Третий глаз

      С одной стороны, мне понравилось, к чему пришла Селина. С ночёвкой друг к другу в гости мы ходили лишь несколько раз за все годы дружбы, да и те всегда проходили под бдительным присмотром то моих родителей, то её бабушки. В первую очередь это зависело от того, в чьём доме мы оставались. Но с другой… — Мама не согласится, — несмотря на внешне вялые попытки избежать ночёвки у подруги, в своей голове я отметила мысль за мыслей. Те, подобно залпам салюта, заполняли собой всё пространство. Одновременно хотелось остаться здесь и никуда не уходить, но и оказаться как можно дальше отсюда, скажем, на вершине какой-то горы, тоже хотелось. — Да и не хочу заставлять её волноваться.       Ель настолько пристально смотрела на меня, что я неосознанно сделала шаг назад. Да, понимаю, Селине хочется понаблюдать за мной сутки-другие и убедиться, что всё не так плохо, как она себе надумала. — Ну вот какой шанс, что я ещё раз провалюсь в видение? — невольно закатила глаза и попыталась обойти подругу. — Серьёзно, со мной всё будет в порядке. — Слушай, если ты только из-за миссис Питерс, то никаких проблем, я смогу с ней договори… — Не только, — я шикнула на подругу и бросила смущённый взгляд на дверь временной комнаты Брендона. — Правда, Ель, если что-то произойдёт, то я уже утром буду перед твоей дверью с чемоданом и разрешением от мамы на что угодно. Но мне нужно хотя бы несколько часов побыть одной, пожалуйста. К тому же ты хотела проверить какую-то информацию из фолианта, так что у тебя будет время, чтобы всё обдумать и подготовить.       Селина нехотя отступила и пробормотала что-то про такси. Я благодарно кивнула и бочком, стараясь не шуметь, вышла из дома. Прохладный вечерний воздух ударил прямо в лицо, и напряжение, не оставлявшее меня последние несколько часов, понемногу начало отступать.       Такси приехало довольно быстро. Ель, увидев машину в окно, вышла из дома, чтобы протянуть мне несколько купюр для оплаты, а после окинула меня хмурым взглядом и скрестила руки на груди. В этот момент водитель опустил стекло и выглянул в окно. — Хамка и девушка с нарколепсией? А парень где?       Я застыла, словно кролик перед удавом. Селина же наоборот громко фыркнула и посмотрела на мужчину с раздражением. — Спит, раз уж вас так это волнует. Надеюсь, сегодня вы готовы выполнять свою работу без споров? — Сказал же, хамка, — водитель добродушно хохотнул, галантно открыл для меня заднюю дверь и сделал приглашающий жест. — Только деньги вперёд.       Я разжала внезапно начавшие подрагивать пальцы, и купюры, медленно пикируя, приземлились ему на ладонь. В машину же влетела с самым настоящим писком.       Оказавшись на крыльце своего дома, дала себе время, чтобы собраться с мыслями, и лишь после этого толкнула дверь. Губы мгновенно растянулись в улыбке.       Родители были на кухне, и оба, как по команде, повернулись, заслышав звук моих шагов. Мама держала в руках чашку с ароматным кофе, разбавленным сливками — она никогда не любила пить его в чистом виде. Строгая белая блузка, серый пиджак и такого же цвета брюки — Ванесса Питерс только-только пришла домой. Папа же сидел в пожарных штанах. Небрежная щетина, помятая футболка, усталый вид и большая кружка с крепким ромашковым чаем. Работа пожарным даже в таком небольшом городке ни дня не была спокойным.       Я сделала себе какао, бросила в него немного маршмеллоу и с лёгкой опаской села за стол. — Как погуляли, милая? — папа потёр хлюпающий нос. — Ванесса сказала, что ты помирилась с Селиной. Жаль, что я не застал её сегодня. — Могу попросить её зайти завтра, — пальцы крепче стиснули стакан. — А тот парень… Брендон? Слышал, его выписали, — в его голосе промелькнуло едва заметное напряжение, но то довольно быстро исчезло. — Ох, я совсем забыла сказать. Он же заходил к нам, пока ты был на дежурстве, — мама допила последний глоток, скинула с плеч пиджак и убрала чашку в раковину. — Даже не представляю, как он собирается оплачивать счёт за лечение. Майк, никому из твоих друзей не нужна помощь в магазине или на складе? — Я, конечно, поспрашиваю… Через пару дней. Пусть ещё немного придёт в себя, — папа замолк и почему-то подмигнул мне. — Итак, Блум, когда вас ждать на ужин?       Точно, мы же с ним «встречаемся», как только могла забыть. Подцепив чайной ложкой кусочек маршмеллоу, полностью пропитавшийся какао, закинула тот в рот и довольно промычала. Папа удивлённо выгнул бровь. — Это же тот комбинезон, который подарила тётя Джесси? Не знал, что тебе нравится такая одежда. Да и причёска сегодня необычная. — Пап, то, что я часто надеваю одно и то же, ещё не значит, что остальные вещи просто пылятся в гардеробе. — Так что насчёт ужина? — мама не могла не заметить мою попытку сменить тему. — Даже не знаю… Завтра? Послезавтра? Через неделю? — бормочу без какой-либо уверенности, ставлю стакан к остальной грязной посуде и осторожно ухожу в сторону своей комнаты.       Там на меня навалилось всё сразу: усталость, накапливавшаяся с того самого дня, как я стала свидетелем драки в парке; лень, которую день за днём приходилось подавлять; и огромное желание прокричать что-нибудь в подушку. Вытряхнув всё из карманов комбинезона (хорошо, что мне хватило мозгов не вставать под душ с телефоном), в том числе и всё ещё влажные карты таро, распустила косы и ловко схватила со стола чистый альбомный лист с карандашом.       Рубашка, часы, джинсы. Именно такие, как я себе представляла, и точь-в-точь такие же, как в видении. Несколько быстрых движений, чтобы прикинуть, где и как лучше расположить тот или иной предмет и самого Брендона, закинула лист в один из ящиков стола. Идею зарисовала, а продолжить можно будет в любое время, что меня сейчас действительно волнует, так это…       Карты, разумеется, оказались влажными. Названия и картинки смазались, но даже так можно было прочесть что на них написано. На деньги, которые я потратила, было почти плевать, а вот то, что мне больше не удастся воспользоваться этими картами, действительно расстраивало. Нахмурившись, включила системный блок и вбила в поисковик весьма конкретный запрос: «Карты таро».       «Наконец-то моё хобби окажется действительно полезным, — подумала я, открывая первую ссылку, но мысль довольно быстро и, к сожалению, совершенно обоснованно сменилась на: — Только вот с фантазией у меня очень туго!»       Интересно, застрять на первом же рисунке — это талант или полнейшая бесталанность?       Шут, маг, жрица, императрица… Несмотря на то, что в интернете нашлось достаточное количество референсов и атмосферных картинок, рисовать то, что другие рисовали уже десятки раз, чуть изменяя детали, мне не хотелось. А вот изменить, взяв что-то за основу — задачка попроще.       Лишь в шестой раз перечитав все основные трактовки к старшим арканам, я смогла придумать дизайн к рубашке карт. Получился он достаточно простым и больше подходил той Блум, которой я была ещё две недели назад: обожающей всё, что связано с феями, и верящей в то, что существует лишь добро. И если уровень моего восхищения крылатыми волшебницами остался прежним, то слепая вера в добро значительно ослабла. Я ведь теперь ведьма, а где ведьмы, там и…       Делать рубашки решила в розовом цвете. Вообще голубой был бы предпочтительнее, но с теми идеями, которые мне всё же пришли на ум, он будет смотреться несколько хуже. Так, в качестве основы будет светло-розовый, окантовку сделаю темнее, почти малиновой, а в центре размещу крылья. А этот штрих, пожалуй, уберу.       Спустя полчаса кропотливой работы я отвлеклась на раздражающий монотонный звук. Оказывается, последние сколько-то минут моя нога своевольно отбивала ритм по полу, ни разу не сбиваясь и тем самым приводя в ещё большее бешенство. Прекратив это безобразие, потянулась, разминая уставшие конечности, и вытащила из стола самую плотную бумагу, которая только была. Акриловую, кажется. На картоне я никогда не рисовала, так что и пытаться искать его в комнате бесполезно.       Сравнив вырезанный прямоугольник с одной из наименее пострадавших карт, довольно кивнула и аккуратно закруглила концы. Убедившись, что не порежусь при первом же неосторожном движении, стала вытаскивать из стола всё, что хоть немного напоминает краску и кисти. В отличие от картона и пластилина, этого добра всегда было в достатке. За шестнадцать лет я перепробовала многое: лепка из глины, выжигание по дереву, рисование пастелью, маслом, карандашами… Да почти всё, до чего дотянулись руки! Так что у меня тут и уголь найдётся, и разноцветные мелки, и как минимум три разных вида красок.       Полупустой набор акриловых красок я нашла там, где искать даже не планировала: в чемодане под кроватью. Не представляю, чем бы пыталась их заменить, не закатись туда один из мелков, выпавших из рук. Подготовив всё, что может понадобиться, и убедившись, что через два слоя клеёнки ничто не сможет запачкать стол, даже если я очень постараюсь, начала творить.       Повторить черновой вариант рисунка удалось почти в точности. Однако, не удержавшись, я всё же внесла пару изменений, которые никак не повлияли на картину в целом, но показались мне достаточно важными. Дав заготовке высохнуть, повертела ту в руках, чтобы как следует осмотреть со всех сторон. Промежуточным результатом я осталась вполне довольна.       Не знаю почему, но мне показалось символичным изобразить на карте «Мага» Стеллу, ведь именно она показала мне, что магия действительно существует. Вопрос только: как она отреагирует, когда узнает… Но и узнает ли? Ведь карты я буду делать для личного пользования, а не для массового производства и продажи, так что не думаю, что возникнут какие-то проблемы.       Чтобы перестраховаться, я не стала прорисовывать лицо (да и не стану врать, у меня не было достаточного количества времени, чтобы рассмотреть его), вместо этого особое внимание уделила топу, шортам и крыльям. Нарисовать два хвоста и подобрать подходящий оттенок для волос тоже оказалось просто, если с чем и возникли проблемы, так это с посохом, декорациями и кубком. Последний я просто срисовала с изображения, найденного в интернете, остального добавила на свой вкус: небольшой стол и розы.       Тем, что получилось в итоге, я осталась довольна. Интересно, а можно сделать ламинирование такой бумаги, чтобы карта не потрепалась спустя несколько использований? Пообещав самой себе чуть позже обратиться с этим вопросом в типографию или к Селине (если есть подходящее зелье или заклинание, то это, конечно, дешевле), убрала карту туда, где её ничто не сможет повредить. Кроме пожара, разве что, но если дом загорится, то вообще у всех моих вещей не будет ни единого шанса.       Спать я легла полностью довольная собой и проделанной за вечер работой. Конечно, очень глупо хвастаться одной картой, когда впереди работа ещё над пятью десятками, но почему бы не похвалить себя хоть немного? — Блум…       Я распахнула глаза и резко села на кровати. Перед глазами заплясали цветные пятна, но они были последним, что интересовало меня в эту секунду. Послышалось или нет? Медленно и с опаской оглядев комнату, уложила голову на подушку и сжала тонкую простыню, которую использовала вместо одеяла. На улице и в доме было тепло даже ночью, так что укрываться тёплым пуховым одеялом (как бы сильно мне этого ни хотелось) не было никакого смысла. Глубоко вздохнув, прикрыла глаза и начала снова погружаться в объятия сна. — Блум…       На этот раз я не стала вскакивать и ограничилась лишь тем, что открыла один глаз. В комнате, как и в первый раз, никого не было. Спокойно убрав простыню, надела на ноги любимые тапочки и тщательно проверила каждый уголок, в котором можно было спрятаться. Под столом, за столом, в шкафу, под кроватью. Перед тем как спуститься на кухню и выпить стакан горячего молока, я настежь открыла окно и выглянула на улицу, но ни на карнизе, ни на лужайке посторонних не заметила. Часы на кухне тихо пропиликали, сообщая о том, что уже три часа ночи. Отвернувшись от них, чтобы не видеть, как меняются цифры, включила микроволновку и опустилась на ближайший стул. — Блум…       Я вздрогнула всем телом и резко поднялась на ноги, а стул отъехал почти на дюйм, трясясь и недовольно поскрипывая. Как и раньше, в комнате больше никого не было, но, в отличие от прошлых разов, мне действительно стало страшно: списывать слуховые галлюцинации на плохой сон становилось всё сложнее и сложнее, так что тёплое молоко пришлось пить, откровенно нервничая. Повезло, что не вообще расплескала его на пол: руки дрожали настолько, что стакан дважды почти выскользнул. — Блум…       Захотелось разрыдаться во весь голос.       Из кухни я выходила на трясущихся ногах. Мысли раз за разом возвращались к кухонным ножам. Будь у меня даже мизерная уверенность в успехе, самый большой нож из маминой коллекции составил бы мне компанию.       Когда голос раздался снова, почти удалось определить источник звука, но всё равно пришлось ждать следующего раза, чтобы подтвердить свою догадку. — Блум…       Я с прищуром взглянула на единственный предмет в доме, который мне никогда не нравился — прямоугольное зеркало, сиротливо висящее в углу. Оно никогда не вписывалось в интерьер гостиной, а тут ещё и говорить начало. Вообще блеск!       Чтобы не идти к нему совсем уж с пустыми руками, взяла фоторамку, стоявшую у нас дома столько, сколько я себя помню, втайне надеясь, что её не придётся использовать не по назначению — она у мамы самая любимая, и если с ней что-то случится, то по голове меня точно не погладят. Держа её сразу обеими руками, я почувствовала себя гораздо увереннее, по крайней мере желание сбежать, сверкая пятками и крича во всё горло, почти исчезло.       Когда выяснилось, что зеркало вполне себе обычное, меня закрутило в целом калейдоскопе эмоций: злость, разочарование, радость. Нет, серьёзно, лучше бы этому полтергейсту показаться, потому что я действительно начинаю терять терпение! — Блум…       Я мгновенно повернулась и замахнулась рамкой, но отправить её в полёт не решилась.       Передо мной стояла (или, скорее, парила) молодая девушка — ровесница или на пару лет старше. Золотая маска закрывала почти всё лицо, но совершенно не скрывала грустного и уставшего взгляда карих глаз. Длинный наряд колыхался, словно трава на ветру, несмотря на полное отсутствие сквозняков в доме, а ленты, живущие своей жизнью, вызывали ассоциации с каким-то танцем.       Почему-то резко захотелось спать. Рамка с дребезжанием упала на пол, а я ухватилась за ближайшую устойчивую поверхность, чтобы удержать равновесие и не повторить её судьбу. Силуэт девушки истаял прямо на глазах, оставив меня гадать: правда ли я его видела, или всё это было плодом моего воображения, у которого за последние дни наверняка открылось второе дыхание.       Надежда на то, что всё ограничится этим, умерла почти сразу. Точнее, в тот самый момент, когда я осознала себя лежащей в собственной кровати и нервно сжимающей простыню. Стало действительно жутко.       За окном только-только начинал брезжить рассвет, и в комнате едва ощущалась прохлада — сказывалась близость города к океану. Несмотря на то, что никогда не считала себя «жаворонком», я вскочила с кровати очень и очень резво, а затем, не сбавляя скорости и махнув рукой на то, что родители ещё спят, рванула в сторону кухни. Стакан со следами молока на стенках стоял на столе.       В гостиную я шла нехотя, делая шаги настолько медленно, насколько это вообще возможно. Если бы не необходимость (а это скорее она, чем внезапно возникшее желание прибрать за собой бардак), то моё следующее добровольное появление в этой комнате состоялось не очень скоро.       Трещина на рамке была тонкой и неглубокой, но образовалась в очень неудачном месте: почти по центру. Осторожно поставив её на своё законное место, без какого-либо энтузиазма поплелась на кухню, чтобы провести ближайшие часы в компании кофейных зёрен и медной турки с красивой розой под горлышком — ещё один крайне замысловатый подарок от тёти Джесси, маминой кузины, не похожей на Ванессу Питерс (до замужества Дэвис) от слова совсем, что странно, ведь они почти всё детство провели вместе. Рамка, к слову, тоже её подарок.       Тётя Джесси редко приезжает в Гардинию, а если всё же и случается такое, что она заезжает к нам на денёк-другой, количество безделушек и необычной одежды в нашем доме начинает стремительно расти. Мама, конечно, делает вид, что ей всё это не нужно, но мы с папой знаем, что она разве что пылинки с подарков Джесси не сдувает. Да и я не лучше. Года четыре или три назад Джессика подарила мне кигуруми в виде красной панды. Я носила его почти не снимая из-за того, что оно забавно гармонировало с моими волосами. — Ты почему не спишь в такую рань? — мама зашла на кухню, громко зевая. — О, и кофе уже готов. — Ты слишком много пьёшь его в последнее время, — я невольно хихикнула, но всё же налила для мамы полную кружку. Маленькой чашечки перед работой ей точно не хватит. — Мне нужно ходить на работу и быть на ногах почти весь день. А вот зачем тебе пить его в таких количествах — хороший вопрос, — Ванесса едва заметно нахмурилась. — Так почему ты не спишь? — Кошмар приснился, — буркнула и отвела взгляд, не решаясь придумать ещё большую ложь. — Селина зовёт меня к себе с ночёвкой. Вообще она хотела уговорить меня на два-три дня, но я не уверена, что… — Почему бы и не сходить? — мама улыбнулась краешками губ. — А Брендон с вами будет? Если да, надеюсь, он присмотрит за вами. — Ты саму себя слышишь? Вообще-то ты должна начать ругаться и говорить: «Никакой ночёвки, а вдруг там будут парни и алкоголь. До двадцати одного даже и не надейся!» — Брендон — хороший парень, так что не думаю, что с тобой и Селиной что-то…       Я не стала слушать дальше, просто отвернулась. Чувство вины, спящее до этого момента, проснулось и нахлынуло на меня, подобно морской волне на корабль во время шторма. Она ни за что не сказала бы такое. — Ну тогда пойду на два-три дня, раз ты не против. Только папе не говори, пожалуйста, — я старалась не смотреть в её сторону, но мама словно и не замечала этого. Она выглядела радостной и безмятежной. — Он сегодня весь день будет отсыпаться, а завтра вечером ему снова ехать на дежурство, — Ванесса неопределённо махнула рукой, поднесла кружку к губам и довольно прищурилась. — Надеюсь, вы хорошо проведёте время.       Так и не придумав, что можно сказать в ответ, молча кивнула. Надеюсь, этих двух-трёх дней Селине хватит, чтобы разобраться в том, что со мной происходит.       Осталось лишь найти чемодан.