Ханахаки и лайфхаки

      Тэхен сидел в своей палате и внимательно слушал своего лечащего врача — Чон Хосока. — Ким, надо оперироваться, пока болезнь не вышла из-под контроля, и пока мы еще можем обойтись несложной операцией. — А если нет, то что будет? — тут же вскинул голову Тэхен. — Пиздец, — врач поднял свою красивую узкую ладонь и провел большим пальцем по горлу, наглядно демонстрируя смысл произнесенного слова. — А если подождать? — с надеждой уточнил Тэхен. — Бам, — Хосок поднял руку к виску и сымитировал выстрел из пистолета. — Вариантов у меня нет? — печальным голосом. — Есть, можешь присмотреть себе красивые белые тапочки, — позитивно ответил Чон.       Тэхен закашлялся, привычным жестом поднося одноразовый платок к губам, и увидел на нем лепестки ромашек, которые он откашливал на постоянной основе. — Ладно, я согласен, — сдался он на милость Хосока.

***

      Началось все лет пять назад — его лучший друг Джин припер к ним в университетскую общагу какую-то кассету. Гордо выпятив грудь, он заявил, что нашел самый трешовый треш, который они когда-либо видели, ему его знающие люди посоветовали. Тэхен с Джином увлекались аниме, пересмотрели всю классику, сериалы (иногда — вместо учебы). И как-то так незаметно перешли на натуральный треш, типа кровь-кишки-распидорасило.       Хен вставил кассету в телевизор, совмещенный с видиком (купили за копейки на рынке) и нажал на «плей».       И в тот самый момент жизнь Тэхена пошла по пизде — он увидел секс двух нарисованных мужиков. Рассмотреть он успел не особо много, потому что хен с громким писком видео вырубил.       Но Тэхен крепко так задумался — а почему, собственно, он никогда не думал о мужчинах в таком ключе?       Вырос он в тихой спокойной семье, иногда жил с бабушкой и дедушкой в богом забытом селе. И там как-то геев не водилось, что ли? Потом, когда поступил в универ и переехал в Сеул, сразу же познакомился с Джином, тот водил его в приличные места, и представители отряда голубеньких ему на глаза не попадались.       Когда хен ушел на какую-то вписку (Тэ притворился смертельно больным и идти отказался), он нашел ту самую кассету, досмотрел видео до конца и от души подрочил. Ему понравилось. Потом он отмотал видео до того момента, когда они его выключили, и полез читать про однополую любовь.       Хен вернулся ночью и пьяный, так что не заметил, что Тэхен сосредоточенно что-то выискивал в интернетах. Прямо до утра.       Еще примерно год Тэхен признавался самому себе, почему у него не складывалось с девушками раньше. Потому что оказалось, его привлекают парни. За это время он просмотрел все фильмы про геев, которые удалось найти. «Горбатую гору» пересматривал трижды.       А спустя еще некоторое время он вдруг присмотрелся к лучшему другу. Внезапно даже для самого себя. Да так присмотрелся, что залип влип по самые уши. — Хен, помнишь то видео, которое мы смотрели в общежитии? — задал волнующий вопрос Тэхен, когда Джин приехал к нему уже в квартиру с едой и соджу. Мальчишник, хули. С выпивкой и анимешками. — Какое из? — захлопал своими красивыми глазами хен. — Ну, про двух парней, — покраснел Тэхен. — А, так мы же его не досмотрели, — неловко хихикнул Джин. — Точно, — вспомнил свою наебку Ким. — Так вооот, а как ты относишься к тому, что там было? (Произносить слово «геи» вслух он постеснялся). — Разврат! Содомия! — закричал старший. — Где ж это видано, чтобы мужики друг в друга членами тыкали? Тьфу такими быть. — То есть тебе не интересно, как это все ощущается? — грустным голосом. — Мерзость, даже думать о таком противно и неприятно, — поежился хен. — Ага, — Ким сглотнул ком обиды, образовавшийся в горле. — Ну что, «Атака Титанов»? — Врубай.       Так Тэхен и понял, что его любовь не может быть взаимной. Они еще пару раз обсуждали этот вопрос, но каждый раз Джин щетинился и отвечал, что для него это неприемлемо. А Тэхен смотрел на него влажными влюбленными глазами и тихонечко умирал в душе. Сердце каждый раз разрывалось в клочья.       Потом он начал кашлять лепестками.       В то время он много читал про ханахаки и понимал, что ему пиздец. Но, поразмыслив, решил, что никому ничего не скажет. Джину уж точно. Потому что тогда придется во всем признаваться.       Дело решил случай и очередной марафон аниме. Тэхен зашелся вдруг в громком кашле и попытался привычно убежать в ванную, чтобы хен ничего не увидел. Но Джин его остановил (чтобы постучать по спине). Тэ пытался сдержаться, чтобы не раскрыть свою тайну, но не смог. Это было все равно, что при жестком поносе постараться не пукнуть, заодно не обосравшись. И, прикрыв ладонью рот, прокашлялся. Джин посмотрел с подозрением на трясущегося друга, его лихорадочно блестящие глаза и стиснутый кулак, а потом с силой его разжал.       Тэхен закрыл глаза и подумал: «Вот теперь-то мне точно пиздец». — Йоптвою мать, Ким, как давно у тебя это? — рявкнул Джин. — Пару лет, — Тэхен втянул голову в плечи. Сердитый хен — страшный хен. Он и втащить может. — Кто он? — грозно спросил Джин. — Почему это ОН? — тихо, на грани шепота. — А то я не понял, к чему все эти разговоры про геев были, — от собственных слов поежился хен.       Тэхен опустил глаза в пол и молчал. Молчание громче любых слов. — Почему ты не сказал сразу? — Джин притянул Тэ к себе и крепко обнял. — Мы бы что-то придумали. — Потрахались бы, например? — с болью в глазах спросил младший. — Блять, — выдохнул Джин пораженно. — Я бы ни за что не стал тебя заставлять, зная, как тебе это противно, — Тэхен попытался удержать слезы в глазах, но те предательски покатились по щекам. — Обещай мне лечиться, — сказал старший и стер с его щеки дорожку слез своим большим кривым пальцем. — Только взамен на обещание не корить себя, если что-то случится. Ты не виноват, это все я. Только моя вина в том, что я позволил себе влюбиться и надеяться. Только я виноват, что не смог понять твою реакцию на однополые отношения с первого раза.       Это была их последняя встреча.       Тэхен обещание сдержал и попал к известному хирургу — Чон Хосоку, который смог уговорить его на операцию.

***

      Чонгук сидел в кабинете своего брата — Хосока. К ним на несколько недель приперлись родственники в гости, и учиться стало невозможно — в его комнате поселили болтливую внучатую племянницу троюродного дяди по пятой родственной связи того с Сотоной. Девчушка болтала целыми днями, не затыкаясь, а ночами продолжала вести диалоги даже во сне. Так задолбала, что Чонгук хотел залезть на потолок, залить уши воском и сидеть там до конца дней ее. Потому что своих дней было жалко.       В общих комнатах всегда шумели какие-то странные личности, которых мама по какой-то причине называла родней. Чонгук был уверен, что это табор цыган приехал погостить, а мама и папа под гипнозом. Он даже как-то сказал ей: «Моргни два раза, если тебе угрожают». Но мама только засмеялась и попросила потерпеть.       Чонгук учился в университете, и ему нужно было готовиться к сессии. А он не мог. И Хосок сам предложил — приходи, мол, студентик, располагайся. Он знал про упрямство младшего брата и был уверен, что тот достанет где-нибудь палатку и переедет жить в лес, но заниматься будет.       А у него собственный кабинет простаивает, он все равно большую часть времени то на обходах, то на операциях.       Чонгук предложение с радостью принял и после занятий бежал к хену, даже когда его не было на работе — ему вручили ключи, познакомили с некоторыми коллегами и ласково потрепали волосы.       Пару часов Чонгук зубрил конспекты — экзамен был на носу, а вот знаний в голове — ноль. От усиленных попыток запихнуть в себя хоть что-то затекла шея, и он вышел в коридор, чтобы в кофейном автомате купить горький напиток.       Возле кабинета брата сидел грустный парень и смотрел стеклянными глазами в пол. — Болеет, наверное, — пробурчал себе под нос Чонгук и пошел дальше.       Вернулся он с двумя стаканчиками паршивого кофе и протянул один из них грустному парню. — Спасибо, — с нескрываемой болью в глазах сказал тот. — Я Чонгук, — вежливо представился парень. — Тэхен, — коротко ответил собеседник и снова уставился в пол. — А чего ты тут сидишь? — недолго думая, продолжил разговор Чонгук. Лучше беседы беседовать, чем впихивать невпихуемые знания. — Мне скоро назначен прием у доктора Чона, вот и решил прийти пораньше — все равно в палате заняться нечем. А ты? — А мне брат, к которому ты пришел на прием, — прояснил Чонгук ситуацию, потому что глаза Тэхена непонимающе распахнулись, — ключи от кабинета дал, чтобы я занимался.       Чонгук громко сербнул горячий кофе. Он ждал, что новый знакомый продолжит диалог, спросит что-то, но тот молчал и смотрел в стаканчик кофе. — Если долго смотреть в кофе, кофе начнет смотреть в тебя, — философски изрек Чон. — Я не люблю кофе, — сказал Тэхен и поднялся со своего места. — Позже приду. Спасибо за напиток.       Весь оставшийся день Чонгук думал о грустных глазах Тэхена. Ему почему-то хотелось узнать, какая боль поселилась в его душе и чем он может помочь? Он парень смышленый, придумал бы что-нибудь. Но дома Хосок на вопросы не отвечал, как бы младший брат ни канючил — тайна пациентов это вам не на снег фигурно поссать.       Чонгук, когда шел в больницу на следующий день, зачем-то завернул в ближайшую кофейню и купил стакан вкуснейшего чая. Как он его отдаст Тэхену — еще не придумал. Хосок предупредил, что у него днем операция и от него информацию хрен получишь. Не идти же по всем палатам в больнице со стаканом, заглядывая в каждую с вопросом, не тут ли Тэхен проживает.       Медицинская сестра в регистратуре попалась незнакомая и тоже отказала в предоставлении информации.       Но Чонгук — хитрый и изворотливый малый (ему всегда так бабушка говорила), нашел выход — перерыл бумаги на столе Хосока и нашел какой-то анализ. Там было указано полное имя — Ким Тэхен и, к его глубочайшему счастью — отделение и номер палаты. Чонгук прихватил чай, закрыл дверь в кабинет хена и пошуршал в нужном направлении.       Что говорить, он не решил, поэтому просто постучал. — Войдите, — сказала дверь басовитым голосом. — А я тебе чай купил, — улыбнулся Чонгук, входя в палату. А потом присвистнул — Тэхен лежал в отдельной одноместной палате. У него был собственный телевизор и стояло много всякой медицинской техники. — Чонгук? — удивленно спросил Тэхен, сидевший у окна и до визита разглядывавший улицу. — Ага, собственной пиздатой персоной, — улыбнулся парень.       В общем-то, в этот раз диалог задался — Чонгук спрашивал у Тэхена всякое. Они выяснили, что Чон младше, и тот бесцеремонно тут же стал звать его хеном. Тэ от этого обращения весело хохотал.       Тэхен отпил вкусный чай, причитая, что это напиток Б-гов, но потом побледнел и начал кашлять.       Чонгук вскочил и начал бегать вокруг него в желании как-то помочь. Но Тэхен просто показал своим указательным пальцем на стопку одноразовых платков. Чонгук метнулся за ними и отдал. А потом на платке Чонгук заметил белые лепестки, которых раньше там точно не было. — Что это? — ошарашенно спросил Чонгук. Он впервые в жизни такое видел. — Ромашка, — пожал плечами Тэхен и выкинул платок в стоящую недалеко мусорку. — Какого хуя ты плюешься цветами? — кое-как выдавил вопрос младший. — Ты че, семена ромашки проглотил и они проросли? — Ханахаки, — коротко ответил Тэхен и снова отхлебнул чай.       Чонгук сдвинул брови и постарался вспомнить, что это за хуйня. Он медициной не интересовался, телевизор не смотрел, а рассказы брата старался не слушать (тот все равно говорил терминами и хрен его поймешь). — Я не знаю что это, — капризно надул губы младший. — Заболевание, которое может появиться из-за несчастной любви, — коротко ответил Тэхен. Потом, увидев туповатое выражение на лице своего собеседника, решил пояснить: — Это редкая генетическая мутация. Не передается воздушно-капельным, половым и любыми другими путями. Особенность организма. И те, у кого оно есть, при несчастной или невзаимной любви начинают отхаркивать лепестки различных цветов. Мне повезло, у меня ромашки. Они не царапают горло и вообще красивые. Хуже обстоят дела у тех, у кого лепестки лотоса, например. — Ты-то как вляпался? — спросил Чонгук, оглядывая Тэхена с головы до ног. Красивый. Влюбись в него такой парень — он бы ответил взаимностью со всей пылкостью своей молодости. — Влюбился в своего друга, — тихо сказал Тэхен, алея щеками.       У Чонгука в этот момент яойкнуло сердечко. Неужели Тэхен, как и он — гей? — А он слепой или дурной? — нахмурил брови младший. Нет, ну серьезно, кто-то способен отказаться от такого парня? — Он не по мужчинам, — взгляд Тэхена снова стал грустным.       Они проговорили до самого вечера. Тэхен в подробностях рассказал свою историю — как влюбился, как было обидно осознавать бесперспективняк происходящего, как заболел и прятался, как начал лечение. Чонгук слушал и ахуевал от жизни такой. И твердо решил расспросить дома Хосока о том, что это за болезнь такая, пускай тот закидает его терминами — он не тупой и в гугл ходить умеет.       Дома брата ждал допрос с пристрастием. Чонгук даже блокнот приготовил, чтобы непонятные слова записывать. — Ты почему про Ханахаки спросил, — удивился Хосок. Обычно его брат интересовался пылью на мебели больше, чем его рассказами о работе, поэтому каждый раз закатывал глаза и удалялся в тень. — Тэхен, — коротко объяснил Чонгук. Хосок все понял. — Название этой болезни происходит от соединения японских слов «хана» — цветы и «хаки» — извергать, — начал свой рассказ Хосок. — А покороче? — нетерпеливо поерзал на кухонном стуле Чонгук. — Короче, болеет твой Тэхен. Пока стадия несложная — возбудитель в легких. Но если запустить, то доберется до сердца и тогда все. — Что все? — выпучил глаза Чонгук. — Я не смогу его спасти, — пояснил брат. — А почему ты? Это ему к венерологу надо, или кто такое лечит? — Потому что я единственный специалист в Корее, который уже проводил операции по извлечению возбудителя из тела пациента. Заболевание редкое, и специалистов, равных мне по опыту, в стране практически нет. Тэхен будет моим двадцатым пациентом, — гордо выпятил грудь Хосок. — А, если он попал тебе в руки, то можно не переживать, ты чик-чик и все, — довольно улыбнулся Чонгук. — Не совсем, — поспешил объяснить Хосок, чтобы не давать брату ложных надежд. — У всех пациентов наблюдается потеря эмоциональных импульсов и частично чувств. У всех в разной степени. Кто-то отделывается легкой потерей, жизнь таких пациентов практически не меняется. А вот тем, кто полностью теряют вкус к жизни, предстоит тяжелая и длительная терапия у психиатров, различные антидепрессанты и прочая муть. — То есть? — Чонгук смутно понял, но решил уточнить. — Например, человек любил писать в ванную и ему резко перестает это нравиться? — Человек любил, а потом — нет. Это чувство испаряется, его больше не существует, понимаешь? — Хосок взял брата за руку. — Я не знаю, что там у тебя за планы на Тэхена. Но знай — после операции он станет совсем другим человеком. — Если у него не отрастет вторая голова, то переживем, — легко махнул рукой Чонгук. — А если вырастет такая же хорошенькая, так и с этим можно мириться.       Хосок только закатил глаза и поджал губы. Почему-то жопа чуяла большие такие проблемы.       После разговора с братом Чонгук стал каждый день ходить к Тэхену. Когда они говорили, хен немного оживал и отвлекался от грустных мыслей. Чонгук и рад был помочь, рассказывая истории из своей бурной жизни. — Тэхен, а почему у тебя никогда нет посетителей? — спросил Чонгук, когда они сидели и с аппетитом поглощали мороженое. В больницу его приносить было не положено, а Тэхен говорил, что очень его хочет. И когда младший тащил в рюкзаке две небольшие коробочки с мороженым, чувствовал себя контрабандистом. — Ну, ко мне некому ходить. Родители не знают, — пожал плечами Тэхен. — Друзья? — нахмурился Чонгук. Вот когда он в прошлом году сломал ногу, к нему устроили целое паломничество его друзья и одногруппники. — Он у меня один, и я не хочу его видеть, — опустил взгляд в пол Тэхен, слегка покраснев ушами.       Чонгук тут же все понял. Это был тот изврат, который не принял любовь Тэхена. Ему, как там, нормально спится? Кошмары не мучают? — Ну, тогда считай, что я — твой самый лучший друг, — довольно улыбнулся Чон. — И в меня безопасно влюбляться, я безотказный.       Тэхен хихикнул и продолжил есть свое контрабандное мороженое.       В день операции Чонгук не находил себе места — сорвался с начала первой пары и во весь опор двинул к Тэхену. Почему-то казалось, что ему необходима поддержка и опора (может опереться на его широкую грудь, например). Тэхен действительно был подавлен, и Чонгук веселил его, как мог. Даже рассказал про случай, когда он пустил шептуна, сидя в библиотеке в наушниках, а потом обнаружил, что вокруг полно людей, и все на него смотрят. Это был самый позорный случай в его жизни, он об этом никому не рассказывал, а просмеявшийся Тэхен поклялся, что сохранит это в тайне.       Пока шла операция, Чонгук слонялся возле дверей операционной, тяжко вздыхал и посматривал на часы. В самом начале он даже попытался проскочить в операционную, но брат опиздюлил и не разрешил. Вот и приходилось ходить туда-сюда, заламывая руки и прислушиваясь к музыке, доносившейся оттуда. Какая-то классика, лучше бы Нирвану включили или BTS на худой конец. Операция длилась четыре часа, и когда хен вышел из кабинета, Чонгук тут же к нему подскочил. — Жив, — коротко бросил хен. Сил на разговоры не осталось. — А когда меня к нему пустят? — спросил Чонгук, поглядывая на дверь, откуда вышел брат. — Даже не думай туда заходить. Иди домой. — Не пойду, — топнул ногой младший брат. — Ну, жди в его палате, — пожал плечами Хосок. Зная настырность и упертость брата, лучше было спор даже не начинать.       Чонгук сидел в палате Тэхена-хена и зачем-то прижимал к себе его пижаму. Качался из стороны в сторону и переживал. А потом внезапно до него дошло — а он же влюбился, получается? Ну схуяли бы ему переживать за друга? А тут он и поплакать успел (только никогда никому не расскажет), когда брат только вошел в операционную, и губы сгрызть почти до основания. Остановился только когда прокол от пирсинга начал неприятно болеть.       Тэхена перевели в палату через пару часов, которые Чон потратил с пользой — сам себе во всем признался и думал, как сообщить Тэхену про их совместное будущее.       Тэхен отходил от наркоза долго. Чонгук сидел рядом с ним, гладил волосы и рассматривал такое красивое лицо. Зачем-то запоминал расположение родинок — на нижнем веке (сейчас ее было не видно), но Чонгук успел разглядеть, на кончике носа, на щеке и на нижней губе. Потом, когда вошла медсестра и посмотрела на него, как на грязного извращенца, он отсел подальше и взял Тэхена за руку.       Ким очнулся и долго смотрел на их руки, пока Чонгук завис где-то в себе. — Привет, — прохрипел Тэхен. — Хеооон, — буквально захныкал Чонгук. А потом убежал за медсестрой — нужно было сообщить, что пациент пришел в себя.       Потом из палаты его выставили — пришел Хосок что-то там делать. Чонгук даже мстю ему страшную задумал. — Ну как? — спросил Чонгук, когда его впустили обратно. Тэхен выглядел уже более живым и менее бледным. — Пока непонятно, — сказал Тэхен. — Дай мне отдохнуть?       Чонгук намек понял и из палаты удалился сам, иначе его выпрут под белы рученьки медработники.       Он сдавал сессию на удивление легко — билеты попадались плевые, преподаватели отвратительно добрые, а знания откуда-то возникали. Но все его мысли были заняты Тэхеном.       После операции Тэ был таким же красивым, как всегда, но каким-то отрешенным, что ли. Чонгук так и не смог понять, что именно изменилось. Он постоянно торчал в палате хена, пытаясь разобраться — что происходит в этой красивой голове. Он все понял, когда увидел, как Хосок пришел на осмотр и попросил Тэ снять рубашку. Раньше хен краснел от каждого нечаянно открытого участка кожи — он смущался и спешил прикрыться. А тут он безучастно потянулся к пуговицам, расстегивая. Где-то внутри умирал один отдельно взятый Чонгук. Потому что спина Тэ, его ключицы, его сильные руки слегка сводили с ума. Он даже стул по палате двигал, чтобы рассмотреть со всех сторон. — Частичная потеря чувствительности, — сказал как-то вечером Хосок. — Очень мало сведений, но это что-то вроде защитной реакции организма — люди просто перестают чувствовать чувства. — А любовь? — вскинулся младший. Ему жизненно необходимо было знать ответ на этот вопрос. — В первую очередь любовь, — Хосок посмотрел на брата полным сожаления взглядом. — Я тебя предупреждал, Чон второй. Не очаровывайся. — Мне все похуй, я сделан из мяса, — пробубнил младший и убежал в свою комнату думать. Выходило так, что он влюбился в человека, который никогда не ответит взаимностью. Но Чонгук парень упоротый упертый и решил, что если не любви, то хотя бы добропорядочных партнерских отношений он добьется. Желательно до конца их дней. Как там в сказках — и жили они долго и счастливо, и умерли от отравления мухоморами. — Тэхен, а у тебя был секс? — решил прощупать почву Чонгук во время очередного визита в больницу. — Да, — Тэхен посмотрел прямо в глаза. И где, спрашивается, тот скромник, который краснел каждый раз, когда говорил о своей безответной любви к мужчине. — Хосок посчитал, что это может помочь хотя бы приостановить развитие болезни. Так что у меня были половые отношения с двумя девушками и одним парнем. — Значит, верность ты мне не хранил, — вздохнул Чонгук. — В смысле? — Тэхен нахмурил брови, ничего не понимая. — Ну, я планирую на тебе жениться, мужиться, отбраковать, — пояснил Чонгук, смело глядя своему возлюбленному в глаза. Ну а что, пускай знает о его планах на жизнь, он в них тоже участвует. — Чонгук, не неси чушь, а если несешь, то хотя бы дурь и ту, которую курить можно, — спокойным тоном ответил Тэ. — А я тебя все равно добьюсь. Измором, так измором, — гордо вздернув подбородок, пообещал Чонгук и ушел из палаты.       И несколько дней не приходил в больницу вообще — давал время на подумать о своем поведении. Когда пришел — Тэхена и след простыл. «Выписали», — сказала медицинская сестра, которая после операции их тайно шипперила и писала про них фанфики.

***

      После больницы Тэхену предстояло знакомство с новым собой. В больнице было сложно оценить масштабы бедствия. Доктор Чон говорил, что у всех испытуемых пациентов разная степень потери чувств. Осталось выяснить, что именно произошло конкретно с ним.       Целый день ушел на мысли о Джине — он старательно расковыривал старые раны, чтобы понять — болят они все еще, или это терпимая боль. Оказалось, что его эмоции не пропали совсем, они ощущались как из-под плотного слоя воды — были совсем слабыми. Как будто Джин и вся эта неразделенная любовь были много лет назад, а теперь чувствовались лишь легкой грустью. Теплым воспоминанием, которое давно пройдено, пережевано и пережито.       Осталось разобраться с остальным.       Тэхен смотрел комедии запоем. На любимых моментах, где раньше он уссыкался от смеха, теперь на его лице расцветала легкая улыбка. Но это была его личная победа. Значит, пациент скорее жив, чем черт.       На дорамах, над которыми они с Джином рыдали каждый в свой платок, он чувствовал легкую грусть. Но на «Хатико» он все-таки расплакался.       Когда с собственными эмоциями ситуация прояснилась, он позвонил Джину. Впервые после той встречи. Они проговорили всю ночь — Тэхен рассказывал, как все прошло — упомянул и про операцию, и про Чонгука, и про то, что теперь может спокойно с ним дружить дальше. Джин же рыдал в трубку и бесконечно просил прощения.       В конце разговора они договорились как-нибудь посмотреть аниме вместе.       В воскресенье к нему домой явился Чонгук. — Откуда у тебя мой адрес? — растерянно спросил Тэхен, когда увидел на пороге Чона. — Секрет фирмы «Рога и копыта», — тихо сказал младший, во все глаза таращясь на хена. Было такое ощущение, что они не виделись миллион лет. Он так скучал. Безумно.       Адрес он буквально выбил из брата. Хосок сначала молчал, как рыба об лед, все-таки врачебная этика, все дела. Чонгук и ссорился с ним, и обещал поколотить, и упрашивал — бесполезно. Сдался Хосок, когда он увидел слезы в глазах младшего брата. Тот никогда не плакал по пустякам даже будучи ребенком. А когда подрос, и вовсе стойко переносил все удары судьбы. Но тут взял и разревелся со словами: «Я без него погибнуууу». Сердце брата дрогнуло, и он сдался — приехал на работу и совершил почти преступление — отправил Чонгуку адрес, который подсмотрел в карте пациента. — Что ты тут делаешь? — спросил Тэхен, они с Чонгуком тогда поссорились и даже номерами телефонов не обменялись. Тэхен планировал взять номер, но передумал после слов младшего про брак. Он посчитал его малолетним шалопаем и твердо решил прекратить общение. — Я не договорил, — уверенно перешагнул порог квартиры Чон. Он же не вампир, который зайти не может, если его не пригласили. — Я считаю, нам нужно сойтись и жить вместе. — Прекрати шутить, — уверенно сказал Тэхен. — Мне теперь не всегда смешно. — А я и не шучу, — упрямо посмотрел на него Чонгук. — Я хочу с тобой начать встречаться хотя бы. — Блять, Гук, ты ебнулся? Я не чувствую нихуя. Нихуя — это почти ничего, — терпеливо объяснил ему Тэхен. — Любви тоже. Зачем тебе-то это нужно? — Я красивый, ты красивый, у нас могли бы быть красивые дети, — почуяв слабину в обороне, оживился младший. Потом решительно разулся и прошел на кухню. — Доставай свой чай. — Нет, — насупился Тэхен. — Чая нет? — удивился младший. — Нет отношениям, — сказал, как отрезал, хен.       И Чонгук решил временно отложить решение этого вопроса. Тактик и стратег из него получился отличный.       Со временем хен оттаял — перестал шугаться каждого неверного движения в его сторону. Всего три месяца и хен позволил себя обнимать, когда они смотрели марвеловские фильмы. Чонгук не наглел и не напирал — просто действовал осторожно. Спрашивал разрешения прикоснуться, а если получал — невесомо касался рукой. Хотелось, конечно, весомо, но время терпело.       Он начал дарить маленькие подарочки — то шоколадку припрет, то журнальчик с любимым Исполнителем (спойлер — RМом), то футболку из лимитированной коллекции демократичного бренда отхватит (а все одногруппники, которые помогали, чем могли).       Позже начал делать приятности — мыть посуду, готовить несложные блюда, чистить ПК. Тэ думал, что он заботится, а он обживался — им предстояло до конца жизни жить вместе, возможно, даже в этой самой квартире.       Все-таки не зря он на курсы «Как соблазнить женщину за 30 секунд» на первом курсе деньги потратил.       Тэхен с ним с удовольствием общался, но отказывал каждый раз, когда речь заходила об отношениях.

***

      После приема Тэхен вышел на улицу и закурил. Курил он редко, а в тот день перенервничал — они ждали результатов каких-то дохуя важных анализов. Которые показали, что все хорошо, жить будет. — Мистер Ким, ай-яй-яй, нельзя курить после вашего-то сложнейшего случая, — на улицу вышел Хосок. — Огоньку не найдется? — Чон, дай совет, что мне делать с твоим братом, — тут же включился в разговор Тэхен, протягивая зажигалку. — А что? — подозрительно сощурил глаза Хосок. — Достает? — Да не то чтобы, — замялся Тэхен, подбирая слова. — Просто иногда заводит шарманку о пользе наших отношений. И я не знаю, как реагировать. — А про «брать измором» что-нибудь говорил? — уточнил доктор. — Постоянно, — закивал Тэхен. — А, ну все. У тебя есть только один вариант избавиться от него — бежать в Северную Корею. Брата это не остановит, но замедлит. Он упрямый очень. Если что-то решил — так тому и быть. У нас семья медиков. Все, нахрен, медики. А он вдруг решил пойти по другому пути. Знал бы ты, что было с родственниками — они и умоляли, и угрожали, и подкупали. Он — ни в какую. Хочу, мол, юристом стать. Всех доспорил, переспорил, выспорил. И поступил на юридический. — Я заметил, что он упрямый, — как-то сник Тэхен. — И еще случай был, — продолжил вещать Хосок. — Однажды перед соревнованиями по бегу он порезал ногу — наложили швы. — Но он побежал, — утвердительно сказал Тэхен. В младшем он не сомневался. — Побежал, а когда вернулся домой — буквально выливал кровь из кроссовки. Швы разошлись. Но свою медаль за первое место он получил, — кивнул Хосок, с легкой улыбкой глядя на задумчивого Тэхена. — И меня получит? — как-то совсем обреченно спросил тот. — И тебя, так что или сдаться, или сбежать, — пожал плечами Хосок и выкинул давно уже дотлевшую сигарету в мусорку. — Удачи, Ким Тэхен. И да поможет тебе Бог.       Ким грустно посмотрел в спину удаляющемуся медику и, кажется, осознал, что бежать-то никуда и не хочется.

***

      Чонгук сидел на кухне хена в веселенькой пижамке — Тэ подарил ее на какой-то праздник. Так и сказал: «Ну че ты у меня вечно в уличной одежде трешься». — Тэ, ну давай уже встречаться, — это была попытка миллион первая. — Гукки, — ласково потрепал его по волосам хен. — Я эмоциональный импотент. Ну зачем тебе все это нужно? — Че, и хуй не стоит? — пришибленно спросил Чонгук. Об этом аспекте их отношений он не думал.       Тэхен широко улыбнулся, Чонгук его всегда умудрялся рассмешить. — Стоит, — сказал он, дернув бровью. — Я много раз проверял.       Чонгук вмиг погрустнел и спрятал глаза за челкой. — Я проверял исключительно в ручном режиме, — объяснился сразу же Тэхен. Чтобы его младший не надумал там чего и не расстроился (он все еще помнил, как это неприятно).       Гук сразу встрепенулся и выдал: — Пускай стоит на меня при условии полной недоступности самого члена для других особей любого пола. — Гу, — как-то совсем обреченно прошептал Тэхен. — Мой ответ как обычно — нет. — Импотента, блять, ответ. Эмоционального, — вдруг разозлился младший. Он уже месяцев восемь обхаживал хена, а тот заладил — нет да нет. Потом он вдруг удивленно распахнул глаза. — Это все потому что я девственник? — Бля, — прокомментировал это заявление Тэхен. — Так я ща быстро это исправлю, найду себе педофила и отдамся ему, — сразу же насупился Чон. — Тебе есть восемнадцать, — спокойно ответил хен. — Тогда просто извращенца достану, который меня свяжет, будет бить плеткой и трахать огромным дилдо! — истерично завопил Чонгук и ринулся к входной двери (в данном случае — выходной). — Да стой ты, — Тэхен перехватил его поперек талии и прижал к себе, чтобы не сбежал. Этот балбес ведь и правда мог быстренько побежать терять невинность абы с кем. И почему-то эта мысль резанула ревностью. Слабой, но точно ей. Тэхен впервые почувствовал что-то настолько остро. Даже сам ахуел от эффекта.       Чонгук выбился из сил, пытаясь удрать от хена, и успокоился, пока его держали сильные руки (а по виду и не скажешь). Потом обернулся и посмотрел Тэхену в глаза.       Тэ замер, рассматривая Чонгука так близко — видно было каждую ресничку, каждый маленький прыщик и шрам на щеке. Очаровательный, не шрам — весь Чонгук. И глаза красивые, издалека кажется, что почти черные, но нет — там был сложный рисунок радужки. Тэхен залюбовался. — Че пыришься? Целуй давай, — капризным голосом скомандовал Чонгук.       Тэхен прикрыл глаза и сдался — медленно приблизился к его лицу и мягко накрыл его губы своими. Чонгук вздрогнул, замер, не веря в происходящее. А хен осторожно раздвинул его губы своими, углубляя поцелуй.       Они целовались медленно и долго, добавляя соприкосновение языками. Чонгук был готов кричать от восторга, но млел от происходящего — Тэхен гладил его талию через пижаму. Аккуратно, невесомо. В этом моменте хотелось жить — застрять, как муха в янтаре, и никогда его не заканчивать.       Но Тэхен отстранился, прежде напоследок пройдясь языком по его губам. — А теперь мы должны начать встречаться. Ну или потрахаться, — уверенно заявил Чонгук.       И впервые за все время Тэхен захохотал.

***

      Чонгук перебрался к Тэхену из родительского гнезда достаточно быстро — ну а чего кота за яйца тянуть? Никого за яйца вообще лучше не тянуть. Вот он и устроил «сюрприз» (от слова сюр) — приехал с вещами. Тэхен, конечно, ахуел знатно, но после фразы: «Дай воды попить, а то так есть хочется, что переночевать негде», сдался. Его упрямец мог и под окнами расположиться, так что он сразу согласился.       Первая близость случилась тем же вечером.       Чонгук весь такой румяный вышел из душа. Подошел к Тэхену и поцеловал. И Тэхена сорвало — Чонгук пах его гелем для душа, его шампунем. Он был в его пижаме и пах им. Четкое слово «мой» пульсировало где-то на задворках сознания. Теперь можно было позволить себе все. Можно позволить любить себя кем-то так, как нужно, так, как правильно. Он обязательно постарается хотя бы попытаться полюбить в ответ. Ну, как сможет в нынешней ситуации.       Тэхен посмотрел на уже своего Чонгука поплывшим взглядом и буквально снес собой, на ходу пытаясь содрать с него эту ебучую пижамную футболку.       Чонгук сначала не понял, что с ним тут происходит — начал вырываться, но Тэхен повалил его на кровать и раздвинул коленом ноги. — Хен, я везде чистый, — смущаясь сказал Чон.       И этого хватило, чтобы понять — сексу быть. Тэхен не планировал, правда, но от такого Чонгука ехала крыша — он был возбуждающим до неприличия. Тэхена буквально колотило от желания обладать этим телом. — И растянутый, — добавил чуть тише младший.       Тэхен низко рыкнул и, поднявшись, дошел до тумбы — именно там лежала смазка от предыдущей попытки в секс с мужчиной. И презервативы. Только пижамные штаны неприлично топорщились, выдавая возбуждение самого Кима. — И я не могу больше терпеть, — проскулил Чонгук, наблюдая, как хен выливает смазку себе в руку, обмакивая в ней пальцы.       Тэхен посмотрел на своего теперь уже мужчину голодным взглядом и спросил только: — Минет? — Нет, — захныкал Чонгук, шире разводя ноги, полностью раскрываясь перед колючим взглядом. — Тебя хочу.       Тэхен неторопливо подошел к Чонгуку и потыкал своим красивым пальцем на пижамный низ. Чонгук намек понял и стянул с себя шорты вместе с бельем.       Тэхен влажной от смазки рукой еще шире раздвинул его ноги и толкнулся внутрь сразу двумя пальцами, те вошли достаточно легко, так что он сразу добавил третий. — И давно ты это делаешь с собой? — спросил он, жадно глядя на то, как пальцы проникают во вход Чонгука. — С первого поцелуя, — смутился Чон и отвернул голову к стене, чтобы не видно было его полыхающих красным щек. — Маленький, ты такой очаровательный, — сказал Тэхен и, повернув его лицо к себе свободной рукой, поцеловал. Другой рукой он двигался внутри под разными углами, стараясь найти простату. Нащупал комок достаточно быстро и принялся прицельно в него попадать под громкие стоны и всхлипы Чонгука. — Хеееен, — проскулил тот, — я ждал твой члееен. — Будет тебе член, — коротко ответил Тэхен и приспустил домашние штаны с боксерами. Сил и выдержки на полное обнажение не осталось. Слишком долго у него не было секса. Слишком долго у него был его упрямый Чонгук.       Кое-как про презерватив-то вспомнил, дрожащими руками напялил на свой член (для чего пришлось слезть со своего мужчины под его нетерпеливое сопение), плеснул смазки и, подставив головку, толкнулся внутрь.       Трех пальцев хватило для того, чтобы Чон принял его хорошо, так что, не тратя время, Ким начал двигаться. Он не торопился — размеренно двигал бедрами, неторопливо втрахивая партнера в кровать. С оттягом выходил, только для того, чтобы с силой толкнуться обратно.       Чонгук хрипел, стонал, шептал его имя, пока он постепенно наращивал скорость толчков. Одуряюще ахуенно. Он запрокинул голову, открывая совершенно влажную от липкого пота шею, и Тэ не выдержал — широким мазком прошелся по ней, собирая соленую влагу своим языком. Потом опустился поцелуями-бабочками на ключицу и от души так ее прикусил, оттягивая тонкую кожу зубами.       Чон под ним задрожал всем телом, заскулил чуть громче и, запульсировав там, внутри, кончил себе на живот. Только тогда Тэ понял, что его член был плотно зажат между их телами, и ему не много-то и нужно было.       Тэхен от ощущения давления на свой член ускорился. Он трахал быстро, короткими движениями бедер, и знатно ахуел, когда Чонгук запульсировал вокруг него снова — второй оргазм за буквально тридцать секунд. Тогда Ким отпустил себя и с громким вскриком кончил в презерватив.

***

      В общем-то, отношения у них строились на взаимном уважении и разговорах. Они реально обсуждали все, что с ними происходило. Чонгук с большим терпением относился к тому, что хен малоэмоционален. Он с уважением принимал то, что хен позволил им быть вместе во всех смыслах этого слова. Пускай, он никогда не услышит слов любви, но он знал, что у них действительно все хорошо. Они — партнеры, они — банда. Как там пелось в песне? Моей огромной любви хватит нам двоим с головою? Так вот, Чон подписался бы собственной спермой под каждым словом.       В постели Тэхен был нечеловечески горяч. Они возбуждали друг друга с полоборота, стоило им только дорваться до губ напротив. То ли дело было в подавленных последствиями ханахаки эмоциях, то ли в природном извращенском строении мозга Тэхена, но трахался он просто как зверь. Чонгук каждый раз думал, что за лев этот тигр? Но добровольно отдавался в сильные руки. Или брал, когда Тэхен хотел этого.       Кстати, Тэхен познакомил Джина со своим парнем. Но это отдельная история. История ревности и ахуевания лучшего друга.       Спустя пару месяцев Тэхен напросился сделать массаж, мол, тарахой, ты весь напряжен. Плюхнулся младшему на бедра и принялся втирать какой-то крем ему в плечи, параллельно покрывая те поцелуями. А потом замер и сказал тихо: — Маленький, я тебя люблю.       Такое правильное и такое по-тэхеновски ахуенное. От этого слова по телу младшего пробежала дрожь, поднимая волосы на загривке. Чонгук вдруг осознал, насколько сильно он любит хена. Дышит им. Живет. Наслаждается.       И как же сложно было сказать это Киму первым.       Какой же он молодец — добился своего. Работает измор-то! — И я тебя, до бесконечности и обратно, — обязательно признается Чонгук, но чуть позже.