Путеводная звезда

В одну холодную и одинокую ночь звезда падает с неба на землю в гулком звуке. Это катастрофа по своей мощи, как его свет расширяется в эффектном взрыве, прежде чем полностью погаснуть, как будто его никогда не было. Однако уже слишком поздно. Все это видели. Чистая магическая мощь звездной сущности — каждый Архонт будет гнаться за ней. Чайлд - Предвестник, верный только Царице. Одиннадцатый по титулу и самый младший в придачу — остальные находят его безрассудным и глупым. Вспыльчивый и высокомерный.Честно говоря, это зависит от того, кого вы спрашиваете. Но, несмотря на их резкие слова и приглушенный шепот за его спиной, именно он послан найти звезду и вернуть ее. Тот, кому дарована эта великая миссия, кто одними своими кознями поразит Царицу. Это все, чего он когда-либо хотел, на самом деле - проявить себя. С тех пор, как он упал во тьму и покинул Бездну. Царица вытащила его из этих темных глубин, как сама яркая звезда, всегда окружая той любовью, которую она воплощает. — Не облажайся, — говорит Скарамучча когда Чайлд уходит. Он смотрит себе в ногти, даже не обращая внимания на Чайлда. Все, что делает Чайлд, это ухмыляется ему, широко и дико.

...

Чайлд любит наблюдать за ночью; как звезды мерцают и блестят. Ему всегда казалось, что за ним тоже кто-то наблюдает. Ему требуется вечность, чтобы понять, куда идти. Чайлд плохо разбирается в направлениях и знает только общую точку отсчета. Звезда упала далеко на юго-восток, к северу от Ли Юэ. Его, конечно, посылали на миссии, он верно выполнял свой долг, как и подобает Предвестнику; послан далеко, потому что он склонен сеять хаос везде, куда попадают его стрелы. Чайльду приходится осторожно разыгрывать свои карты, слушать местных жителей и придумывать картинку. Он должен оставаться тихим и скрытным, чтобы другие не последовали его примеру. Он не единственный, кто ищет звезду. Его цель — добраться туда первым и отбиться от того, кто появится позже. Итак, он добр когда дает комплименты. Целый день занимается домашними делами и проникает в их сердца. Другое дело, когда его пальцы покрыты землей, а не кровью его врагов. Сажал картошку и морковь вместо тел на глубине шести футов. Странно, все это. Странно еще, что ему это нравится.Чайлд не привык к такой роботе. Молодая девушка благодарит его с размазанной по щеке грязью. Поблагодарила его и пожилая женщина, пригласив его на свою кухню для сытно обеда у семейного очага. У Чайлда нет на это времени. Но кроме того, Чайлд хочет. Так что он остается, чувствуя себя странно в своем вновь обретенном и чужом желании. Должно быть, звезда, думает он, исполняет его нежелательные желания. — Звезда, — говорит бабушка, кладя лапшу на его тарелку, — ты хочешь найти ее? — Да, — говорит Чайлд, любезно принимая еду. — Какое желание ты хочешь загадать? Чайлд делает паузу, его пальцы возятся с палочками для еды. Вопрос смущает его. — Что? — Мы загадываем желание, когда звезды падают с неба, — говорит бабушка, — иначе зачем бы ты искал ее? Чайлд никогда ничего не хотел, кроме того, чтобы его заметили, но даже это не его собственное желание.Все, что он делает, он делает для нее и только для нее. Предвестник — не хозяин не кому, и меньше всего в себе. — Мне нечего желать, — наконец говорит он, улыбаясь, прежде чем бросить еду в рот. Он ненавидит то, как ложь горит глубоко в его груди.

...

Вместо этого он находит женщину, одетую в платье, сотканное из звездного света. Ее лицо, маленькое и похожее на фейри, смотрит на него с любопытством, когда она проводит пальцами по рыжим волосам. Женщина наблюдает за ним, ее рот слегка искривлен в едва уловимой улыбке. Он не знает почему, но она кажется знакомой. — Предвестник, — здоровается она, словно встретила старого друга. — Я Люмин. Ты пришел бросить мне вызов? Чайлд уже обороняется, уже подавляет Гнусное Наследие, которое сидит глубоко в его сердце. Он чувствует это, ее силу и то, как она оседает вокруг них. Он никогда не думал, что это может быть та звезда, с которой ему придется сражаться. — Я был бы рад такому шансу, — честно говорит он, и перспектива боя кипит в его жилах. Такая редкая возможность. — Фантастика, — говорит она. Затем она делает первый шаг, энергия вокруг них потрескивала в ослепительном свете. Чайлд быстр, едва блокируя удар, ее клинок скользит по его клинку, прежде чем он отступает. — Не думал, что мне придется драться с тобой, — говорит он, — хотя я и приветствую это. Люмин склоняет голову набок. — Ты думал, что звезды так свободно раздают желания? Нет, нет, их надо заслужить. Она снова двигается, и на этот раз он более подготовлен, встречая ее меч своим гидро-лезвием. Они сталкиваются, металл скрежещет, когда они встречаются в середине, удара за ударом. Она хорошая, такая хорошая, и Чайлд чувствует, как эта грязная часть его души снова поднимается, задыхаясь в своем стремлении взять верх. — Я не буду бороться с этой частью тебя, — неожиданно говорит Люмин. Она отстраняется и с опаской наблюдает за ним. — Я хочу сразиться с тобой. — Откуда ты так много обо мне знаешь? — спрашивает Чайлд. Люмин печально улыбается. — Что мне делать в небе, кроме как наблюдать за теми, кто находится внизу. Веками я только и делала, что развлекалась жалким положением смертных. Никто никогда не привлекал моего внимания так, как ты. Чайлд склоняет голову набок и снова готовит клинок. Люмин подходит ближе, протягивая руку. — Мальчик, воспитанный как убийца, который хочет большего. — Мне ничего не нужно, — говорит Чайлд. Ее руки останавливаются прямо перед его щекой. Она ниже его, едва достигает его груди, но ее присутствие кажется таким большим с ее безграничным возрастом и мощью. — Каждый чего-то хочет, — тихо говорит Люмин, — это природа смертных. Чайлд с трудом сглатывает, удивляясь тому, как в нем медленно угасает желание сражаться. — Чего же тогда хочет звезда?,— спрашивает он. — Я не смертная. — Итак, ты ничего не хочешь? Люмин не отвечает, вместо этого задавая собственный вопрос. — Зачем спрашивать об этом? — Звезды ничего не делают, кроме как указывают нам путь. Но что делает звезда, когда она чего-то хочет для себя? Ее меч исчезает в эфире, воздух вспыхивает вокруг них . Затем она улыбается усталой и слегка болезненной улыбкой. — Они падают на землю, — говорит она, — ибо звезда, у которой есть желание, больше не звезда. Мы становимся бесполезными для царства, и поэтому мы выброшены. Сердце Чайлд колотится, потому что ее бедственное положение кажется таким знакомым. Его желание быть полезным, показать Царице, что он принадлежит ей, — это все потому, что временами он хочет быть чем-то большим, временами, когда вместо этого он хочет быть самим собой. Нет места для Предвестника, который прежде всего не лоялен. Люмин молча смотрит на него. Кладет руку на его щеку. Кожа у нее мягкая, совсем не похожая на его мозолистые и покрытые шрамами ладони, и теплая, как яркий солнечный день. — Я так долго наблюдала, как ты борешься, — мягко говорит она. — На протяжении веков у меня никогда не было желания, я была доволена своей работой в этом мире. До тех пор, пока ты, молодой человек, так отчаянно нуждающийся в любви, что он сделает самое худшее. Тогда вместо этого мое сердце горело о нем. Лезвия Чайлда растворяются в воде, которая плещется на землю, и он накрывает ее маленькую руку своей. Звезды, думает он, как он смотрел на звезды и чувствовал, что они смотрят в ответ. — И какое у тебя было желание? — Быть с этим парнем, — говорит Люмин. — Наконец-то почувствовать себя целой. Это кажется правильным, думает Чайлд, такая странная судьба, на которую он наткнулся прямо сейчас. Царица должна быть существом, воплощающим любовь, но даже малейшее мерцание того, что он чувствует здесь сейчас, не идет ни в какое сравнение. И это не любовь — еще не совсем, — но это ядро чего-то, что так ясно написано звездами. — Ты потеряла все, — говорит он ей тихим шепотом. — О, Чайлд, — говорит Люмин, улыбаясь ослепительно, как солнце, — я никогда раньше ничего не ела. — Мне нужно вернуться, — говорит он. Люмин прижимает другую руку к его щеке, как следует беря его лицо между пальцами. — Ты сам себе хозяин, — говорит она, — я твоя собственная путеводная звезда. Только ты можешь диктовать свое будущее. — И это желание, — мягко говорит Чайлд, — то, которое ты хотел загадать. Ты когда-нибудь попросишь об этом? Она улыбается ему, проводя большими пальцами по высоким изгибам его щек. Вглядываясь в его лицо, как будто она никогда больше его не увидит. — У меня есть одно желание, и только одно желание, — наконец говорит она, — и это разделить с тобой всего один поцелуй. — Только один? Губы Люмин искривляются в улыбке, — Я бы не отказался от большего. Чайлд улыбается, странно и глуповато. Его сердце колотится от ощущения потенциала и мысли о том, что для него есть нечто большее, чем тщательно воздвигнутая клетка, которой он окружил себя. Он наклоняется ближе, их губы на расстоянии одного дыхания. — Эоны, — говорит он, пытаясь представить, как долго она ждала, чтобы по-настоящему жить, — Кажется вечность. И сколько бы времени они ни потратили, преследуя нас. Люмин смеется, притягивая его к себе и растворяясь в его поцелуе.