Мелочевка/Petty

*

— Осторожнее, наркоман, — выдыхает Эндрю, когда Нил спотыкается во второй раз во время их очень неуклюжего путешествия к входной двери дома. Они целуются. Они целовались с тех пор, как вышли из такси. Ужин был вкусным, вина было предостаточно, и Эндрю выглядел привлекательно — на нем была надета рубашка и все такое, — поэтому Нил хочет затащить своего мужа домой, раздеть и стонать его имя так быстро, насколько это в человеческих силах. Он снова спотыкается, зубы с клацаньем сталкиваются с зубами Эндрю, и тот резко дергает его за волосы в наказание, когда они наконец добираются до двери и врезаются в нее с громким стуком. Эндрю отстраняется, запрокидывая голову Нила назад, чтобы одарить его недоверчивым взглядом. — Если ты настолько пьян, что даже не можешь дойти до двери, не причинив себе вреда, возможно, нам стоит… — Нет. Неееет, — Нил наклоняется и целует Эндрю в шею. — Я в порядке. У меня все хорошо. Эндрю закрывает глаза, вздыхает и ослабляет мертвую хватку в волосах Нила, вместо этого нежно поглаживая пряди, в то время как Нил продолжает прижиматься носом к чувствительной коже. — Не произноси это слово... — Я в порядке, — говорит Нил, наглый, как всегда, подкрепляя свои слова новыми поцелуями. — В порядке. В порядке. В порядке. Он прикусывает кожу, и Эндрю шипит, а затем в отчаянии начинает рыться в карманах в поисках ключей. Он долго возится, его пальцы пьяные и неуклюжие, но, в конце концов, он раздраженно выдыхает. — Я не могу найти свой ключ. Нил, наконец, прекращает свое неистовство на шее Эндрю, и, глупо моргая, отстраняется, переваривая слова. — Ключ? — Да. То, чем мы пользуемся, чтобы попасть внутрь. — Ключ! Ладно. Нил вытирает рот и нехотя отходит от Эндрю на шаг, чтобы начать шарить по собственным карманам. Он уверен, что у него есть ключ. У него всегда есть ключ. Ключа нет. — Блять. Эндрю сердито сверкает глазами. — У тебя его нет. — Эй! Ты не можешь злиться на меня. У тебя его тоже нет. — Это у тебя фетиш на ключи. Нил свирепо смотрит в ответ, а Эндрю стонет. — Как так получилось, что у нас обоих нет ключей, Нил? — Я не знаю! Нил проводит рукой по волосам, пытаясь заставить кровь от его члена прилить к мозгу, чтобы он мог соображать и найти решение. Эндрю наблюдает за ним, его дыхание все еще немного неровное, взгляд слегка расфокусирован, и ох — Нилу нужно затащить его в этот дом и положить на ближайшую поверхность прямо сейчас, черт возьми. Он достает из кармана свой бумажник. — Черт с ним. Подойдет. Я отожму замок. Эндрю хмурится, когда Нил достает карточку. — Кредитная карта? Серьезно? — Это старая ключ-карта от отеля, — Нил машет ей перед ним. — Она более гибкая. Подвинься? Эндрю складывает руки на груди, выглядя удивленным, затем отходит в сторону. Нил присаживается на корточки и смотрит на замок, пытаясь сфокусировать свои слегка затуманенные вином глаза. Он просовывает ключ-карту в щель сбоку от двери, затем слегка сгибает ее, поворачивая, чтобы попытаться ослабить защелку. Ничего не происходит. Он хмурится, вынимает карту, затем пробует снова. И все равно не работает. — Этот замок не того типа, — бормочет Эндрю. — Я знаю, что делаю, — отвечает Нил, еще сильнее теребя карточку. — Я вскрывал кучу домов. — Я тоже. И мне смотреть на это стыдно. Подвинься. Он толкает Нила ногой, и Нил надувает губы, отодвигается и встает, немного спотыкаясь от прилива крови к голове. — А что, у тебя есть что-то получше? Эндрю бросает на него взгляд, затем достает свой кошелек. Сначала кажется, будто это тоже какая-то карта, но он поднимает ее, чтобы показать Нилу: это целый набор отмычек — три разных вида и еще какая-то штука, которую Нил даже не узнает. Нил поднимает бровь. — Ты просто… носишь это с собой? Эндрю пренебрежительно машет на него слегка неуклюжей рукой. — У меня всегда при себе как минимум два ножа — и тебя это удивляет? — Ты никогда не перестанешь удивлять меня, детка. Эндрю на мгновение замирает, его уши слегка розовеют, затем он бросает взгляд на Нила. — Заткнись. Нил смеется, а Эндрю присаживается на корточки, чтобы посмотреть, с чем имеет дело. Сначала он вставляет ту самую незнакомую штуку, похожую на гаечный ключ, и оставляет ее внутри, затем достает одну из отмычек и медленно проталкивает ее внутрь, по-видимому, пытаясь что-то нащупать. Нил опускается рядом с ним на колени, стремясь разглядеть получше. Эндрю бросает на него веселый взгляд. — Ты там собираешься сделать какой-нибудь каламбур про отмычки и замочную скважину? — Нет, — отвечает Нил, протягивая руку и нежно дергая Эндрю за прядь волос. — Я хочу научиться. Эндрю слегка ухмыляется, а затем принимается за работу. Он объясняет каждое движение Нилу по ходу дела, слегка заплетаясь в словах, к большому удовольствию Нила. Нил наблюдает за его осторожными пальцами, за тем, как он прикусывает нижнюю губу, когда концентрируется, и вспоминает, как отчаянно он хочет попасть внутрь, и надеется, что это не займет слишком много времени. Что-то щелкает, и Эндрю тихо произносит «а-ха», затем толкает дверь — она открывается, и он достает обратно обе части из своего набора. На пару мгновений воцаряется тишина, прежде чем Эндрю замечает: — Как у нас, таких охрененно богатых, и нет никакой системы безопасности? Нил хмыкает, оглядывая дом: — Да не то чтобы мы когда-нибудь кого-нибудь злили, да? Эндрю фыркает, отбрасывает набор отмычек в сторону и притягивает его к себе в неуклюжий, резкий поцелуй. Нил смеется, когда они неловко заваливаются в дом. На следующий день они устанавливают самую навороченную систему безопасности из всех возможных (а Нил находит свой ключ в кошельке).

*

Нил игнорирует взгляд, который бросает на него сотрудник, следящий за раздевалками, когда Эндрю тащит его за запястье в одну из кабинок, а затем агрессивно задергивает за ними шторку. Они ничего не собираются делать. Скорее всего. И нет смысла стесняться человека, который видел его обнаженную грудь, наверное, тысячи раз. Эндрю вешает одежду, которую он подобрал для них обоих, на поручень, затем снимает рубашку с вешалки. Это черная рубашка. Нил хмурится, глядя на нее. — Разве у меня уже нет такой? — Забавный факт для тебя, Нил. Тебе не обязательно носить одну и ту же одежду десятилетиями, пока она не начнет разваливаться. Ты богат. Веди себя соответственно. — Мы в Target. — Ладно, что ж, тогда веди себя… финансово уверенно, — он пихает рубашку Нилу в грудь. — Примерь. Нил вздыхает, стягивая с себя свою футболку и натягивая черную рубашку, в то время как Эндрю пытается выбрать из двух, одинаковых на вид, черных пар брюк. Нил смотрит в зеркало, наклоняя голову к своему отражению. Нил смирился с тем, что он видит в зеркале, благодаря тонне дерьмовой терапии, но он все еще не понимает… этого. Что бы это ни было, отчего зрачки Эндрю расширяются всякий раз, когда он так наряжает его. Он застегивает рубашку до последней пуговицы, слегка оттягивая подол, затем бросает взгляд на Эндрю. — Так нормально? — Ты не можешь составить собственное мнение? — спрашивает Эндрю, бросая взгляд на шторку, чтобы убедиться, что она полностью закрыта, прежде чем расстегнуть джинсы и стянуть их вниз. — Могу. Но это я у тебя кукла для одеваний в натуральную величину. Моя одежда — это твое решение. Эндрю вздыхает, натягивает выбранные штаны, сразу же кривится и потом оборачивается посмотреть на Нила внимательно. Он хмыкает: — Неплохо. — Черная рубашка — она и есть черная рубашка, да? — Хочешь, найду тебе розовую? Нил закатывает глаза, снова смотрит в зеркало и рассеянно теребит защитную бирку на нижней части рубашки. Он смотрит на нее сверху вниз и хмурится. — Ты когда-нибудь воровал одежду? Эндрю останавливается, наполовину стянув неподходящие штаны. Он смотрит на Нила. — Может, скажешь это еще погромче? Нил смеется, затем понижает голос. — Ну так что, воровал? Эндрю качает головой, стряхивая брюки до конца. — Нет. У меня всегда были обноски. — Ты никогда не прихватывал ни один из своих модных нарядов для «Райских Сумерек»? — К тому времени у меня уже была работа. Слышал о таком? Нил просто улыбается в ответ — своей самой широкой и дерзкой улыбкой, — и Эндрю фыркает, наклоняясь, чтобы чмокнуть его в нос, прежде чем схватить другую пару брюк. Он почти бросает старую на пол, но, заметив строго приподнятую бровь Нила, аккуратно вешает ее обратно. — Полагаю, что ты украл много ужасной одежды, — продолжает Эндрю. — Да… после того как мама умерла, я слишком боялся тратить деньги. Вдруг они понадобятся на что-то важное. — Одежда — это важно. Без нее ты бы замерз.. Нил пожимает плечами, снова теребя бирку: — Хочешь, я тебе покажу? Эндрю моргает, глядя на него: — Ты хочешь украсть из Target? — Уверен, они переживут. — Нил… — Я заплачу! Я просто хочу показать тебе. Эндрю натягивает вторую пару брюк и смотрит в зеркало. Нил тоже. Вторая пара сидит идеально, обтягивая мышцы на бедрах Эндрю так, что он выглядит чертовски съедобным. — Ты покупаешь это, — говорит Нил. Эндрю кивает. — Ага. Они оба задерживаются на мгновение, чтобы еще немного поглазеть на бедра Эндрю, прежде чем Эндрю снимает их обратно, а затем протягивает Нилу. — Ладно, мелкий воришка. Покажи. — Сколько лет я тебе это объясняю? Ты не можешь продолжать называть меня мелким, когда ты ниже меня ростом, — Нил выхватывает у него брюки. — У тебя есть нож? Эндрю косится на него, затем кивает, присаживаясь на корточки, чтобы найти в кармане своих джинсов бумажник. Он перестал носить ножи в нарукавниках много лет назад, но, вероятно, никогда не избавится от привычки носить с собой хотя бы один, куда бы он ни пошел. Нил садится на пол, скрестив ноги, изучая защитную бирку на брюках, которые теперь лежат у него на коленях. Это стандартный чернильный картридж с защитной биркой, предназначенный для того, чтобы взорваться и испортить вещь, если кто-нибудь попытается его сорвать. — Лучший способ — заморозить его, как только принесешь домой, — объясняет он, когда Эндрю протягивает ему маленький, но чертовски острый нож. — Тогда чернила не вытекут. — Какой второй лучший способ? — Быть очень, блять, осторожным, — он переворачивает бирку на бок, затем начинает осторожно распиливать ручку, расположенную на верхней части круглого устройства, в то время как Эндрю внимательно наблюдает. В конце концов она отваливается, открывая под собой набор шариков. — Если ты попытаешься оторвать бирку, они сработают и активируют картридж с чернилами. — Ты звучишь как ролик на YouTube. Нил ухмыляется, подняв взгляд. — Это горячо? Он переворачивает бирку вверх дном, легонько встряхивая, так что шарики падают на пол, обнажая штифт под ними. Он медленно вытаскивает его из брюк, затем протягивает сломанную бирку Эндрю легким движением «та-да-а-а». Эндрю пристально смотрит на него: — И это все? Нил швыряет бирку ему в грудь: — Мудак. — Ставьте лайк и подписывайтесь! — говорит Эндрю своим лучшим слащавым голосом ютубера. — За дополнительными советами о том, как стать ебанутым, диким беглецом! — Я ненавижу тебя, — отвечает Нил, также бросая в него штаны. — Каждый раз, когда ты это говоришь, я верю тебе все мень… Нил не дает ему договорить, прежде чем набрасывается, повалив своего мужа на пол так внезапно, что Эндрю издает удивленный вскрик, который, в свою очередь, заставляет Нила удивленно рассмеяться. Эндрю пытается перевернуть его и прижать к себе, когда раздается громкий стук в стену рядом с их кабинкой, и они замирают, когда снаружи доносится очень визгливый голос. — Боюсь, мне придется попросить вас воспользоваться отдельными кабинками!

*

«Кокаиновый медведь» — адский фильм. Нил никогда не прикасался к кокаину, и теперь у него еще меньше мотивации пробовать его. — Я ожидал большего реализма, — бормочет Эндрю, пока они держась за руки идут домой от кинотеатра. Нил сжимает пальцы Эндрю: — От «Кокаинового медведя»? — Он основан на реальных событиях. — История, которая, вероятно, была очень скучной на самом деле. — Что может быть скучного в медведе, съедающем тонну кокаина? — Может быть, он просто умер. — Ты такой пессимист. Нил смеется, толкая плечом плечо Эндрю, пока они продолжают идти. Они погружаются в уютную тишину, большой палец Эндрю касается костяшек пальцев Нила, когда они проходят мимо машины, которая заставляет Нила остановиться как вкопанного, заставляя и Эндрю остановиться рядом с ним. Нил, как правило, не разбирается в машинах, но это… нечто иное. Гладкая, блестящая, чертовски оранжевая. — Вау, — говорит он. — Ты что, восхищаешься машиной? — Она… — Не говори «оранжевая». Это Porsche. 911. — Оранжевая. Эндрю хмыкает, отпуская руку Нила, чтобы хорошенько осмотреть Porsche. Нил не до конца понимает, что он там разглядывает, но вроде бы одобряет, чуть кивает себе под нос. — Хорошая, — заключает Эндрю. — Ей меньше года. Не понимаю, зачем кому-то парковать ее в этом районе. — Мы могли бы себе такую купить? — спрашивает Нил. Эндрю закатывает глаза, отступая на тропинку, снова хватает Нила за руку и тянет его за собой, пока они снова не начинают идти в направлении дома. — Может быть, — небрежно отвечает Эндрю. — Однажды. — Ты когда-нибудь угонял машину? — выпаливает Нил, как только эта мысль приходит ему в голову. Эндрю чуть усмехается. — Снова об этом? Нил улыбается, останавливаясь посреди дорожки и встав перед своим мужем, кладет руки ему на талию. — Мне нужно знать, за кого я вышел замуж. — Немного, блять, поздновато для этого. Эндрю протягивает руку и берет Нила за подбородок, мгновение изучая его лицо, прежде чем притянуть к себе для поцелуя. Несколько мгновений они медленно целуются, просто нежно прикасаются губами к губам, легкое царапанье зубов по нижней губе Нила, и кончики пальцев Нила скользят по небольшому промежутку между рубашкой Эндрю и джинсами. Вдалеке срабатывает автомобильная сигнализация, заставляя Нила вздрогнуть, и он со вздохом слегка отстраняется, глядя в глаза своего мужа — мягкие, полуприкрытые и любящие. Он улыбается. — Ну... угонял? Эндрю толкает его, и тот, спотыкаясь, отступает назад. — Мы не будем угонять Porsche. Нил смеется, приходя в себя: — Я и не предлагал! Просто интересовался. — Да. Я угонял машины, — говорит Эндрю, затем снова указывает на Porsche. — Но такую я не потяну. Я мог бы завести без ключа какой-нибудь кусок дерьма из 90-х. С нужными инструментами. — Инструментами? — Отвертка. Кусачки. — Хочу это увидеть. — Это твой новый кинк, зайка? Возбуждаешься от мелких преступлений? — Угон автомобиля вряд ли можно назвать мелким преступлением, — Нил пожимает плечами, засовывая руки в карманы. — Кроме того, если ты не заметил, что у меня есть склонность к плохим парням? Эндрю фыркает, проходит мимо и идет дальше. — Я покидаю тебя. Нил следует за ним, ухмыляясь про себя: — Если я куплю дерьмовую старую тачку, ты покажешь мне, как это сделать? — А потом трахнуть тебя на заднем сиденье? Это то, к чему ты клонишь? — Это было само собой разумеющимся… Эндрю смотрит на него, протягивая руку, когда Нил догоняет его. Нил немедленно хватает его. Ходить по улице без переплетенных пальцев Эндрю — привычка, от которой он избавился много лет назад. Эндрю машинально подносит руку Нила ко рту и проводит губами по костяшкам пальцев. — Почему это тебя так интересует? — спрашивает он, прижимаясь губами к коже Нила. — Я никогда этого не делал. Мне любопытно. Эндрю отстраняется, одаривая Нила недоверчивым взглядом: — Ты? Подросток-беглец? Никогда не угонял машину? — Я спал в машинах. Но только в том случае, если кто-то оставлял их открытыми. Я не мог рисковать, привлекая к себе внимание сигнализацией, понимаешь? Эндрю слегка хмурится, глядя на него: — Ты спал в машинах? — Это лучше, чем спать на тротуаре. Эндрю замолкает, затем кивает. — Договорились, — говорит он. — На что? — Достань мне тачку. Я покажу тебе, как взломать ее. И я позволю тебе трахнуть меня в ней. — Я думал, что это меня… — Зависит от моего настроения. Нил смеется, наклоняясь и небрежно целуя Эндрю в щеку, что заставляет его скривить губы. — Договорились.

*

— Перестань это так называть, — бормочет Аарон, пододвигая стакан Нила к нему через стол. — Как? — спрашивает Нил, широко раскрыв невинные глаза, смотря на него снизу вверх. — Это свидание. Две пары. Это двойное свидание. — Мы не в старшей школе. — Именно так это и называется. Скажи ему, Дрю. Эндрю плюхается на сиденье рядом с ним, скамейка из искусственной кожи издает скрипучий звук. — Хватит препираться. — Это флирт, — говорит Нил, делая глоток своего пива. — Он втайне влюблен в меня. Всегда был. Аарон смотрит на своего брата, неопределенно размахивая рукой в направлении Нила: — Знаешь, еще не поздно покончить с этим дерьмом. Я тебя прикрою. Скажем всем, что он изменил. — Нил бы никогда! — Кейтлин вмешивается, проскальзывая за спину Аарона и обхватывая его руками за талию. — Он смотрит только на Эндрю. Полный симп. Нил корчит гримасу: — Что такое симп? Эндрю глубоко вздыхает, отхлебывая пиво. — Аарон, танцевальный автомат свободен. Аарон тут же поворачивается к аркаде и ахает, увидев, что Эндрю говорит правду. Он хватает Кэйтлин за руку, утаскивая ее к автомату, пока она хихикает, уже порядком навеселе. Нил наблюдает за ними, затем поворачивается к мужу, который смотрит на него без малейшего намёка на одобрение. — Что? — спрашивает Нил. — Вы двое больше не смешные. Ладьте друг с другом. — Мы просто прикалываемся! — он пожимает плечами. — В общем, я тут подумал… — Нет. — Ты даже не знаешь, о чем я подумал. — Знаю. Никаких мелких делишек. Не сегодня. Нил игнорирует его. — Надо их обчистить. Эндрю моргает. — Обчистить? Ты что, тот самый Хитрый плут? — Ты никогда этого не делал? — Нет. Я никогда никого не грабил. — Я тоже. Может быть весело. Можно устроить соревнование. И к тому же… — он улыбается. — Это их разозлит. Эндрю на секунду задумывается, постукивая пальцем с обручальным кольцом по горлышку пивной бутылки. В конце концов, он говорит: — Я возьму чирлидершу. Кэйтлин оказывается легкой мишенью. Она просто бросила сумочку на бар у автомата и даже не удосужилась ее застегнуть. Нил наблюдает со своего места, как Эндрю идет к ней, делая вид, что пьет пиво и смотрит на напряженную танцевальную битву брата и невестки. Кейтлин замечает его, и Эндрю останавливается только для того, чтобы Кейтлин одарила его своей самой очаровательной улыбкой и взволнованно помахала рукой, прежде чем снова приняться громить рекорд Аарона. Эндрю слегка ухмыляется, облокачивается на стойку и медленно лезет в ее сумочку. Сначала он достает тампон, и Нилу приходится сдерживать смех в кулак, когда Эндрю вздрагивает и бросает его обратно. Его вторая попытка более успешна: он достает айфон Кейтлин в розовом чехле и кладет его себе в карман. Он ловит взгляд Аарона, поднимая свое пиво в качестве тоста, прежде чем вернуться к столику, где ждет Нил. Он проскальзывает в кабинку и садится рядом, поднимая телефон. — Твоя очередь. — Это было слишком просто. Она практически напрашивалась на то, чтобы ее ограбили. — И что? — Оон бросает телефон на стол. — Мы ни разу не говорили, что это должно быть трудно. Нил фыркает, поднимая глаза как раз в тот момент, когда Аарон слазит с автомата, указывает на бар и идет за новым напитком. — Смотри и учись. Он допивает свое пиво и встает, игнорируя игривый, ободряющий шлепок, который Эндрю наносит ему по заднице, когда Нил отходит. Аарон стоит, прислонившись к стойке бара, и ждет, когда его обслужат. Нил бросает взгляд на его левый задний карман (и позволяет себе легкую ухмылку, отмечая, что задница Аарона все еще определенно более плоская, чем у его брата) и видит, что из него торчит самый верх бумажника. Нил подходит к нему вплотную, стараясь ступать как можно тише. Это он умеет. Быть невидимым. (Ну, по крайней мере умел — пока не вступил в одну спортивную команду и каким-то образом не оказался на национальном телевидении спустя всего несколько недель.) Он не хочет задерживаться возле задницы своего шурина дольше, чем это необходимо, поэтому выбирает скорость — тянется и ловко выхватывает кошелёк Аарона, ухватившись за край и резко выдернув его. Аарон подпрыгивает, оборачиваясь и свирепо глядя на него, в то время как Нил быстро прячет бумажник за спину. Когда Аарон видит, кто стоит у него за спиной, свирепый взгляд превращается в растерянный. — Ты только что…? — он замолкает, и Нил смотрит на него своим самым озадаченным взглядом. — Что я только что? Аарон хмурится, отмахивается и снова поворачивается к бару. Нил оглядывается на Эндрю, который качает головой, выглядя явно удивленным. — Эй, — говорит Нил, поворачиваясь обратно к Аарону. — Давай я оплачу. Аарон хмурится, сбитый с толку, но кивает и отходит в сторону, чтобы Нил мог пройти к бару. Он вытягивает бумажник Аарона перед собой, достает его кредитную карточку и наклоняется, чтобы позвать бармена. — Эй! По рюмочке текилы для всех?

*

Нил наблюдает, как Эндрю снова пинает холодильник, пытаясь заставить включиться автомат для приготовления льда. Эндрю подставляет свой стакан под раздатчик и хмурится, когда оттуда вываливается однин-единственный кусочек льда — и все. — Дерьма кусок, — ворчит он, решив на этот раз ударить локтем по холодильнику, чтобы посмотреть, будет ли другой результат. Нил сидит за барной стойкой на кухне и думает. В последнее время он слишком много думает. Этот дурацкий криминальный загул Миньярда-Джостена, в котором они участвовали в последнее время, немного вышел из-под контроля. (Быть выкинутыми из игрового зала после того, как кто-то увидел, как Нил украл бумажник Аарона, было особенно унизительно, плюс в гараже стоит Ford Fiesta 1995 года выпуска с выломанной рулевой колонкой и очень грязным задним сиденьем.) Нил думает, что становится мягкотелым. В этом суть. Навыки выживания всегда были для него предметом гордости, тем, что он постоянно оттачивал. Готовился к худшему. К бегству, к зомби-апокалипсису, к тому, что его найдут. А теперь… — Почему кухонной технике нельзя угрожать… — Эндрю снова пинает дверь, — …ножами? — Как же мы выжили без гребаного ледогенератора? — бормочет Нил, и Эндрю смотрит на него. — Что? Нил хмурится, качая головой: — Я просто говорю. Ты устраиваешь истерику из-за того, что… — Я заплатил за эту штуку, — перебивает Эндрю. — Она должна работать. Это не истерика. — Я просто говорю. Это бессмысленно. Эндрю моргает, глядя на него: — Что-то не так. — Ну, позвони производителю. Уверен, что на воде комнатной температуры ты продержишься до завтра. Эндрю прищуривает глаза, затем ставит свой стакан на столешницу: — Что-то не так с тобой, зайка. Ты о чем-то слишком много думаешь. Ты всегда бываешь раздражительным со мной, когда слишком сильно задумываешься. — Я не… — Не ври мне. — Господи… — Нил обводит взглядом комнату, как будто это очевидно. — Тебе это иногда не кажется безумием? Что мы так живем? Эндрю, нахмурившись, оглядывается по сторонам. — В доме? — Прекрасно… — Нил фыркает, складывая руки на груди и чувствуя разочарование. — Да! Наверное! Мне не нужен дом. Мне не нужно ничего из этого дерьма. — Ты ведешь себя нелепо. Нил знает, что это так: — Это не так! Он вот-вот станет еще более нелепым: — Более того… Я это докажу. Он решительно проходит мимо очень озадаченного Эндрю к шкафу в их гостиной, вытаскивая огромное толстое одеяло, которое они хранят на зимние месяцы. Нил старается не думать о том, сколько оно стоило, просто хватает его и идет к задней двери, ведущей во двор. — Куда ты собрался? — кричит ему Эндрю из кухни. — Спать на улице. — Зачем? — Чтобы доказать, что я могу. — Ты — гребаный идиот. Нил — гребаный идиот. И теперь, двадцать минут спустя, он еще и замерзший гребаный идиот. Лежит на одеяле посреди двора и упрямо смотрит на звезды. — Королева драмы. Нил поднимает взгляд, когда Эндрю подходит к нему, руки в карманах, а его волосы окружены ореолом лунного света. Нил должен был бы злиться на него, но его сердце все еще немного замирает при его виде. — Слышать это от тебя, это нечто. — Иногда просто становится очевидным, какой драматичной сучкой ты бываешь. Эндрю доходит до одеяла и пинает его носком ботинка. — Подвинься, — требует он. Нил приподнимает бровь: — Ты только что назвал меня сучкой, а теперь хочешь обниматься? — Я ничего не говорил про объятия. Он снова пинает, на этот раз по ноге Нила, и Нил закатывает глаза, немного отодвигаясь в сторону, чтобы освободить место на одеяле. Эндрю опускается на корточки и заползает к нему, затем ложится на спину рядом. Между ними остается пространство; он складывает руки на груди и смотрит в небо, прежде чем шумно выдохнуть. — Ты доказал свою точку зрения? — спрашивает он. Нил замолкает: — Не знаю. — Хочешь поговорить об этом? Нил закрывает глаза. Эндрю, побуждающий Нила рассказать о своих чувствах — или Эндрю, спокойно рассказывающий о своих собственных чувствах, — всегда вызывает у него трепет в животе. — Я думал, что привык к этому. — К чему? — Этому. Нил указывает в сторону дома. — Ко всему этому, — Нил кивает в сторону дома. — К моей жизни. Ко всему. К тому, что у меня есть дом. Что я в безопасности. Что я остаюсь на месте. Эндрю хмыкает: — Не нужно вламываться в дом или машину, чтобы провести ночь под крышей. — Именно. Эндрю понимает. Конечно, он это понимает. Именно это когда-то их и сблизило. Их сломанные части идеально подходили друг другу. — Это… это как будто есть что-то внутри меня, что стыдится этого, — продолжает Нил. — Что у меня есть эти вещи. Что мне нужны эти вещи. Теплый дом. Простыни из египетского хлопка. Холодильник с льдогенератором. — Тебе не нужны эти вещи. Нил усмехается: — Я пробыл здесь двадцать минут и уже скучаю по всему этому. — Потому что ты привык, — говорит Эндрю, все еще глядя в небо. — Тебе не нужны они. Но это не значит, что ты их не заслуживаешь. Нил хмурится: — Я заслужил навороченный холодильник? — Да. Ты боролся за все, что у нас есть. До крови, до синяков, до шрамов, — он делает паузу. — Мы оба. — Это просто ощущается… — Нил, — перебивает Эндрю.— Если хочешь снова жить в бегах. Мерзнуть, голодать, спать в бронежилете… — он пожимает плечами. — Ради бога. Но я остаюсь здесь. У меня лего недособран. Нил улыбается про себя. Эндрю потребовались годы, чтобы позволить себе быть достаточно не крутым, чтобы признаться Нилу, что он всегда любил лего, или, по крайней мере, с того дня, когда он нашел крошечный ящик с ними в приемной семье и сумел сохранить все это при себе в течение целого месяца. Теперь этому посвящена целая комната в доме — полки с готовыми моделями, ящики и ящики из кирпичиков, отсортированных по цвету. Если раньше плохой день для Эндрю означал непрерывное курение на крыше, то теперь он означает потерю Эндрю в комнате с лего как минимум на три часа. Иногда Нил даже слышит, как он там поет. Может, он и правда дурак. Они счастливы. Никогда он еще не был так счастлив. Каждый прожитый вот так год — с этой спокойной жизнью, о которой он никогда не мечтал, — эта жизнь, смех, любовь… Он фыркает, затем говорит вслух: — Живи, смейся, люби. Эндрю смотрит на него, хмурясь. — Ты вконец двинулся? Нил смеется. — Нет. Я просто… Думаю, ты прав. Это хорошо. Все хорошо. — Ты не скучаешь по необходимости красть еду в магазинах, чтобы выжить? Какой прорыв. Горжусь тобой. — Отвали. Нил протягивает руку и подталкивает пальцы Эндрю своими. Эндрю не колеблется — он никогда не колеблется — и соединяет их пальцы вместе, нежно сжимая. — Ты в порядке? — спрашивает Эндрю. Нил кивает. — Да. — Нет зуда в пятках сбежать? Нил качает головой. — Нет. — Хорошо. Я тебя люблю. — Я тоже тебя люблю. Эндрю кивает, поднося их сложенные пальцы ко рту и нежно целуя обручальное кольцо Нила. — Можем ли мы вернуться в нашу огромную, удобную кровать к избалованным кошкам? Нил стонет, слегка потягиваясь, пока его спина не хрустит. — Да. Я слишком стар для этого дерьма. — Ты не хочешь заснуть, глядя на звезды? — Не-а. Он размыкает пальцы, чтобы подняться, и тут же снова протягивает руку, поднимая Эндрю за собой. — Я хочу лечь в свою шикарную постель с моим горячим мужем, — продолжает Нил, — и заняться чрезвычайно ленивым миссионерским сексом, а затем заснуть под защитой дорогой системы безопасности. Эндрю закатывает глаза: — Живи, смейся, блять, люби.