Глава 1. Незнакомцы
21 июня 2023 г., 12:57
Почти треть всех студентов Сеульского Университета Современных Искусств окончили Школу Искусств. И Хенджин в эту треть не входил. Он учился в совершенно другой школе, поэтому поступление в СУСИ было для него очень важным событием — он много готовился и очень переживал, что его не примут. Все же рисование для него было скорее хобби, он не занимался им серьезно, хотя и безумно об этом мечтал.
Родители с выбором сына хоть и смирились, но без особого энтузиазма — они хотели для него стабильности, а творческие профессии подобным похвастаться не могут. Тем более, Хенджин выбрал направление изобразительного искусства, не желая заниматься прикладными и более приземленными профессиями вроде дизайна или архитектуры.
Первые пару дней было действительно сложно. Создавалось впечатление, будто все друг друга знают: учились вместе с школе либо ходили к одному частному педагогу, познакомились на каких-то выставках. И Хенджин. Самоучка с большими мечтами и проблемами в общении.
Не сказать что он не умел общаться, просто он нередко ловил себя на том странном ощущении, будто говорит какую-то ерунду. И смеется вечно невпопад. И вообще, людям он явно больше нравится, пока молчит. Пока он не открывает рот, кажется загадочным красавчиком, а как начинает болтать, так и выползает наружу его неумение нормально себя вести. Поэтому даже в школе, несмотря на популярность, у него так и не появились близкие друзья.
Тем удивительнее, что его другом стал случайный университетский знакомый. Возможно, потому что Хан Джисон на факультете изобразительного искусства был еще более странным персонажем, чем Хенджин. Хенджин не знал многих вещей, потому что был самоучкой — учился всему скорее по роликам в сети, чем по книгам. Из-за этого были проблемы с терминологией и некоторыми дисциплинами. Джисон же никогда не собирался становиться художником, он вообще рисовать практически не умел.
В СУСИ особые условия для поступления — тут прием по собеседованию и творческому конкурсу. И это стало причиной, по которой Джисон отправился поступать в этот университет. Родители хотели, чтобы он учился за границей или хотя бы в крупном университете на каком-нибудь финансовом факультете… Джисон же хотел остаться в Сеуле, и от финансов его воротило. Он просто прочитал, что общага в СУСИ почти полностью спонсируется каким-то чеболем, поэтому стоит максимально дешево. Этот факт он посчитал лучшим поводом попробовать поступить сюда и отказаться от опеки родителей. На конкурсе Джисон изобразил натюрморт в стиле абстракции, потому что рисовать не умел от слова совсем, но каким-то невероятным образом его приняли. Сказали, что поддерживают современное искусство, а Джисон удачно владеет цветом.
Познакомились они не сами — на одном из занятий работали в парах, все быстро распределились, потому что были друг с другом знакомы, а Хенджин с Джисоном неловко замерли друг напротив друга. Через пару минут разговорились и незаметно подружились — Джисон и сам был достаточно откровенным, и других на откровенность провоцировал умело.
С Джисоном стало проще заводить связи. Он, пусть и был интровертом по натуре, на деле весьма болтлив и легко идет на контакт. Главное, чтобы кто-то сделал первый шаг, потом Хана не остановить.
Благодаря Джисону они познакомились с Минсоком — он заканчивал Школу Искусств, поэтому многих здесь знал. Он вообще был… ну, не сказать что сплетником, потому что как раз сплетни он не распускал. Но такой… жутко любопытный до общественной жизни. Хенджин отчетливо понимал, что Минсок постоянно сидит с ними преимущественно потому, что с Хенджином многие хотят познакомиться — внешность в этой стране все еще важнее навыков и умения общаться. Но это было по-своему удобно: так Хенджин не чувствовал себя на обочине жизни, ведь Минсок постоянно снабжал их информацией о жизни практически всего университета, а не только их факультета.
Где-то через пару недель после начала занятий к ним подошел незнакомый парень — достаточно высокий и с несколько усталым выражением на лице.
— Привет, Минсок, — сказал он таким тоном, будто пристрелил бы на месте, если бы была возможность. — Ты знаешь, кто является старостой у архитекторов?
— Пак Джису, — ответил тот и тут же спросил: — А зачем тебе?
— Феликс через два дня в университет придет, а в деканате ему что-то не отвечают. Попросил найти старосту.
Было видно, что парень уже собирается уходить, но Минсок его остановил:
— А что, Феликс на архитектора поступил?!
— Ну да.
— А почему не на эстраду?!
— Потому что голос не тянет.
— А почему не на танцы?!
— Потому что не хочет, — уже раздражаясь припечатал парень, развернулся и просто ушел, не отвечая больше ни на какие вопросы.
Минсок смотрел ему вслед с таким выражением на лице, будто узнал что-то невероятно важное.
— Давай, жги, — приказал Джисон, прерываясь ненадолго в приеме пищи. — Кто это такой?
— Это Сынмин, он учился в классе вокала, был лучшим… А парень, про которого он говорил, главная школьная знаменитость — Феликс. Он… ну вообще, он скорее танцор… но уж точно не архитектор. Простите, я пойду поболтаю кое с кем.
Минсок вскочил на ноги и поспешил в другому столику, оставив недоеденный обед на столе. Хенджин с Джисоном переглянулись и синхронно пожали плечами: вот же неугомонный.
***
А уже через пару дней Хенджин увидел того самого Феликса. На занятиях по Академическому рисунку их делили не по будущим профессиям, а каким-то совершенно непонятным образом, собирая группы из разных студентов. Группы маленькие, по пятнадцать человек, но в группе Хенджина всегда оставался один свободный мольберт, за которым, судя по перекличке, должен сидеть некий Ли Ёнбок. Но он не появился ни на одном из занятий, хотя они проводились с начала учебного года по три раза в неделю. В этот день, уже минут через двадцать после начала пары, дверь аудитории открылась и внутрь вошел незнакомый парень. Хенджину показалось, что у него ёкнуло сердце — настолько привлекательно тот выглядел. Апрель выдался жарким, парень зашел в белой футболке без рукавов, демонстрирующей подкаченные, но не слишком мускулистые руки, а потрясающе пропорциональную фигуру — с узкими бедрами и широкими плечами — не испортили даже мешковатые голубые штаны. У него обесцвеченные волосы — не просто блонд, а практически белоснежный оттенок. Достаточно длинные пряди были собраны в небрежный пучок на макушке, но волосы, видимо, были не такими уж длинными, потому что немало прядей выпадало, с изящной небрежностью обрамляя лицо. О, его лицо… Эти нежные черты, яркие веснушки, легкая улыбка… На секунду Хенджину показалось, что парень — видение, мираж, волшебный эльф из волшебного леса: так сказочно он выглядел в лучах солнца. — Добрый день, — невероятно низким голосом произнесло это видение, и Хенджину показалось, будто мираж лопнул, как мыльный пузырь. Голос ему не подходил. Вот вообще. И это заставляло еще больше пялиться на парня, позабыв о натюрморте, который Хенджин должен был показать преподавателю в конце занятия. — Вы кто? — спросила его преподаватель Пак. — Ли Феликс, приятно познакомиться, — низко поклонился парень, одновременно позволяя рюкзаку соскользнуть с плеча и едва не упасть на пол. — У нас нет никакого Ли Феликса в классе, — немного удивленно ответила женщина. Парень закатил глаза, словно злился на кого-то: — Айщ! Ли Ёнбок, меня, наверное, так записали. В деканате сказали, что мою ситуацию объяснили. — А, да, значит, Ёнбок, — уже гораздо радостнее сказала преподаватель Пак. — Слышала, ты занял первое место, поздравляю. — Спасибо, — парень снова поклонился и неловко кивнул в сторону свободного мольберта: — Я могу?.. — Да, конечно, проходи. Сегодня рисуем этот натюрморт. Прием работ по карандашным наброскам будет уже через неделю, так что тебе придется поспешить. Феликс снова кивнул, проскользнул к оставшемуся мольберту — он находился как раз около Хенджина и, откровенно говоря, был не особо удобным: с такой позиции предметы сильно наслаивались друг перед другом и рисовать становилось сложнее. Феликс поспешно достал из рюкзака пенал и планшет для рисования, умело приклеил лист на мольберт, отрегулировал его поудобнее и тут же начал делать набросок. Он словно не замечал, что теперь все в классе пялятся на него. Просто рисовал. Не сказать, что он был так уж хорош, но точно знал что делает — быстро разметил предметы, клячкой подтер лишнее и потом уже начал намечать очертания медного кувшина, бокалов, пластиковых яблок и сложные складки ткани на заднем плане. На все это у него ушло не более пары минут — Хенджин осознал это, когда Феликс оторвался от натюрморта и посмотрел ему прямо в глаза, ответным взглядом показывая, что так пялиться просто неприлично. Хенджин тут же отвернулся. Стало невероятно стыдно — это обычно на него пялятся люди, а он брезгливо морщится, потому что «неужели нет ничего поинтереснее?». А сейчас сам поступил так, залипнув на незнакомого парня. Что, наверное, самое удивительное — Хенджину очень захотелось его нарисовать, хотя вообще он не особо любит портреты. И дело не столько в красоте. Хенджин видел немало красивых людей, многие были даже привлекательнее Феликса… Да что там — он ежедневно видит себя в зеркало. Просто Феликс был… образным. Харизматичным. Он вдохновлял, заставляя воображение рисовать картину в голове — портрет этого улыбчивого парня в веснушках, много солнечного света, магические искры и что-нибудь волшебное на фоне, чтобы он еще больше походил на эльфа. Но, что бы там ни говорило воображение, пришлось вернуться к натюрморту. И сдерживать себя все часовое занятие — хотелось содрать с мольберта эти скучные пластиковые яблоки и нарисовать уже волшебного парня. За время занятия он даже не успел закончить рисунок, поэтому придется доделывать его после, по памяти. Немного развлекало, что из всего их класса полностью закончил рисунок только опоздавший Феликс.***
Минхо любовно выкладывал зелень поверх готового блюда, Феликс терпеливо ждал: знал, что если помешать ему это сделать, тебе скорее наденут тарелку на голову, чем позволят побыстрее поужинать. Но, чтобы не сидеть совсем уж в тишине, он решил поделиться еще одним впечатлением первого учебного дня: — Со мной в группе по рисунку такой парень красивый учится… — Понравился кто-то? — удивился Минхо, на секунду отвлекаясь от своего крайне фотогеничного блюда. — Пригласил куда-то? — Не, даже не познакомился, — качнул головой Феликс. — Думаю, он гетеро. — С чего ты решил? Он зажимался с какой-то девушкой? У него на заставке телефона чьи-то сиськи? Феликс хихикнул. — Нет, просто… чисто статистически в моем окружении и так много людей с нетрадиционной ориентацией. Будет даже странно, если и он тоже. Минхо подвинул тарелку к Феликсу и достал телефон — сфотографировать. — Чисто статистически, — передразнил он, — восемьдесят процентов твоего окружения — люди на всю голову творческие. Значит ли это, что восемьдесят процентов населения земли тоже являются художниками, певцами и танцорами? — Я просто учился в школе искусств и теперь учусь в университете, который готовит художников и артистов, — цокнул Феликс. Минхо, сделав пару кадров, протянул Феликсу палочки и спокойно продолжил: — Вот и я о том же. Ты учишься в месте, куда сами по себе стекаются все ЛГБТ-персоны Кореи, поэтому статистика двадцати процентов тут явно не работает. Ставлю сто долларов, что твой красавчик — стопроцентный гей. Хочешь, с ним познакомлюсь я? Феликс недовольно показал Минхо язык, но уже через секунду любовно посмотрел на свой ужин. Минхо сел напротив, они пожелали друг другу приятного аппетита и принялись за еду. — Боже, как вкусно! — блаженно простонал Феликс. — Познакомься с этим парнем, — продолжил тему Минхо. — Я уже и не помню, когда тебе в последний раз кто-то нравился. — Хочу напомнить, что это как раз был гетеросексуальный парень, — поджал губы Феликс. — Уверен, что тот был латентный гей, — невозмутимо ответил Минхо. — Ты видел, как он пялится на наши задницы во время прогонов? Сто процентов гей, просто стесняется. Феликс засмеялся. Да уж, у Минхо свои способы поддерживать в сложной ситуации. Уже три года прошло, а он до сих пор уверен, что один их знакомый просто струсил.
