жизнь в красном оттенке

Q: Яндере!хедканоны на вашего персонажа и/или его половинку. a: здᴇᴄь ʙᴘᴇmя пᴏʙᴇᴄтʙᴏʙᴀʜия ᴄᴋᴀчᴇт ᴏт пᴘᴏɯᴇдɯᴇгᴏ ᴋ ʜᴀᴄтᴏящᴇmʏ. ʙᴄᴇ тᴀᴋ и зᴀдʏmᴀʜʜᴏ, ʙᴄᴇ тᴀᴋ и дᴏлжʜᴏ быть. °°°° ᅠ ᅠ За ним всегда следует тень. Большая, гораздо больше, чем она должна быть, тяжелая, густая, она вьется клубьями чего-то потустороннего, проминает под себя пространство, давит на всех, кто стоит рядом. Иногда у тени не силуэт Джерико. Иногда тень разговаривает с ним, заставляет слышать вещи, которых нет. Обрывки фраз, звуки улицы, лязг оружия, шаги. Тень зовут Раум. И те шаги, что только что услышал Свейн в коридоре, не его лап дело. Сложно объяснить, но они были другие. Это не воспоминания этого места, это не чей-то секрет. Они без налета векового эха, без посторонних шумов. Тихие, семенящие, будто кто-то перебежками от шторы к шторе прятался и следил. Как будто этот кто-то прямо сейчас стоит за тяжёлой выцветшей тканью и наблюдает. Кажется, Джерико надо побольше спать, ведь за резко отодвинутой шторой лишь пыль на подоконнике. Т̷ы̷ е̷й̷ п̷о̷н̷р̷а̷в̷и̷л̷с̷я̷. Раум, конечно же, не скажет, кому именно так понравился Джерико. Раум ничего больше не скажет. Со временем, Свейн привык к этому новому звуковому сопровождению. Куда бы он не пошел, где бы он не оказался, шаги были там же. Шуршали кустами в саду, где Джерико медленно прогуливался с Дариусом, отбивали четкий ритм на мостовой, в те редкие моменты, когда он выбирался в город, даже шелестели травой, когда Верховный Главнокомандующий руководил армией где-то на передовой. Другие тоже их замечали. Постоянно оборачивались, задавали вопросы, даже пугались, но вскоре, привыкли, пополнив список под названием "Странности Джерико Свейна, которые, возможно, могут убить, но это не точно". Да и сам Джерико к ним тоже привык. А потом начал слышать другие звуки. Вздохи, хихиканье, цоканье языком. Э̷т̷о̷ н̷е̷ я̷. Стало как-то не по себе. Если это не Раум, то кто? Вопрос оставался открытым, а голос все так же тихо смеялся над шутками генералов, раздраженно вздыхал над косяками подчиненных и очень раздраженно цокал и шипел, когда Свейн был с Дариусом. Просто нахождение рядом с ним вызывало бурю негативных эмоций у этого существа. Оно что, ревновало? Чернильные пятна на ткани выглядят как запекшаяся кровь, чёрная и жесткая. Дариус тихо матерится. Сидит на краю ванной и битый час пытается отстирать навсегда въевшиеся темные мазки с дорогой ткани светло-серого мундира. Парадная форма безнадежно испорчена прямо накануне очередного награждения. В соседней комнате Джерико распечатывает уже шестнадцатый конверт и достает из него шестнадцатый листок белой тонкой бумаги с напечатанными словами угроз и пожеланий наискорейшей кончины. В подробности он не вчитывается: фантазия у анонимного отправителя слишком бурная. Существо, преследовавшее его по всюду ведёт себя тише, чем обычно. Шаги ходят за Джерико по пятам. В буквальном смысле. Они уже не прячутся за шторами и кустами. В наглую ходят по его следам, лавируют в толпе гостей, держась ближе к Свейну, стучат каблуками, переступая с ноги на ногу возле рабочего кресла. Проходят за ним даже в те комнаты, куда могут попасть только члены Трифарикса. Ведут себя не скрытно. Неаккуратно. Настолько неаккуратно, что Джерико повезло увидеть хозяина этих шагов. Точнее, силуэт. В коридоре, что ведёт в рабочий кабинет Верховного Главнокомандующего, на маленьком деревянном столике стоял горшок с геранью. Служанки ли его туда поставили, или он там был всегда, неважно. Он там стоял. Шаги были в приподнятом настроении. Не удивляйтесь, что за такое время Джерико научился определять настроение по шагам. Грохот был достаточно громкий. Свейн резко обернулся, вскидывая левую руку и... Он увидел силуэт за шторой лишь на мгновенье, но его хватило, чтобы разглядеть очертания преследователя. Высокий, бледный, с короткими черными волосами. Конечно же, за шторой никого не оказалось. Горшок лежал на полу, сломанная герань лежала рядом. "Изумрудный тебе идет" гласила записка на столе. Незнакомый витиеватый почерк, плотная серая бумага. Попытка вырвать воспоминания не удалась: не то что не смог, их просто нет. Воротник новой, вчера купленной, темно-зеленой рубашки сильно сдавливает горло. Какого черта тут происходит. Об̷о̷р̷а̷ч̷и̷в̷а̷й̷с̷я̷ ч̷а̷щ̷е̷. Джерико хоть и не особо доверял Рауму, но и в правду стал чаще оборачиваться. Шепот пропал резко и полностью, будто оно не хотело быть замеченным. Шаги после несколькодневного отсутствия вернулись, но стали тише, на грани различимости звуков. Зато записки теперь везде. Серые плотные бумажки осыпают Свейна комплиментами и похвалами, соглашаются со всеми утверждениями, для этих бумажек он всегда прав и лучше всех на всем белом свете. "Дариус тебя не достоин" было выведено на одной из десятка записок, что лежали у него в кабинете. "Мы созданы друг для друга" писалось в другой. "Давай встретимся лично. Я знаю, ты свободен завтра в семь. Возле твоего любимого кафе на Главной площади. Ты ведь придешь, ты ведь меня любишь?". Пепел сыпется по левой руке Джерико. Ярко-красные острые языки пламени облизывают бумагу, растворяя её в пространстве. Т̷е̷б̷е̷ н̷е̷ з̷а̷ч̷е̷м̷ т̷у̷д̷а̷ х̷о̷д̷и̷ть̷. Так он и не планировал. Утро. Холодное, пасмурное, скорее всего скоро начнется морось. Сквозь распахнутое окно тянуло колючей прохладой.Только проснувшийся Свейн сидит на краю кровати, его верный сторожевой ворон Беатриче прыгает по прикроватной тумбочке. В искривленной пасти она держит кусочек чьей-то жизни. Начинать свой день с грязного белья жителей Ноксуса не хотелось, и Джерико до последнего оттягивал этот момент. Ворон протяжно урчит, когда здоровая рука медленно поглаживает её по голове и шейке, но все равно продолжает настойчиво совать бордовый эфемерный кристаллик в руки. Похоже у Свейна просто нет другого выбора. Дверь тихо скрипит. Тихие шаги неторопливо подходят к кровати. Дариус всегда просыпается чуть раньше Джерико и заходит разбудить его. Давняя привычка. Дариус присаживается на противоположный угол постели. Он взволнован? Дыхание сбито. — Жаль, что ты отказался от прогулки, — вкрадчиво проворковал женский голос, — Потом всю неделю дожди будут. Это, как оказалось, не Дариус. Девушка оказалась куда ближе, чем Свейн рассчитывал. Одной рукой упираясь в изголовье кровати, другой в тумбочку, она нависает над ним, отрезая все пути отхода. Черно-синие волосы практически касаются испуганного лица Джерико, золотые глаза двигаются дергано и блестят как-то нехорошо. — Приятно встретиться с тобой лично, милый. Начался дождь.