Акт жизни

Я долго шёл через леса джунглей. Мой и без того скрытный коричневый плащ, к низам своим приобрел зелёный оттенок. Еда не косалась губ моих уже четырнадцатый день. Вода отравленная ядом джунглей омывала губы исключительно через самодельный ткане - углевый фильтр. Сон не докучал второй день. В определенный момент мои надежды окупились – я нашел город. Выстроенный из глиняных кирпичей высотой один локоть, имевшие особенность в виде основания высотой локтей девять, они выстраивали собой двух этажные дома едва сдерживающие тепло, впрочем для них со здешним климатом это было не обязательно. Тупые черепичные крыши наверняка заливали улицы города во время дождя, ведь системы стоков мне так и не встретилось, а ведь наверное их отсутствие и привело к таким основаниям. Улицы были пусты. Придя сюда, меня тут же стал проследовать звук удара сапог о каменную дорогу. Изрядно истоптав их в дороге каждый шаг дышал болью. Пускай вряд-ли я задержусь в этом городке, но я обязан заменить свое снаряжение, обувки в первую очередь. Скорее всего извращённый Кохиил, чтоб голова его слетела с плеч, не сможет обогнуть все джунгли, навести справки у местных и выйти на мой след за столь короткое время. Вот только есть несколько но. Пройдя уже несколько улиц мне так и не посчастливилось встретить хоть кого-то. Вот торговая площадь, а если точнее, то даже базар, однако к моему великому сожалению за прилавкам никто не стоял. Товары отсутствовали почти полностью, но пару вещей наверняка забыли. Спустя некоторое время надежды оправдались, на одном из прилавков лежал шелковый коврик сползающий к низам и скрывавший тем самым маленький нож. Приятная коже с сердцу ткань была разрезана на две ровные части своим серым сыном. По половинке пришлось на каждую ногу. Сняв сапоги я завязал их за место обуви – пусть способ и временный, но ходить всяко мягче. Мой нож был одной из первых потерянных вещей в этом забеге, сам не разумею как так вышло. Скорее всего это действо не будет считаться воровством и порчей имущества, ведь эти вещи просто были забыты и потеряны кем-то неизвестным. С нахождением города, голод сменился интересом, вот только это было временно, и скоро эффект пройдет. До меня уже дошел тот факт, что этот город заброшен, и если кто тут и обитает, то это вероятно пара мародеров, я и гулкое эхо забытых улиц. На границе и дальше , куда я и собирался, творилось много странного и необъяснимого – вероятно это та же опера. Впредь мне надо быть куда осторожней чем даже в ядовитых джунглях, но как бы парадоксально не звучало – там будет куда безопаснее чем в теплых и уютных столичных апартаментах. Глаза немного увлажнились. Я начал вспоминать бытие джентльменом, то, что если бы мне даровали титул барона первым, то все сложилось бы по-другому! Если б только не преперлась эта слащавая принцесса, порви черт ей глотку вместе со всеми ее вассалами! Как, ты, мог так меня разочаровать, Кохиил?! Но не время для воспоминаний, ведь сейчас должна волновать другая проблема. Мою измученную душу давно тяготел вопрос – могу ли я брать вещи из домов? Да здесь вероятно уже никого нет, но дастойно ли мародёрство дворянина? Пускай многие знакомые считают меня мертвым, а император отстранил от службы, но душа моя была неизменна. Не очернит ли это ее? Желудок тихо шептал что-то на подобие - "В твоём состоянии это будет вполне простительно". Хотя в столь тихом городе его урчание прозвучало как рокот страшного монстра. На миг я даже почувствовал что кто-то действительно испугался, но потом я вспомнил, что живых душ тут нет. Поскольку живот был одним из самых авторитетных органов, мне пришлось с ним согласиться. Я поднялся в один из домов. Он был небольшим, первый этаж занимал одну средних размеров комнату. Яркий свет идущий из окна заливал собой малую часть помещения, оставляя всю основную его часть в непроницаемой тьме. Какой-то странный звук, напоминающий стон боли раздавался сверху. Тут располагалась кухня и гостиная одновременно. Я не увидел здесь и крошки хлеба, придется идти выше. Мне было неспокойно от тех звуков, но хорошенько подумав стало понятно, что там скорее всего находится какой-то голодный зверь, по какой-то причине не сходящий с места. Предположений было много, однако он предстал передо мною раньше, чем я их обдумал. Под кучей одеял, около окна, на деревянной кровати лежал человек. Он постоянно стонал, его впалые глаза заливали слезами не только подушку и матрас, но ещё и вытекали пол кроватью в железный таз. Кожа сухая и кажется начавшая гнить казалось хотела сползти с хозяина. Черт, кажется я понял! Этот городок охватила неизвестная зараза, а я ходил по нему, вдыхал его воздух! Меня охватило понимание, что отсюда надо убираться как можно быстрее. Вдруг комнату охватила тьма, она приносила боль, голова хотела лопнуть, а кости вылезти наружу! Спустя какое-то время она ушла. Тело продолжало страдать, пускай и не как во время присутствия тьмы. Боль не уходила. Я быстро вышел наружу. Меня обуревал гнев. Как чтобы то ни было смело так обращаться со мной, с дворянином! Что-то в груди и голове, руках и ногах требовало мести! Быть может после столь слабой порки я решил, что раз не убила, то тогда эта тьма не столь уж и страшна. Мысли те принадлежали величайшему глупцу, изуверу, обидевшейся светской собачонке, что дамы носят в сумках. Но как не грустно обидчик нашелся. Он был беспросветной черной массой, будто не физической, идущей сквозь один дом к другому. Я решил пронаблюдать за своим врагом. Идя за ним я начал слышать стоны отовсюду, видимо больно было не только мне. Голод скручивал живот, но я предпочел не обращать на это внимание. Не помню сколько времени прошло, но мы явно протоптали несколько кругов вокруг города. Стоны вышли на улицу в самом прямом смысле. Теперь тела жильцов разрывало и превращало в кашу, но тем не менее они не прекращали выть. Все эти реки имели одно направление, в которое начала стремиться и тьма. С какого-то момента стало сложно находить сухие тропинки, но я старался и у меня получалось оставлять ноги сухими. Оно, грязное, без чувства уважения творение пришло в центр города. Судя по окружению, это была ещё один базар, но куда больших размеров. Алые массы перемешанные с костями и кожей по началу просто скапливались здесь в чём-то напоминающем водоворот, но когда эта тварь зашла в центр сего действа, все это устремилось в неё. Массы исчезали приближаясь к ней, хотя та как будто бы была и рада. Могло показаться что она поедала их, но в действительности она их пожирала. В тот день я и понял разницу между этими словами. Едят, поедают – это тогда когда надо просто избавиться от потребности, насытиться. Пожирают абсолютно полностью, не оставляя ничего – плоть, душа, знания и всё остальное идёт к этим созданиям. При этом процесс пожирания столь естественен, что вызывает чувство умиления даже перед врагом. Одно только зрелище подобного процесса будто подталкивает зрелище сделать тоже самое. Живот болезненно заурчал. Все жители были пожраны, улицы сияли чистотой, ведь по пути масы собрали с собой и всю грязь. Тьма расширилась и стала напоминать скорее дымку в середине которой сиял некий шар. Тьма начала сужаться, а когда она закончилась шар преобразился. Это был оленёнок. У него не было кожи и жира, почти все тело покрывали тугие мышцы, голова была почти не изменившимся светлым шаром, однако теперь он не светился, а отражал свет, напоминая серебро. Рога и копыта были как у взрослого. Это был по стене символ и воплощение жизни. Я и не заметил как подошёл к нему так близко, что мог рассмотреть каждую трещинку на шаре. Оно казалось излучало собой умиротворение, ему было грустно что он заставил мою голову болеть. Живот дал свой рвущий вой, мои зубы сцепились на шее существа. Он не был зол, но ему было страшно. Не знаю сколько точно прошло времени, однако когда я снова смог мыслить уже был рассвет. От физического воплощения жизни ничего не осталось. Голод ушел и кажется надолго. Моя кожа тоже начала немножко отражать свет. Тогда я ещё не знал какой великий грех совершил, и к чему это приведет.