013220
. Первое, что почувствовал Изуку после того, как снова прочитал это — стыд. Возможно, гнев на самого себя пару часов назад, жалость к себе... Хотя он уже давно, казалось, забыл, что значит жалеть себя: если бы он этим злоупотреблял, он бы давно познал опыт летящих с крыш. Ведь жалость — ужасное чувство: оно разрешает тебе быть слабым, беспомощным, верить, что мир жесток только к тебе. Хотя это далеко не так: каждая история жизни может похвастаться каким-то травмирующим опытом. Его голову одновременно терзали сотни вопросов... Куда ты полез? Что ты творишь? Что ты надеялся увидеть после того, как написал это? Что всё резко изменится? Люди станут добрее друг другу? У тебя появится причуда? Придёт добрый дяденька, скажет: «Я заметил твои страдания, вот тебе моя сила, теперь ты будешь новым символом мира»? Что он будет героем после того, как публично в интернете оскорбил их? Какое жалкое зрелище. С этим были согласны много тысяч человек. Комментарии бежали ежесекундно, удваиваясь в количестве. И все они были приблизительно одного содержания. Все люди были согласны, вот только не с автором поста... Если честно, ему даже не хотелось читать всё написанное, но глаза предательские ловили слова комментаторов. Gi0Kom: Что за жалкое зрелище, уделите ребенку времени, похоже, мать его родила да не воспитала! Hwe33g: Тебе стоило последовать примеру неудачников и прыгнуть с крыши! Zenith67: Что это за уебище? Казалось, каждый комментатор спешил оскорбить больше, чем предыдущий, это было похоже на своеобразную гонку... В основном комментарии не отличались оригинальностью: там было много оскорблений и желаний смерти... Однако всё же встречались люди, что будто действительно пытались оспорить его позицию, правда, в основном аргументы этих людей, сопровождались словами «это не моя проблема», «и что?», «почему я должен об этом думать?», «всё нормально, а если тебе что-то не нравится, иди убейся»... На утро, а если быть точным, в пять утра, количество комментариев достигло тридцать тысяч. Просмотры увеличивались каждую секунду, но Изуку уже мог сказать, что его мгновенный позор заметили уже больше ста тысяч человек. Мидория отвернулся от экрана, на который было болезненно смотреть, из-за сотрясения, что сопровождал его тошнотой и постоянной головной болью. Его словно кинули в котёл кипятка, в котором заставили вариться в собственном стыде... Сначала такое чувство, будто на улице зима и в комнате открыты все окна, у него по спине пробегают мурашки... Ему холодно. Ужасно холодно среди людей. Следующее мгновение ему становится слишком жарко... Стыд залезает под кожу и с головы до пят окунает в своё властвование... На него смотрят? От стыда начинает гореть кожа, сгорают лёгкие и вскоре глаза... Им словно стыдно за прочитанное на экране... Зачем? Прошла всего минута, но такое чувство, что стыд уже перевернул все его органы и сжёг их дотла... Каждый вдох делается с трудом, из уголков комнаты начинают казаться глаза, что смотрят на него, не моргая... Из монитора слышится смех...***
Возможно именно из-за этого Изуку выбежал из комнаты, так что сам этого не заметил, он громко хлопнул дверью и последовал на кухню, где его встретила мама. В такое раннее время она сидела и распивала давно холодный кофе, смотря пустым взглядом на кухонный фартук... Её стеклянные глаза блуждали по своему отражению в стекле, она будто что-то пыталась найти..? Что она искала в том тусклом отражении? — Мам? — окликнул её Изуку в звенящей тишине. Она, испугавшись, уставилась на Изуку, тот выглядел уже не так плохо, как пару дней назад, когда лежал без сознания под кучей морфина. Когда ей позвонили с больницы, она сразу же побежала навестить сына с одной лишь мыслью: «Это конец?» Она даже до конца не осознавала, чего просила и было ли это просьбой. Может она хотела смерти родного сына? «Пусть он не очнётся», — пронеслось у неё в голове, когда доктор Кимури-сан сказал ей, что Мидория-кун сейчас борется за жизнь в тяжёлом состоянии... Пусть этот кошмар прекратится, хватит, прошу. Травмы-то казались не такими страшными, немного гематом, сотрясение мозга, трещина в рёбрах и возможное кровоизлияние в мозг... Из-за чего она и была здесь: Инко нужно было дать разрешение на МРТ. Всё обошлось. К сожалению или к счастью. — Изуку? Всё хорошо? Почему ты не спишь в такую рань? «Мы же не беспокоимся за друг друга сейчас, верно?» — проносится у актёров в головах во время выступления. — Я уже проснулся, рано лег, — каждое слово разбивало шумоподавляющую пустоту, но разговор всё равно не клеился. — А почему ты не спишь? — Засиделась что-то... — её глаза были полны ужаса и мрака, и они явно были красные от слёз, что было не сложно заметить. — Я сейчас уже пойду, хочешь что-то на завтрак? Изуку покачал головой, ему ничего не хотелось.