Я снова вижу тебя

Влага на лбу щекочет кожу, мокрые волосы мешают мне работать, и я раздражённо зачесываю их за уши. Мои руки приспособлены к тяжёлому труду, однако я начинаю чувствовать усталость. Нужно передохнуть. День начался удачно - я сделал уже половину из запланированного, осталось совсем немного. Я словно во сне. Что-то не так. Я переминаюсь с ноги на ногу и медленно поднимаю голову. Передо мной - тропа, ведущая прямо туда, где что-то призывно поблескивает и переливается светом. Наверное, там находится источник - едва слышно журчит струя воды, будто переливаемая из одного кувшина в другой. Специфичный звук. Там должны быть камни, но я их не слышу. Не слышу, как камни точатся о воду. Не помню, были ли они там когда-нибудь. Передо мной - мой роскошный сад. Зеленеющий сад, плывущий невнятными линиями просветов меж сплетениями потемневшей лозы, что образует плетёный маленький заборчик. Он видится мне неясно, словно в горячке, а по другую сторону тропинки средь высоких кустов стоит расплывчатая фигура в белом одеянии с красной обшивкой на воротнике и рукавах, подпоясанная красной лентой. Цвета свежей крови. Рубаха белая, как свежевыпавший снег. Вокруг пахнет свежей смородиной и сырой землёй. Мне кажется, что этот запах исходит от моих рук, напрочь очернëнных липкой почвой и испещрëнных мозолями. Высокий хрупкий силуэт делает лёгкое движение рукой, я отвлекаюсь на него - не получается игнорировать вторгшегося на огражденную территорию. Солнце слепит мне глаза, и я щурюсь. Я стаскиваю с головы шляпу, на лицо снова падают пропитанные потом, взъерошенные, как у медведя после стычки с другим медведем, длинные волосы. Но я не спешу снова их убирать. Меня волнует совершенно другое. Человек. Он, этот силуэт, несомненно, принадлежит молодому парню. Как этот человек сюда попал? Разве я не закрыл калитку? Сад ведь закрыт для посторонних. В чём дело? Что за чёрт? Человек внезапно перестаёт расплываться, фокусировка приобретает нормальное состояние, и я могу видеть его красивое, девственно-нежное бледное лицо и светлые волосы. В его глазах застыло выражение покорной тихой печали, в них волнуется гладь чистого озера и колышется пшеничное поле, окрасом таким, какое бывает только пучок пшеницы в моих руках, когда глубоким вечером сбор жатвы становится невозможным. В них, в этих глазах, много грусти, необычайно сильно выражающейся глубокой пламенной мысли и какой-то перманентной тоски, которую ничем нельзя смыть. Тяжёлый взгляд прожигает во мне дыру - мы встретились глазами. Что-то начинает тянуть у меня низко в груди. Неприятно сжимается сердце - это ощущение не даёт мне покоя. Что-то не так. Что-то тотально, абсолютно, единственно точно не так. Стоп. Я узнаю в этих очертаниях тебя. Ты? Я вглядываюсь во вдруг ставшие знакомыми и такими родными мне черты лица, прощупываю взглядом каждую складку на одежде, каждый изгиб худощавого тела, и негнущимися руками отставляю лейку в сторону, которой до этого поливал растения. Это правда ты? Окружающий меня зелёный мир перестаёт издавать звуки и отбрасывать тени. Свет, цвет и запах преломляются. Реальность становится размытой, словно изображение, сделанное на старую фотоплёнку. Реальность окончательно перестаёт волновать меня. Исчезает, пропадает, самоуничтожается - в моей голове отзвук взрыва бьёт по нервным окончаниям. Я застреваю в моменте, заключаю себя в него, как бабочку в стеклянную банку. Только если она задохнëтся в ней на палящем солнце без доступа кислорода и мучительно погибнет, то я - нет. Я уже давно разучился дышать. Не верю тому, что вижу. Не верю тому, ради чего живу. У меня нет никаких целей. Есть только момент. Этот момент. Я так давно уверился в том, что потерял тебя навсегда, что уже не могу вспомнить, как долго верил в это. Очень долго. Я смаргиваю наваждение, не чувствуя обессилевших ног, и неуверенно делаю шаг к тебе. Всего лишь один шаг навстречу. На большее я не способен. Мне тяжело делать очередной вдох грудью - диафрагма совсем не помогает. Нечем дышать. Ты раскидываешь руки в стороны, призывая к себе. Ты так прекрасен в свете раннего утреннего солнца, но я не до конца уверен, действительно ли мои глаза не обманывают меня. Вдох. Выдох. Биение сердца. Я чувствую, как моё сердце гоняет кровь по венам. Я слышу, как она проходит свой путь по моему лицу и возвращается обратно. Кровь горячая, она пульсирует и трепещет под сокращениями мышц. Я делаю шаг. Реальность вокруг меня возвращает свои краски, динамика мира снова начинает своё бешеное движение. Меня почти оглушает звук шуршания листвы, настолько он многообразен и наполнен насыщенной жизнью природы. Ногти болезненно впиваются в мои ладони - сжимаю кулаки, дышу. Иду. Я ступаю уже уверенней и вскоре бегу галопом, оцарапывая босые ноги о колючие кусты и ветки смородины. Здесь и правда растёт смородина. Раньше я её не видел. Кто её посадил у плетëнки? Точно не я. Щиколотки опоясывает множество маленьких блестящих ранок, из которых сочится кровь и тут же оказывается подхвачена следующим соприкосновением с побегами растений. Больно. Я уверен. Это должно быть больно, мне наверняка тяжело дышать, я устал. Но я не чувствую ничего, кроме переполняющего меня дрожащего трепета, животного ужаса и чистейшего недоумения. Не чувствую ничего, кроме несовмещаемых ядерных эмоций от неожиданной долгожданной встречи, образующих взрывоопасную смесь, способную разорвать меня изнутри. Ну и пусть. Пусть разрывает. Мне не жалко пожертвовать собой ради единственной возможности узнать, насколько теплая твоя кожа. Руки, волосы, губы. Ради возможности узнать, насколько ты реален. Ты пропал из моей жизни и не мог вернуться очень долго. Я тебя потерял, не смог найти и смирился. Я сплю? Невозможно случиться такому, чтобы ты вдруг был сотворëн из воздуха в моём большом великолепном саду и предстал передо мной именно в том виде, в котором я тебя и оставил. Нет, этого не может быть. Может, я отключился, и мне всё это просто мерещится? В саду нет навесов, которые могли бы защищать меня от солнечного удара. Но я продолжаю бежать. Очень далеко, но и при этом где-то перед моим лицом, белеет ярким пятном твоя льняная рубаха. Красная лента туго обхватывает её, пересекает живот, вьется на талии. Ох чёрт. Я прекрасно помню, какова эта лента наощуп. Какова твоя кожа под тонкой тканью на вкус. Ты слишком далеко, но в то же время близко. Я выношу правую руку вперёд, но ничего не касаюсь ладонью. Я не могу понять, отчего у меня так гулко стучит сердце в груди: из-за быстрого бега, или же из-за страха, что я не успею до тебя? Я боюсь. Снова. Снова нечем дышать. Я боюсь, что ты внезапно исчезнешь, растворишься среди зелени, словно ты являешься лишь иллюзией. Фантазией моего воспаленного мозга. Моего больного, воспаленного мозга, обладающего красочным богатым воображением. Я не могу сказать, что сам придумал, а что действительно существует. Я одичал от одиночества. Я так скучал по тебе. Я не выдержу, если видение окажется лишь игрой моего сознания. Я хочу почувствовать хоть что-то, врезавшись в тебя и не сумев остановиться. Я боюсь снова остаться один и потерять тебя вновь. От этой мысли меня бросило бы в холод, не будь среди грядок с растениями так тепло. Между нами теперь нет и десятка метров, а я все бегу, дышу через раз и молю Всевышнего, чтобы мираж не исчез, не испарился, словно вода с широких листьев фикуса. Пожалуйста, не сейчас. Не поступай так со своим верным слугой. Ты замираешь неподвижно с широко раскинутыми руками, а твои блестящие темные глаза и широкая улыбка не дают мне отвести от них взгляд, отвлечься хотя бы на миг. Ты манишь меня к себе. Я снова возвращаюсь к своим мыслям. Я не хочу тебя потерять. Опасаюсь, что это всего лишь иллюзия в помутневшем разуме, в моëм истлевшем сознании. Приступами накатывают волны усталости - я изо всех сил рвусь вперёд, пока ноги не отнимаются. Пока голые пятки не начинают гореть от силы шлепков босой ноги о твёрдую землю. Почему так далеко бежать? Мне кажется, я несколько раз уже должен был столкнуться с деревянной оградой за твоей спиной, так долго я бегу. Широко распахнутые глаза снова заливает яркий свет, будто это откуда-то сверху текут ослепляющие лучи и обжигают меня. Как огонь. Я физически почти чувствую его жар. Несомненно, я двигаюсь навстречу этому пламени. Пусть его жар и плотоядные языки огня сжигают дотла, но я все равно не отступлюсь, как тяжело мне бы ни было бежать, как бы я ни задыхался и ни валился с ног от нервного перенапряжения и усталости. Я хочу видеть тебя. Коснуться. Снова обрести. Никогда больше не терять. Я привязан к тебе сильнее, чем младенец к своей матери. Ты мне ближе, чем моя мать. Я не младенец, но мне нужен кто-то, кто будет так же ласково смотреть на меня. А я вновь стану дарить тебе ласку в ответ. Как раньше. Я делаю последний рывок сквозь бессилие и горящие мышцы, и широко раскидываю руки в стороны, готовясь к столкновению с холодной землёй. Я почти уверен, что передо мной ничего нет. Я уверен, что ты - фантазия. Секунда. Две. Всё моё тело сотрясает мощное столкновение. Мой нос оказывается разбит в кровь. Это уже больно - понимаю я, по инерции заваливаясь вперёд. Чувствую запах твоих волос. Ваниль, мятный чай и молоко. По обонянию бъëт тошнотворный запах крови. Осознание занимает не больше мгновения Ты реален. Это не сон. Я понимаю это, когда со всех сил болезненно вдавливаюсь телом и лицом в твой корпус, механически обхватывая спину. Мы оба сотрясаемся от мощного толчка и стремительно падаем назад, ты нелепо взмахиваешь руками и вцепляешься в мои плечи, теряя равновесие. Мы падаем на землю. Рухнув на содрогнувшегося от столкновения с поверхностью тебя, я прихожу в чувство. Невероятное ощущение. Металлический привкус крови распространяется по языку, это гадко, это противно, но я не смею сплюнуть вязкую слюну. Не хочу оскорблять тебя. Я смотрю на тебя, на твое лицо, могу разглядеть тонкую сетку мимикрических морщин у уголков глаз, линию роста волос. Я смотрю, вижу, как искривляются от перенесённого удара о землю твои тонкие губы, вижу, как кровь из моего разбитого носа капает тебе на лоб и не могу удержаться - опускаю на пятнышко губы и легонько смазываю его, не открывая рта. Ты не был иллюзией. Ты не видение. Совершенно реален, осязаем и материален. Ты тут, рядом, ты со мной! Вернулся! - в исступлении крутятся молниеносные мысли на языке, но я издаю лишь жалкий хрип и бессильно роняю голову тебе на грудь, опутывая тебя руками крепче. Я не боюсь испачкать твою белоснежную одежду своей кровью. Я сам потом буду отстирывать её от пятен. Я умею это делать правильно. Следов не останется. Только позволь мне и дальше чувствовать твои прикосновения. Ради этого я готов на всё. Я слышу, как размеренно ты дышишь. Ты дышишь ровно, спокойно, без помех, но мне все ещё кажется, что сломал что-то внутри твоей грудной клетки. Что-то шепчешь и опускаешь руки на мою спину, крепко притягивая к себе. Твои руки худые, на них просвечивают синие вены через тонкую кожу и сильно выпирают костяшки пальцев. Я привык видеть их, поэтому мне даже не нужно смотреть на твои кисти, чтобы знать это. Я так любил целовать твои запястья перед сном, любил подолгу прижиматься в ним губами и рассматривать настолько сильно, что навсегда запомнил каждый шрам на этих руках. У тебя руки художника. Именно такие, какие и должны быть у творческой личности. Ты создаешь удивительные картины. Шедевры искусства. Я всегда любил наблюдать, когда ты находишься за этим занятием. Ты занимался рисованием в подвале, потому что так тебе было проще сосредоточиться. Никто не видел твоего творчества, кроме меня. Ты говорил, что это сокровенное. Личное. И ты единственный из всех людей, кто ничего не боится. Я убедился в этом, когда впервые встретил тебя. Помнишь, как мы в последний раз проводили время вместе? Это было прекрасно. Только я никогда не мог вынести мысли, что это закончилось. Помнишь, как я смотрел на тебя, когда ты засыпал передо мной в нашу самую последнюю встречу? Наверняка не помнишь. Нет, конечно же нет. Как же такое можно вспомнить? Это было так давно. Вряд ли такое удастся отложить в памяти. А ведь после того вечера я хранил твой образ в голове, всегда вспоминал тебя именно таким, каким ты был в тот вечер. Ты был очаровательно красив и великолепен. Красный цвет идеально подходит к твоему золотистому оттенку волос. Я смотрю на тебя, на твои руки, вижу навсегда отпечатанные в памяти короткие ногти. Я беру в свою ладонь твои длинные пальцы, которыми ты так изящно держишь кисть, и не могу понять, отчего меня так ведёт. Твои слёзы искреннего счастья заливают рубашку на шее и не хотят заканчиваться, а мы оба в общем порыве неожиданного счастливого веселья разрываемся в неудержимом смехе, заглушая шелест листвы и гул гуляющего по саду ветерка. Сердца наши вновь начали биться в унисон. Ты действительно не помнишь, как мы расстались. Впрочем, это не так важно. Гораздо важнее настоящий момент. Две души - душа трудолюбивого мужчины-рабочего и великолепного молодого художника - наконец-то встретились после долгой разлуки, пусть и таким образом. Без лишних слов мы поднимаемся на ноги, заключив пальцы друг друга в крепкий замок, и воссоединяемся вновь. Воссоединяемся, и уже надолго. Ища поддержки во мне, ты касаешься испачканным кровью лбом моего плеча. Я целую тебя в макушку. Теперь все стало так же, как прежде. Я тебя люблю и впредь буду беречь. Никогда не отпущу. Не теперь. Ничего больше не сможет разлучить нас. Как же это банально звучит. Но лучшего выражения и придумать нельзя в истории, когда фантастическим образом я встретил того человека, которого несколько лет назад собственными руками задушил. Ничто. Никогда. Не сможет разлучить нас. Я не позволю. * * *