Третий глаз

      Утро выдалось тяжёлым.       Проснуться и понять, что у тебя всё болит: начиная от пяток и заканчивая мозгами — одно из самых неприятных чувств, которые только можно испытать. Я, конечно, не разбираюсь в алкоголе, и у меня никогда не было похмелья, но терзают меня смутные сомнения, что даже людям, значительно перебравшим с выпивкой, никогда не было так плохо, как мне сейчас.       В зеркале я увидела ни много ни мало почти инфернала, с той лишь разницей, что схожесть с человеком была чуть больше, чем с зомби. И даже умывание и мамина косметика не смогли помочь — на завтрак пришлось спускаться наполовину в убитом виде. — Выглядишь ужасно, — вместо приветствия сказала мама, стоило лишь мне переступить порог кухни. — Не знай я, что ты вчера вернулась полностью трезвой, подумала бы что-то не то. — Наверное, это из-за вчерашней еды, — пододвинув к себе кружку с чаем, облегчённо выдохнула — от мыслей про кофе становилось дурно, хорошо хоть, что на запах чая нормальная реакция. — Мы с Селиной на обратном пути зашли в какую-то бургерную.       Я даже почти не соврала. Скорее всего, в моём нынешнем состоянии виноваты и эксперименты с магией, и «Бургеры мистера Лапитти». Понятия не имею, почему он назвал своё заведение именно так, но название очень даже запоминающееся. — Вот как, — от мамы последовал короткий ответ и пожимание плеч.       Устало зевнув и почти залпом допив чай, встала из-за стола. Мы с Селиной договорились встретиться возле больницы за десять минут до начала времени посещения, и, хотя у меня в запасе ещё есть достаточное количество минут, предпочту выйти заранее и прогуляться — от мыслей о велосипеде становилось ещё хуже, чем от кофе.       Мама проводила меня до двери, убедилась, что я не забыла ключи от дома, и многозначительно хмыкнула. Так и не поняв, в чём конкретно проблема, повернулась к ней и окинула удивлённым взглядом. — Мне казалось, что вы с Селиной поссорились. — Не то чтобы мы поссорились — просто стали чуть меньше общаться, — пожала плечами, пытаясь показать, что не понимаю, к чему весь этот разговор. — Вчера встретились — и разговорились. Мы и сегодня весь день с ней гулять собираемся. — И в больницу заходить не планируешь? Мистер Страбберс… — Мам, — я посмотрела на Ванессу Питерс с неожиданном сильным даже для себя осуждением. — Если мистер Страббер просто волнуется, то скажи ему, чтобы перестал — со мной всё в порядке. А если он подозревает Брендона в чём-то не очень… пристойном или, что ещё хуже, незаконном, то вынуждена разочаровать — он не такой. Да и я, к слову, тоже. — Не думай, что я тебе не верю, милая, но…       Нет, серьёзно, почему она просто не может прекратить! — Почему же? Я не просто думаю, я знаю, что ты мне не веришь.       Сказать, что мне было обидно, — значит, ничего не сказать. Папа всегда старается прислушиваться к моим словам и пытается действительно услышать то, что я хочу сказать. А мама — нет. Если вобьёт себе в голову что-то, то будет настаивать на своём до самого конца, и в лучшем случае её сможет переубедить только папа. Она почти всегда меняет своё мнение после разговоров с ним, но, когда поговорить с ней пытаюсь я — просто ноль реакции. — Ты стала меньше рассказывать нам о том, что с тобой происходит, и мы почти никогда не знаем, где ты и чем занимаешься! — А просто спросить вы с папой не пробовали? Вы спросили про Брендона — я вам ответила. Про Селину, да и про школу — тоже. И вообще сейчас лето, мне шестнадцать, а не десять, и я хочу проводить время на улице, а не дома. Или мне и этого делать нельзя? — Я не хочу, чтобы ты шлялась неизвестно где и занималась неизвестно чем с парнем, про которого мы с Майком вообще ничего не знаем! — Нет, серьёзно, мам, какого ты вообще мнения обо мне? — С тех пор как про тебя начала спрашивать полиция, я уже и сама не понимаю!       Не знаю, что было сильнее: чувство обиды или злость, но итог один — в груди снова начал ощущаться стремительно нагревающийся комок. И чем горячее он становился, тем отчётливее я понимала, что нужно срочно что-то сделать: здесь нет Селины — если случайно разнесу дом, то точно придётся рассказывать про магию и Магикс. А делать это после такого разговора не очень-то и хочется!       В прошлый раз Селина говорила мне сосредоточиться на стихиях. Может, если в этот раз буду думать о чём-то другом, то удастся избежать разрушений? Выдохнув сквозь зубы, сосредоточилась на своих ощущениях. Вот что, например, будет, если я начну думать о котах? Будет не очень смешно, если посреди прихожей появится десяток-другой котят. — На тебя постоянно жаловался школьный куратор, и, если в ухудшении твоих оценок был виноват этот парень… — Брендон. Не. Виноват, — так и не сумев сосредоточиться на чём-то неразрушительном, огрызнулась, уже даже не пытаясь скрыть своего раздражения из-за всего этого диалога. — Хоть раз в жизни поверь мне, чёрт побери! — Не выражайся! Даже если он не виноват в твоих ужасных оценках, то это не отменяет того, что мы с Майком ничего про него не знаем! Ни его фамилии, ни номера телефона, ни…       Папа, как и многие другие люди, спасающие чужие жизни и выезжающие на помощь по первому звонку, время от времени выражает свои эмоции с помощью крепкого словца — абсолютная нормальная на мой и совершенно неприемлемая на взгляд мамы привычка. Она вообще не любит слышать грубые слова, а про матерные ругательства даже говорить нет смысла.       Так или иначе её реакция была предсказуемой — я бы скорее удивилась, пропусти она сказанное мною мимо ушей. Вот только… Было в её выражении лица что-то странное. Достаточно странное, чтобы я обратила на это внимание, но недостаточно для того, чтобы заставить меня остановиться. А заносить меня начало знатно. — Ну раз тебе жизненно необходима эта информация, то ладно! Запоминай! — я набрала в грудь побольше воздуха, благополучно отключила мозг и начала нести первое, что пришло в голову. — Родился он в штате Огайо, в хрен пойми каком городе, закончил десять классов — потом бросил школу и, как примерный цыган, уехал покорять улицы больших городов. Зарабатывал себе на жизнь с помощью гаданий и цыганских фокусов! Потом влюбился в театр и стал колесить по стране с уже известной тебе театральной труппой! Ну серьёзно, мам, я понятия не имею, что ты вообще хочешь услышать! Просто прими тот факт, что он хороший парень и мистер Страбберс зря его подозревает! А лучше вообще больше не говори с ним про Брендона!       Внезапно накатила слабость — настолько сильная, что мне пришлось схватиться за ближайшую стену, чтобы не упасть. Ощущения были ещё хуже, чем час назад. Да, определённо, мне пора запомнить, что какой бы отвратительной не была ситуация, в любой момента она может стать ещё хуже. — …не виноват в ухудшении оценок… — Мама бормотала себе под нос, но мне удалось услышать некоторые слова. — Огайо… Бросил школу… Зарабатывал себе на жизнь…       И вот примерно в этот момент я поняла, что что-то определённо не так. Сфокусировав свой взгляд на мамином лице и осознав, что натворила что-то ужасное, отшатнулась, ударяясь спиной о дверь — та, всё ещё открытая, упёрлась притвором мне между лопаток.       Мама слегка пошатывалась, её тело била мелкая дрожь, казалось, что она вот-вот упадёт. Её зрачки расширились настолько, что радужку было едва видно — и то, только если внимательно присмотреться. Губы шевелились, повторяя, словно мантру, сказанные мною слова. — Он хороший парень… лучше не говорить про него со Страбберсом…       Быстро нащупав в кармане штанов мобильный телефон, набрала номер Селины. Ответа не было. Во второй и в третий разы аналогично.       В какой-то момент мама резко тряхнула головой и, ничего не сказав, ушла в сторону кухни. Пойти за ней я не решилась — лишь сжала телефон в руке с такой силой, что начали белеть пальцы. На меня словно наложили заклинание оцепенения.       Телефон завибрировал, и на дисплее высветилось имя подруги. — Ты чего звонила? У меня же ещё двадцать минут есть. — Я что-то сделала с мамой, — слова давались мне с трудом, голос совсем осип. — Мы ругались, я разозлилась и… Не знаю, что конкретно сделала. — Надеюсь, ты не превратила её в жабу? Просто чтоб ты знала, меня ещё не учили расколдовывать людей. — Нет, я… — язык шевелился неохотно, и часть букв звучала скомканно. — Кажется, я что-то внушила ей. Про Брендона. — Ого-о, — удивлённо протянула подруга. — Не думаю, что прям внушила, скорее надавила своей силой на мозги, вот она и задумалась. Ментальная магия и огонь несовместимы, напоминаю. — Да какая, блин, разница, — не сдержавшись, почти прорычала в ответ. — А если я ей навредила? А если…       Последнюю фразу договорить не получилось — закашлялась, да с такой силой, что снова ударилась о дверь спиной. — Ладно, поняла, сейчас приеду, — протараторила Селина и повесила трубку. Впрочем, я едва ли заметила это — всем моим вниманием завладели несколько алых капель, отчётливо виднеющихся на бледной ладони.       Убрав телефон и бегло оглядев коридор в поисках чего-то, чем можно вытереть кровь, схватила из тумбочки салфетки, которые мама купила для уборки, и вытерла руку, а чтобы не оставлять следов дома, запихнула салфетку в задний карман штанов — передние уже были заняты рукояткой меча и мобильником.       Селина добралась до моего дома, на удивление, быстро. Зайдя в дом и окинув меня нахмуренным взглядом, Ель поставила свой скейтборд возле стены. — Где сейчас миссис Питерс? — Мама пошла на кухню.       Кивнув, Селина пошла на кухню, и я, на секунду поёжившись от холода, поспешила за ней.       Мама стояла на кухне и вела себя так, словно совсем ничего не произошло. Это радовало почти настолько же, насколько и пугало. Нарезав морковку для супа, она повернулась к нам и улыбнулась. — Я думала, ты уже ушла, милая, — переведя взгляд на Селину, мама охнула. — Ох, Селина, ты так давно к нам не заходила. Рада видеть тебя. Как поживает твоя бабушка? Всё так же много работает? — Да, мэм, — подруга кривовато улыбнулась и окинула хозяйку дома максимально пристальным взглядом. — А как вы поживаете? Хорошо себя чувствуете? — Да, конечно. Давненько не чувствовала такой прилив сил, — смахнув нарезанную морковку в отдельную миску, Ванесса начала подготавливать следующий овощ. — Я ещё не успела ничего приготовить, поэтому не могу ничего предложить. Погуляйте пару часиков — и приходите. — Мы собирались навестить в больнице Брендона.       Теперь за реакцией мамы наблюдали мы обе. Та, к огромной для нас обеих неожиданности, по-доброму улыбнулась и кивнула. — Да, тот замечательный юноша из Огайо, — Ванесса слегка кивнула головой и едва заметно нахмурила лоб. — Название города совсем вылетело из головы. М-м, Дейтон? Джорджтаун? — Что-то вроде того, — я не смогла сдержать нервного смешка. — Так ты не против? — Почему я должна запрещать тебе встречаться с таким хорошим парнем?       На секунду мне показалось, что мама специально издевается, точь-в-точь повторяя сказанное мною, но её улыбка была слишком искренней. — А мистер Страбберс? — с едва заметным намёком спросила Селина. — Значит, Блум уже рассказала тебе, — Ванесса вытерла мокрые руки о передник. — Мне кажется, мистер Страбберс зря вообще лезет к нему. Мы с Майком разговаривали с Брендоном — милый и вежливый молодой человек. Надеюсь, ты ему не грубила? — Прости, что? — поняв, что услышала всё верно, растерялась.       Со стороны Селины послышались приглушённые хихиканья. — Надеюсь, вы не собираетесь с ним расставаться, — увидев, что вода начинает закипать, Ванесса полностью переключила внимание на суп, а Селина, подловив момент, утащила меня с кухни. — Нет, с ней точно не всё в порядке. Ты слышала? Она…       Селина сжала моё плечо и посмотрела на меня тяжёлым взглядом. Мне пришлось замолкнуть, чтобы не ляпнуть что-то лишнее, но, стоило лишь нам выйти за порог дом, как я открыла рот, чтобы продолжить негодовать. Не желая выслушивать мои жалобы, Селина рукой показала знак стоп. — С ней всё в порядке, — подруга сказала это с такой уверенностью, что я сразу почувствовала себя в разы лучше. — Но на ментальное воздействие это вообще не похоже. Тем более, что тебя ведьмой пока что даже с натяжкой назвать нельзя. Миссис Питерс должна была ещё с час зависать в пространстве, забывать куда что положила и путаться в словах, а она чувствует себя так, что завидно становится. Мне кажется, ты просто себя накрутила. — Ну хоть кому-то сегодня хорошо, — поняв, что сил идти вообще не осталось, уселась на ближайшую лавку и тяжело вздохнула. — Я вот ощущаю себя высушенной сливой. — Выглядишь неважно, это да, — не став мучить меня дальше, Селина вызвала такси, назвав в качестве ориентира ближайший к нам магазин. — Как раз едем в больницу, так что, в случае чего… — В случае чего, там и останусь, — меня хватило лишь на то, чтобы приподнять краешки губ.       Ожидание такси и поездка до больницы Гардинии номер два пролетели словно миг, поэтому, оказавшись перед знакомой стойкой регистрации, я лишь удивлённо хлопнула глазами. — А я всё гадала, придёшь ты сегодня или нет, — знакомая медсестра, увидев Селину, едва заметно нахмурилась. — Мистер Страбберс заходил сегодня, спрашивал про тебя. — А куда он поехал, случаем, не сказал? — несмотря на то, что Страбберс был последним человеком, о котором мне хотелось думать, игнорировать слова женщины было нельзя. — В наш театр, — медсестра покачала головой, всем своим видом излучая негодование. — Бедный парнишка так и не вспомнил ничего полезного, поэтому старина Страбби поехал узнавать лично.       Я вполне отчётливо услышала, как выругалась Селина. Мне тоже захотелось сказать что-нибудь нецензурное, но пришлось ограничиться максимально вежливой улыбкой, поблагодарить за разговор и медленными шажками пойти в сторону нужной палаты. — Надеюсь, ему есть где жить? Доктор Коллинз уже поднял вопрос о выписке, — последняя фраза долетела до меня как раз тогда, как моя рука обхватила дверную ручку. Зубы против моей воли скрежетнули друг о друга.       Селина догнала меня в тот момент, когда дверь палаты открылась, поэтому внутрь мы ввалились (к счастью, в переносном смысле) вместе. Сразу же закрыв дверь, обменялись обеспокоенными взглядами и синхронно нахмурились. Брендон, увидевший эту картину, удивлённо хмыкнул, но более никак не прокомментировал. — Я ещё утром позвонила Синтии, попросила подыграть нам, — заметив, что одна из моих бровей моментально выгнулась от удивления, Ель вздохнула. — Остальные тоже сделают вид, что знают Брендона, но нам придётся помочь с подготовкой к ближайшим постановкам… И подкинуть несколько идей для будущих.       Мне захотелось обвинительно тыкнуть пальцем в Брендона и пафосно заявить: «Это ты во всём виноват!», но вместо это я лишь окинула его мрачным взглядом. — Брендон — Селина. Селина — Брендон. Специалист — ведьма. Ведьма — специалист. Можете начинать радоваться вашему знакомству. А я пока в сторонке посижу.       Не сказав больше ни слова, я с ногами залезла на подоконник и прислонилась виском к прохладному стеклу. Веки мгновенно налились свинцом.