знание о подворотне

– Вы ебанутые? – раздаётся из-за угла голос Юнги, стремительно минующего расстояние с лицом самой госпожи смерти. – Отвалите от него. Него – значит зажатого у самой стены Хосока, болезненно сглатывающего и готового помереть прям здесь от страха перед двумя местными гопарями, требующими «бабло на алкашку». А то, как сказали, «кузькину мать» покажут. В самом деле, Хосок в душе не ебал, что кто такой Кузька и нахуя ему его мать, зато мог продекларировать им длинную и мучительную нотацию о том, как плохо караулить людей в подворотнях и ата-та, в угол поставят, только это не сработает на тех, у кого мышцы в три раза больше самого Хосока. А у Юнги волшебная чуйка на сомнительные места с сомнительными компаниями, да вдобавок на то, когда бедную задницу любимого Хоби надо спасать от ему же – то есть Юнги, – подобных. Громилы оборачиваются, смотря на подоспевшую фигуру снизу вверх. И если типичный шмот плохого парня в виде спортивок, рандомной футболки с рынка и чёрной ветровки – для них дело привычное, то вот угрюмо сощуренные глаза и ножик, который Юнги крутит в руке – уже не хихи-хаха. Алкашку им что-то вдруг перехотелось, лишь бы ноги подальше унести. Один – тот, что повыше – отходит от Хосока, пребывающего в шоке, кидая на него уничижительный взгляд, и поднимает руки вслед за товарищем-шпаной, медленно пятясь назад, а потом бросаясь бежать из подворотни в темноту гаражей. Юнги сдувает светлую прядь, закрывающую красную повязку «Supreme» на лбу и идёт к Хосоку, отряхивающему бежевое пальто. – Если оно пропиталось запахом этих слабоумных, я... Хосок не успевает договорить, как его резким тоном перебивает Юнги: – Какого хуя ты здесь забыл? Время, блять, видел? – Юнги... – пытается вставить хоть слово Хосок, но mission failed. – А если бы эти ублюдки с тобой что-то сделали? – у Мина поезд в голове вдруг встаёт на рельсы, – они тебя не били? Ничего не спиздили? Он подходит к Хосоку, внимательно осматривает лицо, большим и указательным пальцами поворачивая из стороны в сторону. – Я переживал, Хоуп-и. – Они меня не били, ч-честно. Но мне очень холодно. И ноги болят. Юнги ничего больше не говорит. Только подхватывает на руки уставшего Хосока, придерживая за талию и под коленями, и мысленно проклинает шпану с претензией на авторитет среди таких же мелких бандюганов, проклинает разряженный телефон Хосока и чертову подворотню. – Говорил же на такси ехать, блять – бормочет Юнги. Хосок утыкается ему в плечо, готовый уснуть прямо так, как маленькая принцесса, только что спасенная от злобного дракона, на руках принца. Только Юнги на принца не похож, да и Хосок на маленького (зато на принцессу – ещё как). Но как в сказке – хэппи-энд, пир на весь мир и котята.