Сон

Синие волосы хаотично разбросаны на коленях молодого винодела, на которых так же мирно покоится голова Кэйи. Оба парня улыбаются. Оба безмерно счастливы. Оба наслаждаются этим тихим умиротворением и теплом. Как же всё же хорошо вот так просто сидеть рядом… Дилюк нежно касается пальцами лица капитана кавалерии и ведёт их вверх — к глазной повязке, а после аккуратно поддевает её и тянет вверх, открывая глаз, отливающий золотом. Кэйа морщитя: — Не нужно. — Почему? — Он некрасивый. Парень собирается закрыть глаз, однако Рагнвиндр не даёт ему этого сделать: — Ты не прав. Он прекрасен, — Дилюк наклоняется и целует Кэйю куда-то в висок, прямо над глазом, что так не нравится Олиберчу. Кэйа слегка краснеет, отводя взгляд от пронзительно красных, но таких тёплых и, кажется, улыбающихся, глаз. Дилюк усмехается. — Не вижу ничего смешного. Между прочим ты сам говорил, что он тебе не нравится. — Разве? — Неужели уже забыл? Дилюк молчит, пытаясь вспомнить, однако попытка оказывается абсолютно бесполезной. Кэйа тихо смеётся, видя сосредоточенно-растерянное лицо сводного брата: — Ладно, сейчас это уже не важно. Офицер Ордо Фавониус обнимает Рагнвиндра за шею и тянет к себе, втягивая его губы в нежный поцелуй. Дилюк прикрывает глаза, наслаждаясь. Спустя какое-то время синеволосый отстраняется. И винодел поражённо замечает, что губы возлюбленного испачканы чем-то алым, что стекает вниз — к подбородку. — Ты чего?.. Что с тобой?.. — Я ненавижу тебя. Просто ненавижу, — Кэйа хрипло дышит: — За что ты так с… Олиберч не договаривает, заходясь кровавым кашлем, и тянется рукой к лицу Рагнвиндра, предпринимая слабую попытку дать пощёчину. Внезапно Дилюк с ужасом замечает свой окровавленный меч, что торчит прямо из живота Кэйи, и что ещё более ужасно: рука красноволосого лежит точно на рукояти, будто это он убил столь дорого и любимого человека. Нет… Этого быть не может… Это ведь не он сделал. — Кэйа, я не… Прости… Прошу, только не отключайся! Я спасу тебя! Обещаю., — голос дрожит и срывается, по щекам катятся слёзы, оставляя две мокрые дорожки: — Я люблю тебя! Я люблю тебя, только дыши! Парень поспешно вытаскивает меч из тела рыцаря, хватаясь прямо за лезвие, однако не осознавая этого, и прижимает руку к ране, безуспешно пытаясь остановить кровь. — Живи, живи, пожалуйста, живи., — Рагнвиндр задыхается от слёз и судорожно прижимается губами к холодной щеке возлюбленного, тот не двигается и уже не дышит, но винодел словно не замечает этого, срываясь на крик: — Кэйа, живи! Прошу тебя, скажи, что ты жив! Пожалуйста!.. Громкий полный боли и мольбы крик вырывает Дилюка из сна. Через какое-то время приходит осознание — это его крик. Парень болезненно морщится и резко поднимается с кровати. В глазах темнеет, однако красноволосому на это абсолютно наплевать. Он, шатаясь, идёт в ванную. Прежде всего нужно умыться — придти в себя. Тёмные точки наконец исчезают с поля зрения и вместо них Рагнвиндр видит зеркало, в котором отражается мертвенно бледное, измученное и невероятно худое лицо человека с красными спутанными и явно давно не мытыми волосами. Глаза человека опухли и покраснели, лицо мокрое от слёз, а на подбородке, ранее чисто выбритом, виднеется отросшая за долгое время короткая бородка. Дилюк морщится и отводит взгляд, прекрасно понимая, что сам довёл себя до этого отвратительного состояния. Быстро умывшись, он покидает ванную, собираясь вернуться в комнату, однако по старой привычке открывает не ту дверь. И осознаёт это лишь остановившись у старой прикроватной тумбочки, на которой стоит несколько пыльных фотографий: на одной два ребёнка широко улыбаются, обнимая друг друга за плечи, на второй уже повзрослевшие мальчишки стоят, в обнимку и нагло демонстрируя всем смотрящим свои левые руки, на безымянных пальцах которых блестят два золотых кольца, на третьей фотографии всё те же люди стоят и целуются. Дилюк застывает на месте, будто заворожённый, смотря на фотографии, на каждой из которых изображён он… И Кэйа. На мгновение парню начинает казаться, что ничего и не произошло, что сейчас этот весёлый синеволосый парень откроет дверь не́когда их общей спальни и спросит — принести ли ему завтрак в постель или Дилюк сам соизволит спуститься. В глазах винодела так и застыла эта его наглая и дразнящая улыбка, а в ушах звенел смех… Блестящая на солнце, что пробивалось сквозь шторы, слезинка упала на рамку и покатилась по ней вниз, стирая пыль. Рагнвиндр приходит в себя и, быстро стерев слёзы, покидает спальню, плотно закрывая за собой дверь. Сегодня будет ещё один день. Бессмысленный скучный день, а ночью вновь приснится тот же кошмар. Ничего интересного не будет. В прочем, так было и во все предыдущие дни без Кэйи… Владелец винокурни больше не делает вино, не работает в таверне, не защищает Мондштадт. Он больше ничего не делает, только сидит целыми днями у поросшей самыми разными цветами могилы, на которой выгравировано небольшими золочёными буквами:"Почётный рыцарь Ордо Фавониус Кэйа Рагнвиндр. Незаменимый защитник Мондштадта. Замечательный человек. Любимый муж» и годы жизни чуть ниже. Дилюк и сам не понимает, зачем продолжает это жалкое и бессмысленное существование. Зачем он каждый раз просыпается. Зачем встаёт с постели. Зачем идёт к могиле. Всё кажется настолько бессмысленным, что парень об этом даже не задумывается, просто делает и всё, на автомате, без каких-либо эмоций. После его смерти вообще не получается выражать эмоции. Кэйа будто бы утащил винодела с собой в могилу. Иначе, как объяснить то, что красноволосый чувствует себя так, будто уже давно не существует, будто умер и, не упокоившись, вынужден вечно блуждать по местам, в которых был при жизни. Впрочем, сегодня всё изменится — он уже всё решил и вместо могилы пойдёт в кишащий хиличурлами лес, не взяв с собой меча. Он уже давно готов. Сегодня эта бессмыслица закончится.