Release my soul

Проклятые перерожденные души обычно помнили все, что случалось с ними в предыдущих жизнях. Особенно детали, касающиеся причин их существования в новой реальности. И потому редко они вообще испытывали привязанность к лицам, оказавшимся родственниками и друзьями, если только оные тоже не переродились. Бессмертной душе, не получившей покой, было предложено вечно помнить первые узы и более не испытывать ничего столь сильного. А также находиться на критическом расстоянии со вторым концом цепи. Именно поэтому Кейра не могла взять в толк, отчего она так заботится о благополучии Айне. Младшая сестра, бесспорно, многих располагала к себе, и сложно было бы не проникнуться к ней теплом, однако, не настолько, чтобы ночами не спать, пытаясь найти выход из ситуации. Не до той степени, когда выискивается любая возможность обеспечить спокойное и счастливое будущее, потому что от этого зависит и ее собственное внутреннее равновесие. Наследница ощущала в девочке что-то настолько родное и тянущее, что временами даже становилось страшно. До сумасшествия. Как в день, когда Брайс принес невесту в едва живом состоянии. В день, когда старшая дочь рода Д’Эндарион впервые посетила святилище, готова вознести мольбы всем известным и давно забытым божествам, лишь бы младшая сестра осталась жива, к ней вернулось зрение, и ее лицо стало прежним. Держать второй конец цепи первородного брака способен кто угодно, вне зависимости от пола, расы и степени родства. Эта фраза не выходила из головы у Кейры, нервно меряющей шагами спальню в ожидании возможности обсудить с лордом Ардалом все ту же тему брака Айне с Брайсом. Могли ли Высшие зайти так далеко, чтобы и младшей дочери рода Д’Эндарион подарить фальшивую цепь? Ведь с Уалтаром все вышло именно по такому сценарию. А ощущения оказались очень даже реалистичны. Тогда душа ее вечного супруга оказалась в слабом болезненном теле девочки, которая еще об этом ничего не подозревает. И что в итоге делать – неясно. Зачем в этом перерождении им было позволено очутиться рядом друг с другом – тоже. Игры Высших всегда следовали непонятным даже для Пресветлой Матери схемам. Покидая комнату и двигаясь по направлению к кабинету главы семьи, Кейра все сильнее путалась в собственных мыслях и предположениях. Она уже абсолютно не понимала, что именно скажет и предложит, чего вообще хочет добиться, есть ли какой-то смысл ратовать за свершение обряда соединения для Айне и Брайса, если эта цепь – такая же фальшивка. Но и просто так сидеть на месте она бы сейчас не смогла, и потому должна была хоть что-то сделать. Возможно, она просто сошла с ума этими идеями и видит в каждом, кто по той или иной причине вызывает у нее слишком яркие чувства, того самого. За пару вдохов и выдохов приводя себя в более уравновешенное состояние, нежели десятком ударов сердца назад, Кейра коротко постучалась в изукрашенную вязью дверь и, дождавшись приглашения, вошла. Темные тона, зашторенные окна и единственный источник света в виде энергетического кристалла расслабляли, помогая лишиться хотя бы сотой части тех переживаний, что мешали сформулировать мысли. - Доброго утра, papa, - неглубоко присев, как того требовали традиции Дома, обратилась к стоящему у стеллажа с ровными рядами книг мужчине Кейра, тут же подходя к расположенному возле стены диванчику и присаживаясь на самый его край. Внимание хозяина кабинета переключилось со старательно изучаемых им корешков книг на дочь: визиты Наследницы в его главную обитель не были такой уж редкостью, но все они имели под собой серьезную причину. И потому ожидать, что она заглянула лишь поздороваться, когда это можно было бы сделать позднее, за завтраком, не стоило. - Если ты зашла до трапезы, что-то случилось, - медленно произнес лорд Ардал, устраиваясь на том же диванчике и цепким взглядом изучая девушку. - Надеюсь, что этот разговор не испортит Вам аппетит, и я заранее прошу прощения за свою настойчивость, но беспокойство за состояние моей сестры чересчур велико. - Я только вчера имел беседу с лекарем – шансы на восстановление кожных покровов лица хоть и ничтожно малы, но все же есть. - Увы, я не о ее физическом состоянии, а душевном, - при этих словах глава Дома помрачнел, начиная догадываться, какую тему намеревается затронуть его дочь. - Papa, неужели нет возможности устроить ее брак с Брайсом? Вы ведь знаете, что такое цепь. Прошу прощения за напоминание, но ведь и Вам с maman когда-то пришлось пройти через длительное расставание. И Вы представляете, насколько тяжело Айне, и насколько ей станет хуже. - И все же, это не смертельно. Года два есть до критического момента, за это время можно найти способ разорвать их цепь, - каждое слово – тяжелая могильная плита. - Не один я решаю вопрос дальнейшей судьбы Дома. Твоя жизнь и жизнь Айне контролируются не столь яро, как жизни ваших братьев. Но почему-то только вам обеим так не повезло с вечными супругами. - Я осознаю значимость чистоты крови и незапятнанность имени для всего рода, но пока моя сестра так же, как и я не получила статус «ассэ», есть шансы на удачное свершение обряда соединения. Любая конфронтация способна завершиться ради блага детей. Не Вы ли с maman всегда радели за наше благополучие? Если нужно, я готова сама упасть на колени перед главой рода и умолять о прекращении этой негласной войны. - Захочешь ли ты упрашивать этого человека, зная, что он был виновен в нападении на тебя много лет назад? – видя, как расширились глаза дочери, хозяин кабинета замолк на минуту, прежде чем продолжить. – Станешь ли желать мира, зная, что его сестра стала той, из-за кого и были мы с твоей матерью разлучены? Согласишься ли породниться с тем, чей род на протяжении нескольких столетий виновен в отсечении от нашего Дома достаточно сильных ветвей? - Все это не могло не иметь под собой оснований для свершения, - после короткой паузы качнула головой Кейра, стараясь хоть немного разобраться в собственных ощущениях, особенно касаемо первой фразы. - Полагаю, и наши предки попортили им крови? - Не без того, - легкий кивок убедил в столь быстро оформившемся предположении. - Однако, принимая это все во внимание, согласишься ли ты перечеркнуть все их преступления лишь ради того, чтобы Айне смогла закрепить вечный союз? Будешь ли уверена в том, что там ее никто не тронет? Последний вопрос заставил Кейру вздрогнуть и стушеваться. Мучения от нереализованной цепи – не то, что стоит испытать каждому. Однако, скорая смерть от чьей-либо руки в подобной ситуации еще хуже. Хоть и с четкой уверенностью о последней говорить нельзя: возможно, на жизнь сестры никто и не посягнет. Но и списать со счетов такой вариант невозможно. Судя по всему, подобные действия второй стороне не в новинку. А что стало изначальным катализатором, вероятно, уже никто не помнит, или если и помнит, то не поведает. Видя, что дочь правильно восприняла сказанное, лорд Ардал поднялся с диванчика, возвращаясь к книгам. Он не мог рисковать ни одной из девочек, и, хотя подвергать мучениям младшую из-за цепи не желал, отправлять ее в руки тем, кто быстро от нее избавится – тем более. В том, что Кейра это поймет, сомнений не существовало. Однако, внезапно прозвучавшая фраза напомнила о том, чей характер унаследовала старшая. - Даже если этот брак настолько опасен для Айне, он должен состояться. Я стану ее тенью, готовой убить любого, кто посягнет на ее жизнь. А вот от душевных мучений я ее не спасу, - голос звучал твердо, и хотя решение появилось менее минуты назад, выглядело оно более чем осознанным. Иного выхода не находилось. Она попросит мира, но всегда будет готова к войне. Ей не впервой окунать руки в кровь, а за сестру это даже не грех. Девочка будет счастлива подобной компании, это точно: она не раз говорила, что не желает расставаться с Кейрой, даже выходя замуж. Почему бы не исполнить столь простую мечту? Брайс, с учетом его отношения к невесте, вряд ли тоже станет протестовать. С ним, конечно, Кейра контактировала мало, но никакой опасности от него не исходило, и напряжения в их разговорах не присутствовало. Доверить Айне ему она бы смогла. Его роду – нет. И потому придется тому Дому приготовиться к ее постоянному присутствию. Теперь главное – переговорить с главой рода жениха, и уже после этого нести радостную весть сестре. В успехе предприятия экра не сомневалась: у нее были свои методы убеждения.

***

Домашним святилищем члены рода Д’Эндарион, проживающие в особняке, пользовались редко. Когда-то, безусловно, основатели Дома искренне почитали и Трехликую Деву, давшую их главной ветви начало, и Высших, без чьей помощи дела не спорились, и даже мелких духов, позволяющих облегчить быт. Однако, раса развивалась, ее положение в общей иерархии менялось, как изменялось и сознание. Экры начинали претендовать уже почти на одну ступень с Первородными, поравнявшись с инцами, на тот момент являющимися наиболее совершенными созданиями Пресветлой Матери. Теневые драконы – мастера иллюзий, владеющие ментальной магией, превыше всего ставящие семью и клан, великолепные воины и стратеги, властители душ. Считалось, что убить их невозможно, как и Высших. И все же, с течением времени их становилось меньше. То ли исчезали, то ли умирали. Никто не знал причины, а спустя несколько столетий на Альтерре ни одного инца не осталось. И даже если они все еще существовали, то более чем успешно маскировались. Вряд ли наряду с дреггами – карликами-горняками – они ушли под землю. Их родиной являлось небо. Воздух под высокими сводами, изукрашенными мозаичными рисунками, был заполнен запахом пыли, лежащей на барельефах и каменных плитах. Пропитан ароматом никогда не угасающего пламени свечей. Стук каблуков глухо отражался от стен, создавая иллюзию жизни внутри них. Только живой женская фигура, движущаяся по направлению к статуе, стоящей в центре, являлась лишь внешне. Внутри все окончательно погибло, затушив едва теплившийся свет. Как долго она будет бродить неупокоенной – известно лишь Высшим, чьи лица скалятся, когда закрываются ее глаза. Ирлеи легли на алтарь, и на них тут же упала синяя искра, разгорающаяся и охватывающая цветы полностью. Взгляд скользнул по складкам плаща, вырезанным в камне так, будто и впрямь это была легкая ткань, что застыла в один миг. Сомкнутые в молитвенном жесте руки и склоненная голова Пресветлой Матери резко контрастировали с двумя другими ее лицами, расположенными по обе стороны от центрального, радеющего за благополучие своих детей. Правый лик Богини навеки остался юным, почти детским, волосы упругими кольцами падали на плечи, на губах цвета улыбка, в глазах затаились хитрые огоньки. Левый демонстрировал закат человеческой жизни: испещренный морщинами, тонкогубый и усталый, слепой. - И даже с тремя головами ты не смогла обезопасить себя, - из статуи уже исчез любой намек на божественную сущность, но даже останься он там, вряд ли бы покарал Кейру за столь непочтенное обращение: ни одного лживого слова не было сказано, - что уж говорить обо мне – далеко не лучшем твоем творении. Кажется, где-то ты и вправду просчиталась, не сумев создать идеальный мир и существ, не подверженных низменным страстям. Но ты попыталась. А я уже не смогу, - замолкнув на несколько биений сердца, экра задумчиво дотронулась пальцами до почти истлевших цветов ирлеи, тут же осыпающихся прахом, - даже если все вспомню – не смогу. Вряд ли подарю освобождение тем, кто был скован твоей волей и получил смертельную удавку на шею – по прихоти твоих детей. Даже себя освободить не в силах. Что ж ты за божество такое, раз погибла от руки даже не Первородного, а простого не человека? Горько усмехнувшись, она качнула головой, опершись руками на алтарь. Она все еще плохо понимала происходящее, хотя вспышки памяти в последние дни участились. Особенно сегодняшней ночью, когда она добиралась до особняка, стараясь не попасться никому на глаза. Когда силилась забыть запах крови на своих руках и губах, отмыться от ужаса, что липкой слизью покрыл ее кожу, заглушить предсмертные хрипы жертвы и восторженные крики безумцев, слившиеся со стуком ее сердца. И понимала, что ей не впервой пресекать чужие жизни и рвать серебряные нити. Все было, и не раз. И где-то там, в этих внезапно разгорающихся белых пятнах, слишком слепящих, чтобы удавалось разобрать картинки, крылась правда. За которую она расплачивалась. - Ассэ Кейра Д’Эндарион? Бесцветный голос, ударившийся о стены святилища, раздробившийся на осколки и смешавшийся с тяжелым звуком шагов, заставил вздрогнуть. И осторожно обернуться. Здесь не было принято разговаривать громко, и тем более окликать присутствующего члена Дома. А потому обратиться к ней мог лишь посторонний. - Чем обязана? – с привычной маской вежливого равнодушия осведомилась Кейра, рассматривая невысокого сухощавого мужчину в форме. Блеклые оттенки, перчатки и знак на левом предплечье намекали на то, что этот тип принадлежит к тем, кто включен в личную службу безопасности Владыки всех земель. И добрый десяток неизвестных, облаченных в подобного вида форму, но дополнительно носящих маски в качестве защиты от ментальных магов, давал полную уверенность в таком подозрении. Зачем явились эти «красавцы», Кейра догадывалась, и очень хорошо. Однако просто покорно протягивать им руки не собиралась. - Вы обвиняетесь в убийстве… Дальнейшую часть фразы она благополучно пропустила мимо ушей: ничего нового. А в очередной раз выслушивать титулы того, кто и властью-то на самом деле не являлся, существуя лишь в качестве марионетки Совета, тем более не желала. Позволив визитеру зачитать все положенное и дождавшись, когда он замолкнет, молодая женщина обернулась к стражам с абсолютно непроницаемым выражением лица. - Какие у Вас доказательства моей вины? Безликие, в масках. Защищены даже от ментальных магов. Хорошо подготовлены к поимке любого нарушителя. Почти. От экра в боевой ипостаси их это не спасет, как и от инца, если он пожелает избежать наказания. Но Кейра вновь самоубиваться ради пробуждения «зверя» не собиралась, а теневиком не являлась априори. Зато изучение стройного ряда никому неизвестных – а об их службе не знали даже родные – лиц подарило ей бесценную информацию, когда взгляд выхватил знакомую ухмылку, не скрытую никакой маской. - Отпечаток Вашей магии. Что ж, более веского доказательства и впрямь существовать не могло: это не то, что можно было бы подделать при всем желании. Вот только очень интересно, кто занимался считывающими кристаллами, оказавшимися в распоряжении слуг короны? Тот маг, что вечно сопровождал Владыку, не имел столь высокого уровня. Легальной продажи артефактов такого рода не было, а создателей на Альтерре так мало, что почти всех их Кейра знала лично. И могла поручиться: ни один из них не стал бы содействовать стражам Цитадели. - Рука не поднялась лично меня убить? – вопрос был задан уже не пришедшим по ее душу почти в прямом смысле, а стоящему чуть в отдалении некроманту, взирающему на разворачивающуюся картину с привычным спокойствием и легкой насмешкой. В том, что столь теплая «встреча» произошла благодаря ему, сомнений не возникало. И, что самое интересно, даже упомяни она о его причастности, это ничего не изменит. Стопроцентная вероятность того, что он уже позаботился о себе: иначе бы не явился самолично, зная, что она может и его назвать даже без всяких пыток. Он далеко не идиот. - Смерть для тебя была бы слишком высокой наградой. Если бы я и убил тебя, так лишь для того, чтобы потом лично оживить, заставляя страдать. А еще, потому что, мучиться бы пришлось и ему. Потому что долгая разлука отдавалась тем самым ощущением, будто внутри все выстыло. Он уже знал это чувство, появившееся в ночь гибели сестры. Именно поэтому и именно для последней проверки: Цитадель. Все равно выигрыш достанется ему, что бы ни стало результатом. - Падальщик, - с отвращением бросила ему Кейра, поднимаясь со скамьи и гордо вздергивая подбородок. Ни одни кандалы в мире не смогли бы сломить ее, ни один приговор не заставил бы биться в рыданиях на публике и вымаливать прощения. Столько раз умерев и возродившись, перестаешь беречь жизнь. Хоть и сейчас ей погибать было не время, обвинение не страшило. Они оба прекрасно знали, что ни один замок не удержит женщину, чья сила выходит за рамки привычных способностей экров. А потому такой ход был не более чем очередной тонкой иглой, вогнанной ей под кожу. Неприятно, но не смертельно. Отворачиваясь от мужчины, Кейра позволила легкой улыбке тронуть поджатые губы: посмотрим, кто будет в итоге праздновать победу. Потому что ей некогда сдаваться: теперь ее существование направлено на благо сестры. Плохо, что решающий момент немного сдвигается, и Айне предстоит провести несколько дней в том же состоянии. Вряд ли papa займется переговорами вместо нее. И все же, пока ей есть ради чего жить, она еще поборется. Хоть с Цитаделью, хоть с Высшими.