Ты ведь рисовал её?

Зима. Декабрь. Антон Петров возвращается от Полинки в приподнятом настроеньице , даже несмотря на затянутую и долгую работу над домашним заданием. Приятный хруст снега под ногами заставляет жить. Ведь на улице зима и предновогоднее время. Щёки Петрова налились румянцем от приятного морозца, как нос и костяшки пальцев. На спине школьника болтался школьный рюкзак. Он активной походкой доходил до своего дома, как вдруг услышал голос своего, казалось бы, главного врага за спиной. — Тоха, здорова! — Пролепетал голос с некой насмешкой и хлопнул по плечу Антона. — Куда путь держишь в такое позднее время? — Несвойственно галантно для себя задал вопрос Пятифанов. Тоша вздохнул и продолжил ритмично идти, чувствуя, что незваный знакомый подозрительно увязался за ним. Светловолосый закатил глаза и пробормотал: — Чего тебе, Ромка? Опять поиздеваться решил? — С грустной улыбкой задал вопрос он, немного поменяв положение глаз в правую сторону. — Нет, почему? — С неподдельным удивлением спросил Роман Пятифанов, и увязался за Антохой в одном ритме. — Рад встретить тебя, просто интересуюсь. — Непринуждённо ответил паренёк. — А чего вдруг стал такой кислый? А? У кого был? — Не твоё собачье дело, — Вдруг грубо ответил Антоша, ведь он, как казалось, не имел желания сейчас разговаривать с Пятифановым. Ведь думал, что тот испортит ему настроение. Но второй, видимо, на удивление был с добрыми намерениями. — Воу, Тоха, впервые слышу такое от тебя. Да брось, поболтай со мной, я сегодня добрый, к кому Чапал говори. — Махнул рукой Рома, вставая напротив Антона, на лице его сверкала хитрая улыбочка, именно не такая, как обычно, а будто игривая. Как же был красив этот Пятифанов в глазах светловолосого. Парень терял голову буквально от его вида, хоть и не давал ему об этом знать. Да и с Ромкой была та же ситуация. Все таки ему нравился этот Тоха, что не говори. И поэтому, ревновал он его очень сильно. — Красавчик, согласишься? А? Смотришь на меня. — Выдал Роман, подмигивая второму. — Да вижу же, что ты так думаешь, и знаю. Ну так давай, колись, у Полинки был? — Уже более серьезно спрашивает Рома. — Да, я был у Полины, но тебе это знать было необязательно и не необходимо. — Строго отвечает Петров. — Ещё как обязательно, Антоша. — Рома меняется в лице после этих слов, становится каким-то злобно-грустным. На ходу достаёт папиросу из пачки и обхватывает ее губами, поджигая и вдыхая едкий дым в себя. Петров вздыхает и смотрит на Романа в недоумении: — И вот зачем они тебе надо? Эти твои сигареты, только здоровье портят ведь. — Не скрывая волнения выдает он. — Пхах. Не думал, что тебя это волнует. — Из уст Пятифанова выскакивает нервный смешок, он отводит взгляд в сторону. — Тош… Ты ведь рисовал её, да? Не только помогал с домашним заданием. — Уже более грустный взгляд парень поднимает на Антона, грустный взгляд, в котором читается отчаянье и ревность. — Рисовал. Она сама меня попросила, а что? — Сознаётся Тоха. — Ничего, знаешь… — Пятифанов резко останавливается и тянет Антона за руку, заставляя сделать его то же самое, второй в недоумении, будто на автомате выполняет это и смотрит на Ромку приподняв брови, вопросительно. — А я ведь делал вид, что ненавидел тебя. Ты не представляешь, как мысленно ругал себя за это. — Дал себе подзатыльник Пятифан. Антон же усмехается и выражение лица его меняется на еще более недоумённое. — Не понимаешь, о чём я говорю? — Поглаживая руку Тохи спрашивает Рома, на что второй отрицательно мотает головой. — Ты мне нравишься. — Выдыхает Ромка. — Давно причём уже. Антоша ничего не понимает и хлопает глазками в недоумении. — Ч-что, прости?.. — Выпаливает он. Пятифанов усмехается и по-тёплому улыбается, тянется к уху Тоши, шёпотом томно проговаривая: — Я люблю тебя, глупый. — Рома чувствует, что Тоша замёрз, поэтому обхватывает его талию руками, всем телом прижимаясь. Петров покрывается румянцем, ведь он чувствует к Ромке то же самое уже почти все школьные года. — Понимаю, что был глупым, всегда издевался над тобой, но на самом деле, я просто всегда хотел, чтобы ты был мой. Тош, это взаимно? — С надеждой спрашивает Рома и заглядывает любяще в очи светловолосого. Он уже уверен, и уже знает, что ответ будет положительным. Наконец из уст Антона вырывается: — Р-ром… Я, я не знал как сказать тебе об этом, но… — Он делает вдох, — Ты мне тоже очень-очень нравишься! Я не удивлюсь, если ты будешь унижаться меня за это, но всю школьную жизнь я люблю… люблю тебя, блядский Пятифанов! — То ли от смущения, то ли в порыве откровения Антон выдаёт матерное слово. Но Роман поднимает на того глаза, и снова по-тёплому, усмехаясь улыбается. — Я всегда ревновал тебя к Полине, потому что всегда хотел, чтобы ты был мой. — Честно выдаёт Пятифанов и, глядя на Антона долю секунды, накрывает его губы своими, так бережно, так нежно и трепетно. Наконец-то, он целует такие желанные губы в первый раз. И Антоша ему отвечает, тем самым предавая второму еще больше уверенности. Это значило: "Это взаимно". Теперь наконец-то они будут вместе, больше не скрываясь за этой детской маской ненависти. Они сознались в том, что они любят, а самое приятное, что это взаимно. Теперь Рома сможет быть рядом со своим ангелочком Тошей большим, чем знакомый или враг. И от этого он действительно счастлив.