в окно. Я заметил у нее в правом ухе украшение — тёмно-зеленый цветок, похожий и в то же время непохожий на четырёхлистный клевер.       — Красивая сережка, — я сам не ожидал, что открою рот. Она от неожиданности хихикнула — просто скромно улыбнулась и пшикнула носом, явно боясь показать более открытый смех.       — Спасибо. Это мне батя подарил, когда маленькая ещё была. Он сам сделал… — лицо Марины резко потеряло приятное тепло и стало холодным, мрачным и грустным, как зимняя ночь. И тут же, едва я заметил эту перемену, вернулось к серьезности. Не то сказал? — Так, не переводи тему! Я тебе вот что советую… А стукни ты как следует этого дебила! Может, угомонится хоть. Никто почти не решался, не ждёт он…       Я задумался над ее словами. Возможно, так правда стало бы лучше, но, казалось, постояв за себя я только больше получу. Пока я решал, стоит ли ее послушать, прозвенел звонок, и Марина убежала на свое место, взяв в руки привычную книгу.

***

Что же было дальше?

      Перед последним уроком Семён толкнул Антона в толпу одноклассниц. Они с руганью расступились, а мальчик оказался в довольно неловком положении — лицом в груди важной шишки класса, Смирновой Катьки.       — Ай!       — Прости, ты в порядке?       — Я… — девочка быстро перешла от смущения к нападению: — Нет, ну вы посмотрите на него! Облапал меня прямо у всех на глазах! Я сейчас все маме расскажу! Тебя из школы выгонят, извращенец.       — Я нечаянно! Меня толкнули… — оправдывался Антон.       — Все видели! Слепых среди нас нет! — «кроме тебя». Катя злобно улыбалась, глядя на его очки. Казалось, сейчас парень потеряет контроль и как минимум словесно защитится… В конфликт вмешался Семён.       — Толкнули? Че, правда? Вот так, да? — он сбил новенького на пол, потешаясь своей властью. Окружающие продолжали заинтересованно смотреть на конфликт.

***

Зайчик перед хищником

      Хулиган нависал надо мной, всем своим видом как бы говоря: «Ну же! Давай, ударь меня! Попробуй!»       Я бросил взгляд на толпу зевак и с радостью заметил, что среди них стоит моя новая знакомая — Марина. Ее лицо кричало то же самое. Она так яро убеждала меня постоять за себя одним своим присутствием. Я чувствовал, насколько она ненавидела Бабурина, насколько хотела стукнуть его сама, но боялась. Хотя бы ради нее…

Нужно было что-то делать!

Выбор за тобой