Парень по соседству

26 октября 1965 года. За окном середина осени, листья уже давно пожелтели и сейчас опадали, оставляя по улицах золотистую дорожку. Ветер покачивал деревья, но не настолько сильно, чтобы те гнулись к земле, ломаясь. В общем, это бы абсолютно спокойный и тёплый день. Дети хотели как можно скорее уйти со школы, чтобы порезвиться в такую хорошую погоду на улице, а те, кто в эту самую школу не ходил, уже делали это чуть ли не с самого утра. Казалось, в этот день все должно быть хорошо. Все плохое должно замереть и продолжить свое существование когда-нибудь... Не сейчас. А, желательно, вообще никогда. Как бы не хотелось, чтобы мечты, даже такие фантастические, становились реальностью, это не всегда возможно. Ведь в доме ****-E на Нью-Йорк-Стрит, где всегда было не спокойно, прямо сейчас происходило что-то абсолютно не подходившие под рамки "доброго и светлого" . Маргарет Браун - худая, изможденная женщина, выглядящая не на свои 37, а минимум на 50 лет -, будучи хозяйкой этого дома, стояла, прислонившись в дверному косяку, наблюдая за работой полицейских в своем доме. Ее, обыкновенно бледное, лицо сейчас казалось ещё белее, а карие глаза были распахнуты так сильно, что, казалось, сейчас выпадут из орбит. – Мамочка, с тобой все хорошо? - обеспокоено спросила Мэри, дочь Маргарет, который сейчас было 17. Не смотря на свой юный возраст на лице девушка уже давно застыло выражение усталости, глаза не горели огнем, присущим людям в таком возрасте, когда кажется, что им и море по колено. Оно и понятно: будучи старшей среди своих 7 братьев и сестер, Мэри часто помогала матери ухаживать за ними, а также учитывая ее собственную беременность. Последнее доставляло ещё больше стресса, так как отец ее ребенка был взрослым женатым мужчиной, кинувшим девушку, как только узнал о беременности. Казалось, что вся жизнь Мэри - сплошной стресс, последнее время ощущавшийся физически, неприятным давление на грудь. Избавиться от него можно было лишь несколькими способами, среди которых прием некачественных наркотиков со своими школьными друзьями в доме матери, который уже больше походил на притон, а также избиение и наблюдение за пытками Марка Миллера, сбежавшего из их дома пару часов назад. – Мэри. Темные глаза Маргарет устремились на ее дочь. Она будто бы смотрела прямо в душу, продвигая ее. Марк - красивый парень 16-ти лет, с золотистыми, достающими до пояса, волосами и ангельски-голубыми глазами, которые полностью соответствовали его доброму нраву, - попал в их дом пару месяцев назад, после того, как его мать вместе с ее двумя сыновьями сбежала от мужа-тирана, в порыве ярости избивавшего ее и детей. В конце-концов женщина не выдержала, ее разрывало чувство кромешной безысходности и злости на мужа и саму себя. Она годами таила эти чувства в себе, но в одну ночь осознала, что больше не может сидеть, трясясь от страха, пока ждёт своего мужа из клуба, где тот напивался и занимался сексом с другими женщинами. Не хочет больше гадать: побьет ли он ее сегодня? Где спрятаться детям, чтобы он их не достал? Она больше так не может. Те эмоции, что она подавливала в себе столько месяцев словно обострились, слились воедино и заставили женщину как можно скорее накидать необходимые вещи в небольшой потрёпанный чемодан и вбежать в детскую комнату, разбудив детей - Марка и Джона - и приказав им собираться. Все трое знали, что будет, если они не успеют уйти раньше, чем прийдёт отец и все понимали, что этого нельзя допустить. Адреналин заставлял их собираться как можно скорее, порой в спешке кто-то из них не правильно одевал какую-либо вещь, из-за чего ему приходилось снимать ее и одевать правильно, теряя драгоценное время и заставляя страх усиливаться. И вот - заветная свобода. Они вышли на улицу, где завывал сильнейший ветер и лил дождь. По мере того, как женщина с детьми отходила от дома, становилось все холоднее. Одежда насквозь промокла, не оставляя шансов не подхватить какую-нибудь болезнь после этого "путешествия". По щекам женщины текли слезы, буря эмоций, одолевшая ее буквально час назад стихла и теперь не оставалось ничего, кроме как идти дальше и беззвучно плакать. Сейчас женщина даже не думала, куда она идёт или что стоит где-то остановиться и переждать ливень. Она только сильнее сжимала руку маленького шестилетнего Джона, дабы тот, в силу возраста, не отставал, так что мальчику приходилось бежать за мамой с братом, чего физически делать долго он бы не смог. Марк все это время шел с другой стороны, по левую руку от матери и читал про себя "Отче наш". Он вспоминал, как давно мама молилась Господу, надеясь, что отношения с отцом наладятся, но, казалось, становилось только хуже.

«Отче наш, Который на небесах! Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое;»

На смену страху приходить злость. Внутри парня убийственная смесь из чувств, которые он направляет в быструю ходьбу, одолеваемый боязнью отстать от матери и пониманием, что в таком случае она не обернется и просто продолжит идти, оставив парня одного в неизвестном месте. Так что походка парня с каждым шагом становить все яростнее, ноги болят все сильнее от напряжения. По спине льет холодный пот, а в глаза то и дело нападают капли дождя.

«Да будет воля Твоя и на земле, как на небе; хлеб наш насущный дай нам на сей день; и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим;»

Чертов отец! Почему он не может держать себя в руках? Почему теперь он, его сын, должен вместе с остальными членами семьи сбегать из своего дома из-за одного уебка, что не в состоянии вести себя как человек? За это это ему? А маленькому братишке, готовому расплакаться с минуты на минуту? Его жене в конце концов? Все они могли быть обычными людьми и жить спокойную жизнь. Прямо сейчас в голове подростка рушилась все его планы на эту жизнь. Он был лучшим учеником в классе и мечтал поступить в престижный вуз, где он бы отучился на врача. Он мечтал спасать жизни людей, завести семью и спасти мать и брата от отца когда начнет зарабатывать, а прямо сейчас готовился к тому, что сдохнет прямо в эту ночь в какой-то подворотне.

«И не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Ибо Твое есть Царство и сила, и слава, Отца, и Сына, и Святого Духа, ныне и всегда, и во веки веков.»

Джон трясся от холода и тоже, как и его мать, плакал. Слезы текли по бледным щекам, оставляя мокрую дорожку. Мальчик, будучи маленьким, испытывал сильнейшую привязанность и любовь ко всем членам своей семьи, в том числе и к папе. Он часто не понимал, почему папа приходит поздно домой, почему мама кричит и плачет и почему ему приходиться прятаться в шкафу от неадекватного отца, вместо того, чтобы радостно встречать того с работы, слушать, как ему читают сказку любящие родители и как те целуют его перед сном. Так было у всех его друзей. Неужели он не достоин любви? Поцелуя на ночь? Неужели все, что он заслужил - это вечный запах алкоголя дома? Дома, где должно быть тепло и уютно, как у Михаэля - его лучшего друга.

«Аминь.»