Суровое будущее Барбоскиных

Роза стояла посреди парка, одетая в свою любимую ветровку. Периодически она поглядывала на часы в телефоне, где цифры уже перевалили за девять вечера. Небо было тёмным, единственными источниками света были уличные фонари и звёзды, сиявшие где-то вдалеке. Изо рта Барбоскиной шёл пар, как ни крути, а время уже позднее, прохладно. Роза и Эдуард вновь созвонились через день после того телефонного звонка. В качестве места встречи выбрали парк имени Гав-Гаврилова, а в качестве времени — 21:00. Этому предшествовали продолжительные дебаты, ведь то Розе не нравилось, что Эдя зовёт её гулять слишком рано, то кобель заявил, что не будет гулять по всему городу, а только по знакомым окрестностям. Чудо вообще, что они всё же встретились, а ведь могли бы разосраться уже на этом и прервать все контакты, что в случае с Розанной было далеко не редкость. Розе снова захотелось закатить скандал, ведь мало того, что её заставили стоять в прохладе, так её суженый ещё и опаздывает на назначенное им же время. Сюр! Но увидев приближающийся к ней знакомый силуэт, она отбросила все дурные мысли и незамедлительно пошла ему навстречу. — Приветик, Эдичка. — сквозь улыбку поздоровалась Роза. — А что так ласково? — слегка смущённо спросил Эдуард. — Уже знаешь, что за подарок я тебе приготовил? И действительно, за спиной у добермана было что-то достаточно большое. По длине уж точно. — Я догадываюсь. — И твои догадки абсолютно верны! — словно в телевикторине произнёс Эдик и продемонстрировал пассии букет алых роз. — Ух ты, спасибо. — сказала Роза, с натянутой улыбкой. Именно натянутой, ведь в глубине души её тянуло на рвоту. Похоже, это очередной «гений пикапа», который решил, что если девушку зовут Роза, то и дарить ей надо розы. В первый раз, когда это произошло, ей это показалось очень милым. Во второй раз ей тоже это понравилось. На третий раз такой обряд начал надоедать, а на триста третий раз Барбоскиной хочется разбиться башкой об стену каждый раз, когда она слышит что-нибудь о розах. И плевать, что её саму зовут Роза, мужланы отбили у неё всю любовь к собственному имени. Хоть беги в паспортный стол и меняй имя на «Ромашка» или «Фиалка». — Ну что, пошли? — Пойдём. И они пошли по тропинке, идя равным шагом. За руки не держались, до этого ещё далеко и рано. — Ну, Эдуард… Рассказывай, что нового? Лицо Эдуарда резко стало хмурым. — Роза, я же тебя просил. Не называй меня Эдуардом. — А ты мне не дари розы больше. Думаешь, если меня зовут Роза, мне можно дарить розы? — подумала про себя Барбоскина. Но, сжав зубы, она извинилась и отвела взгляд. Эдуард почувствовал появившееся напряжение и решил всё же рассказать о себе любимом. — У меня всё как обычно. Вместе с сестрой живём, зарабатываем на жизнь. А у тебя как? — Не поверишь, всё точно также. Даже про сестру. — Ага. Сам до конца не могу поверить, что наших с тобой сеструх зовут Лиза. А твоя сестра не шатенка случаем? — Не-а. Рыжуха. — Ой, ну тут им друг с другом точно не по пути. Моя сестра ненавидит рыжих. — А почему так? Какой-то болезненный опыт? — Сам не знаю. Она у меня, знаешь, вообще немного с прибабахом. — Ты мою ещё не знаешь. Мало того, что заучка картавая, так она ещё всех нас за чернь какую-то считает. Точнее, считала очень долгое время. — У меня сестра не картавит, но шепелявит конкретно. Её из-за этого на домашнее обучение даже переводили. — А училась как? — Твёрдые четвёрки, изредка перебивавшиеся на пятёрки. Как там учителя обычно говорят? «Умный, но ленивый»? Вот это про мою сестру. Она у меня такая лентяйка…

***

Так они проходили по парку целый час. Как и полагается, обсуждали вообще всё подряд, но в основном — детали личной жизни. Во время диалога Роза захотела купить себе и партнёру сладкой ваты, но ларёк уже был закрыт. Искренне она удивилась тому, что магазины не работают круглосуточно или нет — не поймёшь. Но то, что время они провели хорошо — это однозначно. Всё-таки когда во время свидание внимание уделяют друг другу, а не еде в ресторанах или фильмам в кино, всё становится намного лучше. — А ты где-нибудь работаешь? — поинтересовалась Роза. — Естественно. — ответил Эдя. — В тренажёрке работаю, инструктором. Очередное дежавю. Как вы помните, её некогда главный поклонник, Тимофей Лайкин, тоже работает инструктором. Эта реплика заставила сердечко Розы забиться ещё быстрее. Доберман продолжал о чём-то рассказывать, вроде что-то про то, где работает его сестра, но ей было уже без разницы. Она чувствовала, что судьба дала ей второй шанс, позволив связать свою жизнь с тем, кого она когда-то пропустила мимо лап. Да, работа не такая престижная, форма не совсем та, да и порода. Но какая разница? На безрыбье и морская звезда сойдёт за рыбу. Единственное, что смущало Розу — это то, что её партнёр не пытался к ней притронуться, взять за руку или как-то тактильно сблизиться. В чертогах разума она надеялась, что это из-за максимальной серьёзности намерений Эдуарда, настроенного решительно, без этих подростковых сюсюканий и прочего. Но разного рода странные мысли продолжали проскакивать в голове. На секунду она даже подумала, что он импотент, ну или представитель нетрадиционной сексуальной ориентации. Но эти мыслишки были отброшены также быстро и внезапно, как они в голове и появились. — Слушай, Эдя. — Роза решила начать действовать более решительно. — Может, проведём время более тесно? Ну, там, у тебя или у меня? С этими словами она провела пальцем по груди Эдуарда. — Я понял, к чему ты клонишь. — невозмутимо ответил доберман. — Но ничего не получится. С этими словами что-то в груди Барбоскиной на секунду ёкнуло, дыхание прихватило, а в горле застрял огромный ком. — Ты имеешь в виду… — Не-не, ты не подумай, мы не расстаёмся. Просто у меня, во-первых, распорядок, мне через полчаса спать ложиться, а во-вторых у меня сестра дома. И что-то мне подсказывает, что вы с ней вряд ли поладите. — Ну тогда, может, ко мне? — Роза продолжала гнуть свою линию. — Ну это уже можно. Но только если ты недалеко живёшь. Кстати, я как раз спросить об этом хотел. — Где я живу? Да недалеко, за городом. — Ну нихрена себе! «За городом» — это недалеко? — Ну Эдичка, ну… — Так, всё, Роз, закрыли тему. Давай через пару деньков встретимся и там уже обсудим, где и когда будем уединяться. — А почему не завтра? — Завтра мне в банк съездить надо, денежки на карту перекинуть. — Ну… Ладно, раз ты так хочешь. — Я рад, что мы нашли общий язык. Давай, Роз, увидимся. Сказав это, он слегка приобнял её за плечо и ушёл. А Роза ещё с полминуты стояла и смотрела как он неторопливо уходит. Второй день, как они душевно разговаривают, а в качестве прощания всего лишь какое-то прикосновение, которое даже объятием назовёшь с огромной натяжкой? Раздосадованная, она пошла к выходу. По пути она снова попыталась купить сладкую вату, но снова наткнулась на закрытую витрину. Да уж, чёртова рыбья память.

***

Роза медленно разулась и повесила ветровку на вешалку. Ну, как повесила. Она на пару сантиметриков промахнулась, и ветровка шлёпнулась на пол. Но Барбоскина даже не обратила на это внимания. Плюхнувшись на кровать, она набрала номер своей сестры. — Лиз, мне плохо. — начала разговор Роза. — Поговори со мной. — Г’озка, твою мать! — рявкнула Лиза. — Из-за тебя Жаннка пг’оснулась! Что у тебя там стг’яслось? — У меня с парнем отношения не клеятся. Он мало того, что не хочет секса со мной, так ещё и спустя столько свиданий всего лишь тронул меня за плечо. — А вы сколько уже встг’ечаетесь? — Два свидания. — Всего два? И из-за этого пустяка ты позвонила в такое позднее мгновение, так ещё и дочку мою г’азбудила? Г’озка, клянусь, я тебя когда-нибудь пг’истг’елю. — Тогда за наши с тобой грехи будешь отдуваться ты одна. Лизка, ну мне правда поговорить надо, наши отношения с Эдиком всё больше буксируют. — Г’оза, если тебе в отношениях нужен только секс, то ты так хахаля себе не найдёшь никогда. Как ты не понимаешь, в отношениях главное — не интимная близость. Главное — это душевная связь. Надо любить пса не за то, что снаг’ужи, а за то, что внутг’и. — Ты так говоришь, потому что у вас с Тимохой этой интимной близости и нет почти. — Ах ты… Да я тебя… Роза даже не дала сестре договорить и бросила трубку. «Спасибо, сестрёнка, помогла» — подумала блондинка, прежде чем лечь на бок и закрыть глаза, в ожидании следующего дня. Мучительного и болезненного, особенно без её любимого.