Драконы и дурости

Варка прекрасно знает, что сегодня сыну Крепуса исполняется восемнадцать. Варка прекрасно знает, что сегодня Крепус будет тосковать и отмечать совершеннолетие своего сына. Варка отталкивается ногами от земли и легко запрыгивает на коня. Он ведёт плечами и хмурится. Двигает бёдрами, усаживаясь как обычно и даёт команду выступать. Может, стоило бы пойти поговорить с Крепусом? У Варки с самого утра что-то мятежно толкается в груди. Он останавливается, думает несколько мгновений, а потом трясёт головой, отгоняя дурное предчувствие, от которого сжимается сердце. «Сегодня будет красивый закат» — отстранённо подумал Варка. «Будет много красного». Через час надо будет обернуться и поглядеть на солнце. Полюбоваться.

* * *

Крепус едет верхом, подставляя лицо солнцу. Рядом скачет Дилюк и он смешно хмурит брови, уже почти взрослый и такой серьёзный. Дилюк неуютно ведёт плечами, хмурится, а потом останавливается и запихивает отца в карету. На все вопросы он отвечает молчанием, а потом тяжело вздыхает, трёт лоб и тихо говорит: — Чувствую что-то странное. Но что именно объяснить он не может. Крепус тоже хмурится и решает довериться сыну. Может он, обученный рыцарь и человек с Глазом Бога, чувствует что-то, что недоступно простым смертным. — Знаешь, сынок, — тихо говорит Крепус и улыбается, глядя на Дилюка, готовый бегать и визжать от переполнявших его любви и гордости, — иногда жизнь может измениться в одно мгновение. Надеюсь в твоей жизни такие мгновения будут изменять её лишь к лучшему. А потом всё происходит слишком быстро. Кто-то кричит, Крепус напрягается, хватается за кинжал и высовывается из окна кареты, зовя сына. — Сиди внутри! — яростно орёт Дилюк и Крепус слушается, поджимая губы. Он бесполезен и будет только мешать. Он нащупывает в кармане то оружие и сжимает в кулаке, готовый защищать сына. А потом крики стихают и Крепус вылетает, практически выкатывается из кареты.

* * *

У Варки с самого утра что-то мятежно толкается в груди. Он останавливается, любуется красивым, ярко-алым закатом, думает несколько мгновений, а потом разворачивает коня и скачет обратно в Мондштадт. Его могут объявить дезертиром. Могут заклеймить предателем и трусом. Но это дурное предчувствие в груди было Варке знакомо. То же самое билось в его груди за несколько часов до смерти его названной сестры.

* * *

Крепус вскакивает на ноги и, тяжело дыша, смотрит. Пугается трупов, отшатывается на шаг, а потом видит своего сына. И дракона. Крепус видит, как Дилюк взмахивает мечом, уворачивается от когтей и посылает в дракона потоки пламени, но на драконе не было ни царапины. А Дилюк истекает кровью. Крепус наклоняется и принимается дрожащими руками разжимать пальцы ближайшего мёртвого рыцаря. Дилюк вскрикивает. Крепус грязно ругается, хватает искорёженный шлем, скользкий от крови и мозгов рыцаря, ударяет им о нагрудник рыцаря, привлекая внимание дракона и бросает шлем в тварь. — Уходи! — бешено орёт Дилюк. Дракон раскатисто рычит и кидается в сторону Крепуса. Он наконец-то разжимает пальцы мертвеца и забирает его меч, обхватывая рукоять обеими руками, и выставляет меч перед собой, намереваясь защищаться. Дилюк снова кричит. Крепус таких криков никогда не слышал. Ярость, страх и чистейшая ненависть. Дилюк кидается вперёд, занося меч, но дракон не обращает на него внимания. Он кидается вперёд и Крепус едва успевает увернуться, падая на землю. Он катится, прижимая меч к груди обеими руками, надеясь, что он не проткнёт себя им. Потом Крепус поднимается и снова видит, как дракон идёт на Дилюка. Крепус рычит и скалится. Он не знал, что способен издавать такие звуки и делать такое лицо. Ярость, концентрированная ненависть, страх и решимость. Крепус кидает в дракона меч и морщится от боли в руке. Меч смешно летит и со звоном сталкивается с драконьей чешуёй. — Давай! — рычит, требует Крепус. — Если хочешь моего сына, то сначала убей меня. Дракон склоняет голову и щурит глаза, будто насмехаясь. А потом медленно кивает, выпрямляется во весь рост и медленно шагает в сторону Крепуса. Крепусу страшно до одури. Его ноги дрожат, в глазах стоят слёзы страха и он медленно пятится. В груди дракона урчит что-то, смутно похожее на смех. Крепус смотрит на Дилюка опухшими и красными глазами и одними губами умоляет «Беги». Дилюк плачет. Горько и отчаянно, кусая губы и тихо идёт следом за драконом, готовясь напасть. Крепус трясёт головой и снова повторяет «Беги» одними губами. Он крепко сжимает Глаз Порчи в кармане, а потом разворачивается и бежит. Надо выиграть время для Дилюка. Урчание дракона становится громче и Крепус ясно понимает — это смех. Надо увести его подальше от Дилюка, а потом активировать Глаз Порчи и дать бой. Дракон догоняет Крепуса за один прыжок, прижимает лапой к земле, а потом бросает обратно. — Беги! — орёт Крепус, а потом вскрикивает, ударяясь спиной и затылком о карету. Он слышит хруст своих костей и чувствует, как кровь течёт по затылку и руке. Дракон идёт медленно. Перебирает лапами почти что лениво, играясь с добычей. Крепус медленно шагает в сторону, стараясь встать напротив Дилюка, чтобы дать ему уйти. Но Дилюк стоит, парализованный ужасом. Из его глаз текут крупные слёзы и Крепус отстранённо думает, что умирать на глазах у своего сына — плохая идея. Он пытается отвести дракона ещё дальше, но тот чуть отклоняется назад, готовясь к прыжку. Крепус сжимает в кулаке Глаз Порчи, готовый активировать его в тот момент, когда дракон прыгнет. Дракон прыгает. А Крепус падает. Кто-то кидается на него сзади, роняя в траву, закрывая собой. Мерзко скрипит сталь, человек сверху низко, утробно рычит от боли и грязно ругается и Крепуса прошибает пот. — Варка, — выдыхает он и плачет. Когда-то Варка так же закрыл Крепуса от лавачурла. И от волка. И от падающей ветки. — Привет, — тихо, хрипло и абсурдно-нежно шепчет Варка прямо в ухо Крепуса. — Скучал? — Уходи, — умоляет Крепус. — Спаси моего сына. Пожалуйста, спаси моего сына. Я не хочу, чтобы он видел мою смерть. Варка утыкается носом в затылок Крепуса и глубоко вдыхает. — Уводи его, Крепус. Я останусь тут. Варка встаёт, занося меч, посылая в дракона такую мощную волну Крио, что у Крепуса маленькие капельки крови на лбу замерзают. — Нет! — как полоумный орёт он, встаёт на колени и тянет руки вперёд, пытаясь удержать Варку. Но Крепус видит только широкую спину, прорванный доспех и глубокие кровавые раны. Варка перекатывается, уходя от удара дракона, вскакивает на ноги и заносит меч. Он ударяет с такой силой, что дракон прижимается брюхом к земле, не выдерживая силы удара, но его чешуя остаётся цела. Дракон рычит и Варка в ответ скалится, похожий на волка. В его голове сейчас лишь одна мысль. Одно намерение. Защитить Крепуса. Спасти его. Чтобы Крепус жил, смеялся, улыбался, жмурился, пья вино. Варка так долго любит Крепуса, что в его, Варки, мире, Крепус Рангвиндр — самое дорогое, самое ценное и самое прекрасное. Крепус оббегает карету, хватает Дилюка за руку и тащит прочь. Они отбегают метров на двадцать, Крепус толкает сына в спину и хрипло приказывает «Беги». И снова толкает в спину. «Если любишь меня, то прошу, не возвращайся». Он утирает слёзы Дилюка, целует его в лоб, опять толкает в спину и бежит обратно. Он может помочь Варке. Варка не должен умирать. Когда Крепус возвращается на поляну нагрудника на Варке уже нет. Он валяется у кареты грудой покорёженного металла. У Варки от одежды одни обрывки. У него на груди, спине, руках и ногах сплошные раны. Дракон в ярости. Крепус снова кидает в него шлем. Кажется, тот же самый. Он вновь подбирает меч и кидается на дракона, совершенно не зная, что делать. Дракон рычит и замахивается. Варка едва успевает заблокировать удар когтистой лапы, обрушившейся на его меч. Он опускается на колени и сдавленно кряхтит, а Крепус снова кидает в дракона шлем и попадает ему ровно между рогов. Дракон замирает. А потом медленно, очень медленно поворачивается к Крепусу и щурит глаза. Теперь его правда разозлили. Крепус сжимает Глаз Порчи и Варка, заметивший это, хрипло приказывает: — Брось эту дрянь! Он посылает в дракона ещё один поток Крио, а потом откуда-то берётся огромная огненная птица. Она врезается в дракона с такой силой, что тот падает на бок, а его чешуя от перепада температур даёт крохотную трещину. Крепус замечает это и хватает меч. — Дилюк, уходи! — кричит он и пытается зайти к дракону со спины, пока тот примеряется, намереваясь одним движением головы раскусить Варку пополам. Крепус разбегается, кусая губы, сдерживая в себе крик страха, и вонзает меч в трещину. Сталь скрипит и скрежещет, Варка и Дилюк смотрят на Крепуса огромными глазами, а сам Крепус натужно кричит, со всей силы стараясь вогнать меч глубже. Дракон ревёт, разворачивается, замахиваясь лапой, но Варка снова закрывает Крепуса собой, крепко обнимая. Они отлетают на десяток шагов и Крепус слышит, как хрустят кости Варки. Он плачет и обнимает его в ответ, не понимая, что Варка обнимает его, чтобы не придавить. Они катятся по земле, а потом останавливаются. Крепус едва успевает сесть, судорожно осматривая Варку, как замечает приближающуюся морду дракона. Он рычит, его чешуйчатые губы дрожат и жёлтые клыки тускло сверкают. Варка хрипит, Крепус зажимает рану на его животе и смотрит в глаза дракону. Тот смотрит на Варку с тусклым удивлением, а потом вновь заносит лапу. Дилюк яростно орёт и бьёт дракона мечом сзади и его меч пылает так ярко, что слепит глаза. Варка приподнимает дрожащую руку и посылает тонкий, слабый поток Крио так, чтобы его сила чуть подморозила места, по которым бьёт Дилюк. Дракон морщится, размахивает хвостом и Дилюк по началу уворачивается, а потом отлетает далеко в сторону. Никто из них не слышал стука копыт. — Я ещё хотел увидеть своих внуков, — нервно говорит Крепус и из него вырывается короткий смешок. Дракон смотрит на него с недоумением, пару раз глупо моргает, а потом опять заносит лапу, а Крепус перекидывает ногу через бёдра Варки и утыкается лбом в его плечо, закрывает его собой, не переставая зажимать рану. А потом дракон яростно ревёт и все различают боль в его голосе. Варка распахивает глаза, Крепус резко оборачивается, а Дилюк встаёт на колени, задирая голову. Кэйа, забравшийся на крышу кареты и перепрыгнувший с неё на голову дракона, умудрившись при этом вогнать свой меч в драконий глаз, сейчас болтается, обеими руками держась за меч, глубоко засевший в глазнице. Он напал быстро и бесшумно, действуя безжалостно и без раздумий. Дракон затряс головой, но лишь сделал себе хуже — Кэйа держался крепко, а от его веса меч причинял лишь больше боли. Тогда дракон пытается дохнуть огнём, но закашливается и Крепус с удивлением понимает, что Кэйа успел подсунуть дракону яд так, что тот вдохнул его и не заметил. Понимает это Крепус конечно по тому, что изо рта дракона пошла розовая, кровавая пена и по тому, что под Кэйей валялась бумажка с остатками порошка. Кэйа выхватывает кинжал из сапога, один раз мощно качается из стороны в сторону на мече и вонзает кинжал во второй глаз дракона. Тот трясёт головой сильнее, сходя с ума от боли. Кэйа молчит, крепко держась за меч и кинжал, растянутый у дракона между глаз. Он выглядит необыкновенно спокойным, будто бы обдумывая что-то. — Пиздец у тебя сыновья, — хрипит Варка и вздыхает. — Молчи пожалуйста, — срывающимся шёпотом просит Крепус и Варка хрипло хохочет. — Я так испугался за вас, что даже не подумал о глазах. А потом Кэйа упирается ногами между глаз дракона и залезает на его голову. Он достаёт ещё кинжал и Варка снова отпускает нервный смешок «Где он их прячет?». Кэйа замахивается и пытается вонзить кинжал в загривок дракона, но кинжал лишь разлетается на части. А потом все слышат оглушительный свист. Рыцари, которых привёл Кэйа, кричат. Сам Кэйа вскидывает голову и тогда Крепус и Варка, впервые за весь бой с драконом, видят его лицо. Кэйа выглядит отстранённым и холодным, но в его глазу горит тёмное пламя ярости, говорившее, что пощады его враг не получит. А потом его губы растягиваются в хищном, почти зверином оскале и тёмный огонь в глазу разгорается ярче. Он хватает саблю, которую кто-то запустил как бумеранг, с такой силой, что воздух свистел, ровно за рукоять. И тогда Кэйа глухо рычит так, что дракон замирает, а Крепус с Варкой пугаются. Сабля чёрная настолько, будто её выковали из тьмы Бездны. Крепус хрипло усмехается, не зная, насколько он прав. А потом Кэйа заносит саблю и дракон, чувствуя что-то, дёргается вперёд. Варка отталкивает Крепуса от себя и хрипит, обхватив драконий коготь, пронзивший его живот. Сабля входит в тело дракона с отвратительным скрежетом. — Ублюдок, — глухо и яростно ревёт дракон, а потом падает на бок и перекатывается на спину, пытаясь придавить Кэйю. Но Кэйа успевает достать саблю и сбежать, а потом он пронзает нос дракона и что-то тихо, но яростно шепчет. Сегодня вечером Крепус узнает, что сейчас Кэйа говорит «Я потомок каэнрийских королей, а мой меч выкован в Бездне, на костях моего народа. Я могу убить тебя. Хочешь этого?». И дракон верит. Он ясно помнит свой бой с одним светловолосым канрийцем, а этот ребёнок кажется ему ещё более безжалостным. Дракон отбрасывает Кэйю от себя и тот катится по земле так долго, что Крепус пугается. А потом смотрит на Варку. А Варка уверенный, что умирает, лежа на земле в крови смотрит на Крепуса. На живого и почти невредимого. Напуганного, но со всего одной сломанной рукой. Варка понимает, что умирает. И в нём нет страха. Лишь облегчение. Крепус зажимает рану Варки со всей силы, поджимает губы и мелко трясется от страха. Варка надеется, что это страх за его жизнь. Варка улыбается. Он чувствует облегчение. Укладывает руку на макушку Крепуса и тихо просит: — Хоть иногда приходи на мою могилу. Крепус жмурится, мотает головой и крупные слёзы текут по его лицу быстрее. Варка эгоистично радуется от того, что Крепусу грустно. Это значит, что он хоть немного дорог Крепусу. Варка наклоняет голову Крепуса к себе, приподнимается немного и касается своими губами губ Крепуса. Легко. Просто прижимается губами к губам. Касание, полное отчаянной нежности. Всего пятнадцать секунд. Варка считает. Крепус замирает. Только слёзы продолжают катиться из его глаз. — Я люблю тебя, — тихо шепчет Варка и теперь он тоже плачет. — прости меня за это. Слёзы закатываются в уши и смешно их щекочат. — Не умирай, пожалуйста, — плаксиво, срывающимся шёпотом просит Крепус. А потом к ним подходит Кэйа. У него из руки и ноги торчат кости, но он опускается рядом с ними на колени и смотрит на Варку как на идиота. — Вы же Крио. Заморозьте самые серьёзные раны. Так мы точно довезём вас в собор. И Варка правда чувствует себя идиотом. Кэйа отходит, принимаясь хлопотать вокруг Дилюка. — Замораживай, — приказывает Крепус, недовольно сверкая глазами. — А можно умереть, а не жить в позоре? — совсем грустно спрашивает Варка. — Нет, — резко и холодно отвечает Крепус. — Сначала я прослежу за тем, чтобы ты заморозил свои раны и не помер, потом упаду в обморок, а затем, когда очнусь, позову тебя на свидание. Варка резко садится, от потрясения, а потом морщится и стонет от боли. Крепус давит на его плечо, укладывая обратно и зло ворчит: — Вон какой прыткий, а только что помирал. Варка хрипло смеётся и принимается замораживать свои раны, морщась. — Что думаешь о пикнике? — Хорошая идея, — кивает Крепус. — Только заранее скажи мне место я распоряжусь, чтобы принесли стулья и стол. Я уже не настолько молод, чтобы сидеть просто на траве. А потом, когда Крепус убеждается, что Варка заморозил свои раны, он правда падает в обморок.