Atomic Reactions

      Ты долбилась в квартиру Михаэля минут 20 точно. Немец не появлялся на работе уже три дня, любые попытки с ним связаться оканчивались неудачей. Это казалось минимум странным: до жути педантичный и скрупулезный Штокхаузен, который всегда нервно скрежетал зубами и закатывал глаза, слыша оправдания от опоздавших подчинëнных, сам куда-то пропал. Одни недовольно бурчали, другие пускали злорадные смешки, третьим было плевать. И только тебе было тревожно, из-за чего на четвёртые сутки ты, попросив у Сеченова отгул, пошла к пропавшему товарищу. А товарищ дверь не открывал, словно его вообще в квартире не было. Одна черта Миши сейчас тебе нравилась больше всего: он был стереотипным. Под ковриком плиточка, под плиточкой запасной ключ. Предсказуемо. Открываешь дверь, заходишь. Так, следов борьбы и намёков на покушение нет, уже хорошо. На всех поверхностях лежит тонкий слой пыли, на полу кухни лежит разбитая кружка. Кухня, да и весь остальной дом тебя мало интересуют. Тебе нужна спальня. Пропажа там, лежит на кровати, тёмные взмокшие кудри разметались по подушке, дыхание неглубокое, частое, через рот в основном, на бледном лбу выступили капли пота. Заболел? Подходишь, тыльную сторону ладонь кладёшь на лоб. Горячий. Всё-таки заболел. А если заболел, то надо лечить. Скидываешь куртку на кресло, ботинки оставляешь возле входной двери. Позже жалеешь о том, что разделась: в домашней аптечке только просроченный аспирин, активированный уголь и не внушающий доверия сироп без этикетки; в холодильнике сморщенное яблоко, увядшая зелень и прилипшая к кастрюле каша из переваренных макарон. Как Мишаня тут ещё не сдох остаётся загадкой. Обуваешься, накидываешь куртку и бежишь за лекарствами и продуктами.

***

      Квартира вновь встречает тебя тишиной, нарушаемой изредка сухим, лающим кашлем. За время твоего отсутствия толком ничего не поменялось. Да и что должно было поменяться? Идëшь на кухню. Первым дело немца надо было накормить хоть чем-нибудь, иначе был риск его "смерти" не от болезни, а от голодомора. Найденная в глубинах кухонных шкафов кастрюлька наполняется водой и ставится на плиту. Картофель чистится, отмывается от грязи, режется на небольшие кубики, как и куриная грудка, вскоре рядом появляется и нашинкованная для красоты и вкуса зелень. Бульон, грубо говоря, почти готов, осталось закинуть всё в кастрюлю, когда вода закипит.       — Т/И?       Главное чудо предприятия 3826 проснулось и явило себя миру. Взлохмаченный, бледный, со слезящимися глазами, накинутым на плечи пледом и сконфуженный твоим внезапным для него появлением он походил на подбитого воробья.       — О, воскрес! А я думала, что уже помер.       Ты оборачиваешься обратно к кастрюльке. Вода почти закипела, ещё чуть-чуть и можно закидывать всё остальное. Чувствуешь, как к тебе прижимаются со спины, отросшая щетина колет шею, под ухом раздаётся уставшее мычание.       — Совсем всё херово?       В ответ слышится тихое и загнанное "угу". Жмётся сильнее, как промокший под дождём котёнок, трясëтся также. Пальцы слабо впиваются в рукав кофты, на кожу подаёт пара слезинок. Нет, не плачет, глаза слезятся из-за болезни. Закидываешь содержимое доски в кипящую воду, немного убавляешь газ, после берёшь мужчину за руку и ведëшь обратно в сторону комнаты.

***

      Примерно через час, может меньше, вы лежите на кровати. Точнее Михаэль, завернувшись в одеяло, как рулетик, устроился под твоим боком и придавил твою руку, почти сразу же провалившись в сон. Тебе ничего не оставалось, кроме как обнять его и заснуть следом. Да, есть доля вероятности, что ты заразишься, да, тебе этого сильно не хочется, но упускать такой момент умиротворения слишком обидно. Особенно когда под ухом раздаётся размеренное сопение и редкие тихие чихи.