Прости меня. Прости!

Антон был в доме Полины. Она нравилась ему, но не так сильно, как, собствн, хотелось. И вот, они залились сладким поцелуем. Их тела дрожат. Антон думает, что будет с ним, когда Ромка узнает об этом. РОМКА! Резко вспыхнуло в его голове. Ну конечно! Встреча! Он отстронил ничего не понимающую Полину, объяснив своë поведение тем, что ему срочно нужно бежать домой. Она, немного печальная и какая-то непонятная для него, молча кивнула, и он выбежал из еë дома. *Ромка! Ромка, Ромка!*- крутилось в его голове. И вдркг, он замер. Внутренний голос кричал БУДЕТ ЧТО-ТО НЕХОРОШЕЕ!! Но Антон не слушал его, он стоял как вкопаный и вглядывался в, казалось, тëмную от копоти тьму зимней ночи. Но вот, там повиделось какое-то движение. Антон прислушался и пригляделся. Он заметил тëмный силуэт. По довольно громким всхипам, которые фигура пыталась издавать как можно тише, Антон догадался, кто это. Он представил, что сейчас будет. — Рома? Это ты? — позвал Петров Романа, который уже не скрываясь медленно шëл на свет тусклого уличного фонаря. Его лицо казалось таким родным, но очень жутким и зловещим. — Ты не явился на репетицию. Может что-то случилось? — шмыгая и всхлипывая продолжил Пятифан. Антон, взглотнув, промолчал. — Я уж испугался, вдруг тебя как Катьку похитили. — в его голосе слышался не обычный мальчик, который был на что-то обижен. В его голосе читалась открытая ненависть, демонический голос. В конце-концов обида, такая глубокая и липкая. Она пожирала Рому изнутри. Уже поглотила его сердце и перекинулась на его потëртую, избитую и томную душу. — Что ты будешь делать?.. — сдавленно и как-то сипло проговорил Антон. Роман промолчал, достав нож бабочку. — Ром, убери нож. — проговорил Петров. Он пытался скрыть свой страх, но у него это выходило очень плохо. Пятифан приблизился к Антону — Что ты делал у неë!? Трогал? Рисовал?! — это был уже не Рома, это был самый настоящий зверь. Глаза горели от ярости, и на лбу выступала вена. Пятифан замахнулся и вонзил нож в живот не успевшего ничего понять Антона. Тот постоял несколько секунд, а потом упал на снег. Пятифан сел на него сверху и начал наносить новые удары ножом. Только удара, наверное, с четвертого Антон почувствовал сильную, острую боль в животе. Пятифан нанëс ему больше десяти ударов ножом. Пыл его утих. Он увидел, что сделал с другом. Его глаза вновь налились солëными слезами — Спасибо за то, что стал моим другом... — очень тихо и хрипло проговорил Петров, прежде чем отключился. Роман увидел, что он сделал с другом из-за девчонки. Он завопил на всю пустую и тëмную, как смоль, улицу: — Прости меня! ПРОСТИ, ПРОСТИ! Я НЕ ХОТЕЛ!... Через 13 минут Пятифан, держа на руках практически бездыханного Антона, он предстал перед их сельской больницей. Он не мог позвонить туда, потому-что телефона у него небыло. Он вошëл и прокричал сидящей на ресепшене женщине, что ему нужна экстренная помощь. Вскоре Антона забрали в реанимацию. Рома просидел всю ночь в ожидании, что ему скажут по поводу Антона. — Прости меня, Тоша, прости. — шептал он, время от времени вытирая выступающие слезинки. Он представлял, как после тюремного срока стоял на могиле Антона и молил о прощении простую фотографию, на котрой Петров выглядел счастливым и таким живым. Утром ему сообщили, что если бы Антона доставили минут на десять позже, он бы не выжил. Несколько дней спустя Рому пустили в палату к Петрову. — Привет, Рома. — прохрипел сдавленным и слабым голосом Антон. — Привет, Тоша. Проти меня.. — чуть-ли не плача сказал Пятифан, глядя на полуживого Петрова. — Прощаю. Прощаю тебя, Рома. — Тихо, почти шепотом проговорил закрыв глаза Антон — Я не знаю, что на меня нашло. Я так приревновал Полину к тебе что почти сошëл с ума. — Сказал грустно Пятифан. — Она твоя. Я не люблю еë. — Сказал как-то бодро Антон, и шëпотом, так, что-бы Рома не услышал проговорил — Я любил тебя. — Это уже не важно. Она не привлекает меня больше. Я понял, насколько ошибся, когда совершил подобное зверство. Я... Я... — замявшись, он прикусил губу Антон сразу понял, что хотел сказать Пятифан. — Я тоже, Рома. Я тоже.